home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Милосердие или сентиментальность? Что я сейчас сделал, предложив старому лекарю убежище? Может, то и другое вместе. Или попытка совершить нечто чистое в грязи не нашей войны… Мы, фиорийцы, уже далеко не те люди, что пришли сюда три месяца назад. Позади – кровь, раны, погибшие и раненые. Убитые и казнённые. Враги и друзья. Мы научились многому. Ведь в такой ситуации обучаешься очень быстро, если хочешь жить…

Давно ли воины смеялись над моими солдатами, каждое утро бегающими кросс и занимающимися зарядкой? А теперь это общее правило для всех. Едва дежурные возвестят подъём, как весь лагерь на ногах, и вскоре дружный топот тысяч ног возвещает о том, что люди проснулись. Даже мелкие властители организовались: они выбрали из своих рядов самых умных и умелых и дали им ограниченную вассальную клятву. Есть, оказывается, в Фиори и такая, на случай войны. То есть, пока идут сражения, все подчиняются одному человеку. Но едва всё заканчивается, как всякий вновь сам по себе. Но что-то мне подсказывает, что этот поход в Рёко свяжет нас всех куда крепче разных самых страшных клятв и обещаний…

Поворачиваюсь на бок, подсовываю ладони под щёку. Однако то, что я увидел в госпитале, мне категорически не нравится. Старик лечит наших воинов на совесть. А относятся к нему… Даже нормальной постели нет! Спит на каком-то драном коврике, который никому не нужен. Фургон с тощим тентом, в котором полно дыр. Едва защищает от солнца и уж точно течёт как решето во время дождя. Да и с продуктами у него не густо, как я вижу. У служанки даже щёки ввалились. Еле двигается. Впрочем, эти проблемы решаемы. И легко. Во всяком случае, для меня… С этими мыслями я засыпаю.

Утро начинается как обычно, с приведения себя в порядок, зарядки и завтрака. Жуя кусок говядины, я задумчиво смотрю сквозь открытый полог шатра на разгорающееся солнце, потому зову дежурного:

– У нас найдётся три лишние порции рациона? – Я ввёл много словечек из русского языка в оборот среди солдат Парды.

– Найдём, сьере граф.

– Отлично. Передай на кухню: отныне три порции посылать каждый завтрак, обед и ужин ежедневно в госпиталь для сьере Долмы и его домочадцев.

Солдат улыбается:

– Давно пора, сьере граф. Жалко старика…

– Согласен. Ещё надо оборудовать один из свободных фургонов. Сделать дощатые стены, внутри поставить койки, походную печку, несколько ящиков и сундуков.

Улыбка становится ещё шире.

– Разрешите заняться?

Улыбаюсь в ответ:

– Разумеется. Ступай.

Боец отдаёт честь и исчезает за шатром. Слышу негромкий говор, потом одобрительные возгласы. Спустя короткое время раздаются звуки пилы, удары молотков.

Я занимаюсь картой. Жаль, что нет больше никаких сведений о Кыхте. Но всё равно даже примитивный рисунок на куске пергамента помогает… Сделав общие наброски, приступаю к черчению. Нужно изобразить во всех подробностях большие требучеты с так называемым «беличьим колесом» для плотников, которые будут изготовлять эти «короли камнемётных машин». Такая громадина пусть стреляет и медленно, зато уверенно. На три сотни метров можно зашвырнуть полутонный камень. Их понадобится около двадцати. По всем расчётам достаточно, чтобы за день снести полукилометровый участок стены толщиной в пять метров. И надо будет минимум полсотни малых, но более дальнобойных машин, чтобы кидать зажигательные снаряды. Насколько я знаю, ещё никто не применял столь массово огонь против населённых городов… Мои скулы вспухают желваками мышц – жители города ещё не знают, какой кошмар их ждёт.

– Сьере граф, обед.

