home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

Я просыпаюсь рано утром, по привычке, въевшейся мне за месяцы похода в Рёко. Ооли сладко посапывает, обняв мою грудь. Какая она… милая… Лежу, глупо улыбаясь от переполняющего меня счастья. Теперь у меня есть любимая женщина, ребёнок, даже двое, мама… Настоящая семья, которой я лишился в пять лет из-за глупой, никому не нужной войны. На тонком личике саури довольная сонная полуулыбка. Учитывая, что мы уснули лишь под утро, не в силах насытиться друг другом… Наша дочурка сегодняшнюю ночь провела с кормилицей, ради такого случая можно. Но впредь она будет с нами. Ребёнку нужны и мать и отец. И… Я сделаю всё возможное и невозможное, но никому на свете не отдам мою жену и дочерей. Клянусь Высочайшим…

Моя рука ласково гладит пушистые мягкие волосы, рассыпавшиеся по одеялу. Жадно вдыхаю их цветочный аромат. Боже, как же она красива… И – неслыханное чудо: наш общий ребёнок! Наша дочурка, которая вырастет настоящей красавицей… Длинные ресницы слабо затрепетали, а затем раскрылись, и на меня взглянул ещё покрытый сонной поволокой светло-серый глаз. Недоумение, испуг, потом пришло узнавание. Слабая улыбка трогает пухлые губки. Жена чуть приподнимается на локте, подаётся вперёд и устраивается на моей груди. Её ладошка нежно гладит мои грудные мышцы… Саури сладко вздыхает, потом чуть поворачивает головку, чтобы видеть моё лицо, приподнимается на локте. И… надо закончить последнее дело. То, что стоит между нами…

– Прости меня.

На личике появляется гримаска недоумения.

– За что? Ты изменил мне?! – мгновенно вспыхивает. Характер у неё словно порох.

– Нет, что ты!..

Ооли не может понять меня, и я поясняю:

– Прости за то, что оставил тебя здесь одну…

Она подаётся немного назад, сложная игра чувств отражается на удивительно живом личике.

– Это твой долг, супруг мой. Зато у нас есть дочка…

– Наше чудо… Наше солнышко… – Я прижимаю её к себе и касаюсь её сладких губ своими губами: – Я люблю тебя. Люблю, Ооли… Больше всего на свете. Ты моя единственная…

И это не ложь, не красивые слова. Эта саури была рождена именно для меня. Для того, чтобы стать моей женой. Таково её предназначение. Я это знаю. И она тоже знает. Как то, что я, человек, терра хомо, лютый враг всего её вида, был рождён для того, чтобы стать мужем. Опорой, надеждой, защитой наших детей…

– Мама сказала, что скоро прилетят твои соплеменники…

– Через пару-тройку лет. Раньше вряд ли успеют…

– Лучше бы успели.

– Почему?

Она мрачнеет:

– Потому здесь появятся и мои собратья по расе. И пусть я враг землянам, но у меня есть слабая надежда, что если первыми прилетят твои сородичи, то я смогу остаться живой. И моя дочь будет жива. Если же раньше явятся мои соплеменники, то… – Она всхлипывает и крепче прижимается ко мне: – Тебя убьют. Нашу дочь привяжут ко мне, и нас вместе сожгут на главной площади перед дворцом Владыки кланов. За то, что я опозорила наш род… Ведь после того… той ночи… я должна была умереть… Наложить на себя руки… – Она сглатывает, словно ей что-то мешает говорить. – Но я… не смогла… словно что-то остановило меня…

Я в ужасе застываю, услышав, что мог лишиться своей любимой.

– Я никогда, никому не отдам тебя. Пусть хоть все кланы, все солдаты Империи прилетают сюда – ты моя жена! Мать моих детей! И никто и ничто, даже сама смерть, не разлучит нас.

– Но сможем ли мы?

– Сможем. Поверь мне, сможем. Ни твои клановцы, ни мои собратья ничего не сделают ни тебе, ни тем более нашему ребёнку. Обещаю и клянусь тебе в этом.

– Но почему ты так уверен в этом?

Вместо ответа, я показываю глазами на стену. Ооли следует своими глазами за моим взглядом и замечает моё брачное ожерелье, повешенное на стену. Я ласково глажу её по пушистой головке:

– Ты же знаешь, что за камень стал символом нашего брака?

– Пламенный яффар… Неслыханная редкость во Вселенной, которая одинаково высоко ценится и у нас в кланах, и у вас в Империи…

Улыбаюсь ей в ответ:

– Единственный рудник, где добывают их, – моя собственность. Приказчики купили его. И очень недорого. А в санях, где ехала Аами, лежит сундучок, где таких камней… – мгновенно перевожу меры веса из одних в другие: – Двенадцать сарре.

– Что?! – Ооли потрясена до глубины души.