Отрываюсь от чертежей – не заметил, как пролетело время. Киваю:

– Неси…

После плотного обеда наступает время немного отдохнуть. Всё, что я могу сделать сейчас, уже готово. Выхожу на улицу – недалеко от моего шатра стоит нечто. Большой, обшитый досками фургон под четвёрку лошадей. Крыша сделана острой. С двумя скатами. Прорезаны небольшие оконца под самыми карнизами, в задней стенке торчит глиняная труба. Вокруг свежие опилки и стружки. Пока люди обедают, подхожу к нему поближе и открываю дверцу… Внутри уютно. Стены обиты цветастым войлоком, на полу – циновки. Вдоль стен сделаны ящики для хранения лекарств и перевязочных материалов. У задней стены три небольших сундука. Две койки вдоль одной из стен над ящиками. Одна, поменьше, детская, возле другой. Печка посередине. От неё подвязана труба вдоль гребня крыши. Закреплена на деревянных скобах, обмазанных глиной, чтобы не загорелись от жара. Выделено место под дрова. На укреплённых выше полочках сияет медью посуда. Новенькая. Устроен откидной столик на деревянных петлях. Точно у меня в замке подсмотрели. Улыбаюсь: молодцы, ребята! Сразу понятно, что доктора Долму они уважают, потому что всё сделано добротно и на совесть. А ещё – что мирный труд им куда милее, чем ратный… Думаю, лекарю здесь будет не в пример удобней и уютней, чем в том фургоне.

Внезапно мой взгляд падает на тряпичную куколку, и меня словно полоснули ножом: когда же и у меня будут свои дети?… В той жизни так и не удалось. И в этой – девушка, которую я любил… теперь жена другого. А вторая, которую я назвал своей женой… Увы, она никогда не сможет родить мне сына или дочь, потому что мы принадлежим к разным видам разумных, как бы она мне ни нравилась. И даже если она ответит мне взаимностью… А ещё на кладбище Ганадрбы, столицы Фиори, есть скромная могилка, где на надгробии высечено русским шрифтом: Юрайта Симс-Кузнецова… Маленькая разбойница, впервые тронувшая моё окаменевшее сердце.

Выхожу наружу, иду к коновязи. Вороной, завидев меня, радостно бьёт копытом. Седлаю его, взлетаю на его спину, отпускаю поводья, и жеребец галопом уносит меня прочь. Сейчас я хочу побыть один. Просто посидеть на траве, подышать воздухом. Слишком много страстей бушует внутри меня, и я не хочу сорваться… Конь переходит на спокойный, ровный шаг, время от времени наклоняя голову и ухватывая большими крепкими зубами особо вкусные клочки травы…

Чужая страна. Чужой мир. Чужая планета, ставшая мне домом. Да, уже домом… Доса Аруанн, женщина, которую я зову мамой. Она действительно родила моего носителя. Редкая красавица, выглядящая сейчас намного моложе своих лет. Которая искренне любит меня всем сердцем. А я – её. И если мне не разрешат забрать её с собой, в Империю, то останусь с ней здесь. Имею полное право. Потому что физически я мёртв. Майор Максим Кузнецов покоится в крошечном баронстве Рахи, уснув вечным сном под камнем с не понятной никому, кроме меня и одной саури, надписью.

Саури… Саури… Как она там? И что творится в её сердце? Зачем я тогда только взял её? Неужели испугался, что она… Или, может, действительно алкоголь снял с меня подсознательное ограничение и выплеснул наружу искренние чувства к этой ушастой красавице? Любовь с первого взгляда? Не знаю. А может, и я ей не так противен? Иначе бы с чего она тогда целовала меня с такой неподдельной страстью, когда наши тела слились воедино во второй раз?… Как же жаль, что скоро придёт время, когда Ооли заберут от меня…

Поворачиваю коня назад. Надо возвращаться. А то мои воины перевернут всю округу в поисках меня. Прогулялся. Отдохнул. Пора за дела. Их ещё много. А предстоит куда больше…

Въезжаю в лагерь. Там кипит жизнь. Солдаты приветствуют меня. Не по обязанности. А потому, что уважают. Граф дель Парда завоевал это уважение личным участием в боях и тем, что делает всё, чтобы сберечь их жизни. Лязгает железо. Это люди привыкают драться в новых доспехах, изготовленных по образцу, принятому в моём графстве. Почти все из них впервые надели настоящие латы, и заслуга в этом – моя. И только моя. Железо здесь на вес золота. Редкость. Полный доспех рыцаря стоит, как сотня молочных коров. В захваченном городе мы взяли достаточно металла в крицах и слитках, чтобы начать перевооружение, загрузив всех окрестных, да и нашедшихся среди нас кузнецов работой на всё время, пока стояли лагерем. Вот и сейчас ещё в походных кузницах кипит работа – подгоняют по размеру щитки, тянут проволоку для кольчужных рубах и штанов, клепают пластины. Получается грубовато, но зато надёжно.

К моему возвращению фургон для лекаря Долмы и его семьи уже полностью готов, и я приказываю отогнать его к новому хозяину. Вернувшиеся посланцы сообщают, что старик просто расплакался от неожиданности, а Шурика передаёт мне большое спасибо.

Справляюсь о дочке императора. Она сидит у себя в шатре, а слуги носятся вокруг. Наружу соплячка не высовывает и носа. Хвала Высочайшему за это!

Оставшиеся дни пролетают в мгновение ока, и точно в условленный срок наш корпус выдвигается к Кыхту. Нам предстоит долгий путь, длиной в месяц, на другой конец империи Рёко… Длинные, бесконечные колонны телег и возов. Тысячные колонны всадников, потому что все воины передвигаются либо на колёсах, либо в седле. Каждый фиориец умеет ездить на лошади. Колоссальные отары мяса, передвигающегося своим ходом и блеющего либо мычащего. Огромное войско идёт медленно, не быстрее пешехода. Словно подсознательно не желая совершать то страшное, что ждёт нас в Кыхте. Попадающиеся на пути люди прячутся при виде гигантского облака пыли, вздымающегося до самого неба. Население империи запирается в домах, ворота городов захлопываются, а люди за их стенами возносят молитвы своим богам, прося защиты от страшных варваров. Да. Мы для рёсцев не люди, а животные. Они ненавидят всех, кто не принадлежит к их расе. Впрочем, не только таких, как мы, но даже своих соплеменников из других мест. Так что косые ненавидящие взгляды для нас становятся уже привычными. Просто противно воевать за таких. Если бы не договор вассалитета Фиори и Рёко, никто бы не заставил нас сражаться. Клянусь, когда моя страна объединится под моей рукой, первое, что я сделаю, – разорву этот позорный договор. Ни Тушур, ни империя нам не соперники. Если у меня будет хотя бы десять тысяч воинов, вооружённых и обученных, как мои три сотни, находящиеся здесь со мной, нас никто не остановит. И кстати, к моему возвращению в графстве уже должны быть изготовлены первые ружья и пушки. Я очень надеюсь на это. И… на свою будто бы жену. Подло так использовать саури. Но… мы же враги…

Чем дальше мы двигаемся по империи Рёко, тем больше порядка в нашем бестолковом поначалу караване. Если вначале постоянно вспыхивали ссоры и стычки между отрядами, то к середине пути всё более-менее утряслось, и теперь наше движение стало более спокойным и ровным. Люди уже привычно занимают свои места в строю, который каждый день меняется, потому что никому не хочется постоянно глотать пыль от впереди идущих. Постоянно первыми движутся лишь, пожалуй, конники герцога да небольшой отряд принцессы Льян, оказывается, так зовут эту взбалмошную соплячку. Мне даже жалко её слуг и служанок, над которыми она постоянно издевается. Единственный человек, которого принцесса боится, – это я. Мелочь, а приятно. Значит, образ грубияна и хама, которому плевать на все условности, работает. Красота!

Рабы, прихваченные в последнем завоёванном нами городе Сырхе, гонят наше мясо, на привалах и ночлегах работают кузнецы и другие мастера, отдыхая днём. Ведь дел у них немало. Корпус велик. Лекари отдыхают. Иногда я ловлю задумчивый взгляд старого Долмы, перехватываю радостную улыбку Шурики, когда проезжаю мимо подаренного нами воза. Гуль прячется в глубине, почти не показываясь на людях. Она знает, что ей предстоит, и боится этого. Как удалось выяснить, она вдова. Во время захвата самого первого города, название которого я так и не смог произнести – то ли Гррхыт, то ли Ппрргыт, – рёсцы убили её мужа и сына, а саму зверски изнасиловали. Мы буквально сорвали с неё очередного страждущего желтокожего, а саму потом Долма несколько дней выхаживал, прежде чем она смогла подняться, а потом начать ходить. Причём ей повезло. Всем изнасилованным женщинам вспарывают животы, потому что тушурские женщины недостойны вынашивать детей от избранной расы…

Чем дальше, тем больше я задумываюсь над тем, достойно ли Рёко существовать дальше. Большей ненависти к окружающим, чем у них, я пока не встречал. Впрочем, собственно говоря, я нигде и не был. Хотя стран на материке немало. Но не все из них мне знакомы. Сьере Ушур, мой торговый компаньон, знает о них куда больше. Но ведь он купец, и ему положено. Иначе как торговать, если не известен спрос? Так легко прогореть. В смысле – разориться. Надо будет поспрашивать его потом…

Мы останавливаемся на отдых в большом городе на границе Южного Реко. По времени нас никто не лимитирует, задача нам поставлена. Оплата за неё тоже известна. И если мы не особо спешим и останавливаемся на три дня для того, чтобы наши лошади и тягловые быки отдохнули, значит, это просто необходимо. В конце концов, животным достаётся больше, чем людям, а новых у нас пока на замену нет. Следовательно, надо беречь тех, что имеются. И потому после короткого совещания единогласно было решено стать на длительный отдых перед стенами Сяся. Населения насчитывается порядка пятидесяти тысяч плюс гарнизон. В самом городе куча торговых факторий, потому что пути из города ведут не только в Тушур, но и в другие государства планеты. Но самое главное – в городе имеется представительство сьере Ушура, в котором я могу нормально отдохнуть, ну и кое-чем разжиться. В конце концов, я же равноправный партнёр сьере и такой же купец Высшей Гильдии Фиори…

Очень приятный сюрприз – меня ждут вести из дома. К моему величайшему сожалению, не письма от родных, а обычные житейские новости из Парды, но тоже приятная вещь. Запущены две новые мануфактуры, и ещё основан ботанический парк. Услышав такое, я чешу в затылке – весточка от саури. Эта раса специализируется на биологическом оружии… Что задумала моя супруга? Строительство нового дворца идёт полным ходом. Это я понял после того, как приказчики пожаловались, что доса Аруанн категорически отказывается увеличивать поставки кирпича, притом что спрос на него и на керамическую черепицу растёт не по дням, а по часам. Вроде бы ведутся работы по расширению русла реки Парды и строительство новых каналов. Ещё – сведения о том, что почти пять сотен сервов строят новую дорогу. Причём не простую, а ровную. Без подъёмов и спусков. Неужели саури удалось довести до ума паровой двигатель?! Вот же…

Как-то не очень себя чувствую при мысли о том, что девушка, даже несмотря на то, что произошло между нами, искренне старается сейчас там, в замке и графстве, сделать всё возможное и невозможное, чтобы мы смогли выжить и победить. А я собираюсь отдать её на опыты нашим коновалам-учёным, чтобы они сначала подвергли её самым разным экспериментам, а потом… Стоп, Атти. Не гони коней. Подожди. Сначала нужно вернуться, потом посмотреть, что наворотила Ооли без тебя, и тогда уже решать. В любом случае, пока своими глазами не увидишь и не пощупаешь, не принимай скороспелых решений. Убедись, что всё действительно так, как думаешь, а потом уже делай…

Эти мысли успокаивают, хотя где-то в глубине души уже зреет решение оставить саури у себя. И – даже если ценой этому будет ссылка навсегда на этой отсталой планете… Всё-таки она… Светлые, пепельного оттенка длинные прямые волосы, собранные на затылке в длинный распущенный хвост, почти касающийся узких круглых пяточек… Не очень длинные, заострённые аккуратные ушки, две длинные прядки волос, выпущенные с висков, большие, просто огромные глаза, из-за чего они кажутся слегка косыми. Идеально прямой тонкий носик с изящным вырезом маленьких ноздрей, красивые губы, сладкие и вкусные одновременно, едва заметная родинка слева на щеке… Удивительно живое личико, на котором отражаются все эмоции, красивые щёчки, с бархатной на ощупь, нежной кожей, тонкая талия, которую можно обнять двумя моими ладонями. Безупречной формы небольшая грудь, такая манящая и упругая. И одновременно мягкая… Длинные красивые ноги, такие… идеальные… Маленькая ступня с крохотными пальчиками… Мысли о ней наполняют меня нежностью и теплом. Ещё ни разу я не чувствовал себя таким… Неужели я влюбился в Ооли? В маленькую, красивую до невозможности саури, самку другого вида? Но вот же оно…

Не заметил, как в моих пальцах оказался карандаш и лист бумаги. Быстрые аккуратные штрихи ложатся на белоснежный лист и превращаются в мою супругу. Я рисую её такой, какой увидел утром в ту ночь. Забившуюся в угол, испуганную, но чувственную до невыносимости, прикрывшуюся моим чёрным плащом. И манящую меня взглядом. Потому что если слова могут солгать, то глаза, особенно у Ооли, – никогда…

Закончив, долго любуюсь картинкой. Потом… бросаю в камин. Рисунок вспыхивает, бумага скручивается и мгновенно превращается в пепел, который я тут же разламываю кочергой. Языки пламени подхватывают серые крошечные кусочки и уносят в трубу.

– Сьере граф, тут к вам приехали…

– Кто?

Я вскидываю задумчивый взгляд на появившегося в дверях слугу.

– Женщина, сьере граф. С ней ещё две совсем юные девушки-близняшки.

Удивление на моём лице заставляет слугу говорить быстрее.

– Гостья представилась как герцогиня дель Хааре с сёстрами.

– Лиэй дель Хааре?!

Слуга кивает.

Что надо герцогине? Ведь, по словам её мужа, у неё всё складывается хорошо: дети, семья. Что ещё? Что такого, что она младшая жена? Здесь это вполне законно. Потому что хоть старшая, хоть младшая – но законная жена. В отличие от подруг, фрейлин, придворных дам…

– Пригласи женщин в гостиную, и… Пусть подадут что-нибудь лёгкое. Фрукты, например, и лёгкое вино.

– Будет исполнено, сьере граф.

– И скажи дамам, что я буду через пять минут.

Слуга вновь кивает и выходит прочь. Я торопливо переодеваюсь в парадный костюм, который уже заботливо приготовлен для меня. Пара штрихов расчёской, короткий взгляд в зеркало – выгляжу внушительно. На боку – мой офицерский меч, на втором бедре – короткий клинок. Переплетённая с гильдейской цепь графа на шее – последняя, заключительная деталь туалета. Чуть помедлив, я достаю из шкатулки, доставленной среди других моих вещей из лагеря, брачное ожерелье, вешаю его на шею. Достаточно. Лиэй теперь замужняя дама. Я тоже женат. Это сразу расставит все точки на «i», чтобы не было никаких дурных мыслей и недомолвок. Ни у неё, ни у меня, ни у кого другого. Зачем она притащила своих сестёр? Сейчас всё узнаю…

Короткий путь по коридорам фактории, впереди спешит провожатый. Он распахивает передо мной дверь и громко произносит:

– Сьере граф Атти дель Парда, уважаемые досы.

Вхожу в большую комнату – женщины стоят у горящего камина, протянув к огню руки. При моём появлении дружно поворачиваются ко мне и кланяются на манер, принятый в Рёко, затем выпрямляются, и я вижу, как у всех троих вспыхивают глаза. У самой Лиэй – тоской, у её сестёр-близняшек – надеждой. На что, интересно? И где ненависть, соблюдать которую до самой смерти поклялись Иолика и Умия? Её больше нет. Вместо этого – усталость, испуг и надежда. Обе девушки, которым уже по четырнадцать, если не больше, смотрят на меня так, словно я сам Высочайший…

– Добрый день, уважаемые досы. Рад вас видеть после столь долгого перерыва. Какими судьбами вы добрались до меня?

Лиэй делает шаг вперёд, вновь кланяется мне, а потом… вдруг опускается на колени и протягивает ко мне руки:

– Прошу вашего милосердия, сьере граф…

– Что?!

Я не верю своим глазам. Что происходит?!

Но тут рядом с ней точно так же принимают такую же коленопреклонённую позу обе близняшки:

– Спасите нас, сьере граф… Умоляем о милосердии…


Глава 12 | Волк. Книги 1 - 6 | Глава 14



Loading...