Двенадцать сарре – это примерно сто сорок четыре килограмма. И среди них есть уникальные кристаллы, невероятной чистоты, две штуки. По пятнадцать кило каждый. Наша добыча из Сырха…

– Я думаю, что Вождь кланов, что Император Руси согласятся оставить нас в покое, если я преподнесу им по камешку…

– А ты… Ты разве не хочешь вернуться домой, в Империю?

Отрицательно мотаю головой, заглядывая в её бездонные глаза цвета чистого древесного пепла:

– Мой дом там, где ты. Рядом с тобой. Здесь, в Фиори. Вместе с нашими детьми и Аруанн, ставшей мне истинной матерью…

Ооли всхлипывает, приникает ко мне, распластавшись на груди. Её плечи вздрагивают, и девушка шепчет:

– Я так боялась, что ты меня бросишь, откажешься… А ты…

– Я же люблю тебя… супруга моя… Наш Император согласится. С кланами, вероятно, будет сложнее… Но не думаю, что и Вождь станет препятствовать нам быть вместе… Цена высока. Никто ещё не платил такой выкуп за жену…

– Достойный дочери Вождя Вождей, принцессы клана Горных Листьев…

– Ты…

Я не верю услышанному – неужели… Ооли вскидывает головку, гордо произносит вновь:

– Мой отец – Вождь Вождей кланов! А Аами – его внучка. Дочь моего старшего брата, пропавшего здесь десять лет назад… Изменишь ли ты своё отношение ко мне, человек?

– Человек?! Назови меня, женщина, как полагается!

Саури улыбается, надменность уходит с её лица, и я слышу, как она с нежностью произносит то, что я потребовал:

– Муж мой…

– Жена моя…

…Впервые завтракаем вместе. До этого мы ни разу этого не делали. Наша дочурка мирно спит в колыбели, с нами вместе – Аами и мама, которая время от времени бросает на нас внимательные взгляды и улыбается. Ей нравится то, что она видит. Маленькая саури тоже на равных сидит за столом, вместе с графиней-мамой, графиней-бабушкой и графом-папой.

– Я смотрю – стройка идёт полным ходом?

Матушка кивает, потому что Ооли в это время выскакивает из-за стола, услышав слабое кряхтение нашей дочери, первый признак её просыпания. Впрочем, кивок уходит в пустоту, потому что меня тоже уже нет за столом. И у колыбельки я оказываюсь первым, когда супруга подбегает к ней, я уже держу дочку на руках. При виде незнакомого лица девочка куксится, хочет заплакать, но тут в поле её зрения появляется мама, и дочка успокаивается. Пока мама соображает, что от неё хочет совсем недавно евшая дочь, я щупаю пелёнки. Ну, так и есть. Мокрые. Менять надо… Через несколько минут малышка уже сухая и вовсю чмокает соской из сладкого дерева. Мы с женой смотрим друг на друга и дружно вздыхаем – да… где же наши автоматические колыбели? Которые и сменят одежду младенцу, и проконтролируют его состояние, и сообщат нам, если произойдут какие-либо другие неприятности… Ничего не поделаешь, придётся по старинке…

Возвращаемся за стол. Вопросительные взгляды остававшихся за столом сотрапезников, и я шёпотом поясняю:

– Мокренькая.

– А… – тянет матушка, потом улыбается: – Быстро вы… управились…

Ооли алеет от смущения.

– Я не знаю, как принято у вас, но в моём мире всё делает жена…

– А у нас муж должен помогать супруге с ребёнком.

– Должен? Это обязанность?

– По зову сердца, милая. Совершенно добровольно, поверь…

Ооли опускает голову, чтобы скрыть счастливую улыбку, но мама возвращает нас в действительность:

– Внучка родилась недоношенной. И она слабенькая. Так что вы берегите её…

Вот что тревожит досу Аруанн больше всего.

– Погодите… Как недоношенная?

Ни Ооли, ни я не понимаем смысла слов мамы. И та поясняет:

– Но она родилась через семь месяцев после того, как…

Зажимает себе рот. Я смотрю на жену, и злая ревность вновь возникает в моём сердце, но я стараюсь не показать вида:

– Не знаю столь деликатной вещи, милая, но сколько вы, саури, вынашиваете своих детей?

– Шесть месяцев…

– Шесть?! – восклицаем мы вместе с мамой, и Ооли торопливо поясняет:

– Я так боялась, что с малышкой будет что-то не так! Время рожать, а я ничего не чувствую! Очень боялась, что она родится с отклонениями или вообще уродом…

У досы Аруанн глаза так и остаются круглыми от услышанного. Вот же… женщина… И я такой же идиот. Не поинтересовался у жены такой простой вещью… Хорошо, удержался… Торопливо меняю тему:

– Значит, стройка идёт?

Мама вновь кивает:

– К весне должны закончить большое здание и часть малых. Сьере Муаро это гарантирует.

– Это радует. А что у нас с остальным?

Мама кивает в сторону Ооли:

– Этими вещами занимается дочка. Я в них ничего не понимаю…

Смотрю на жену, та в ответ успокоительно опускает на миг свои пушистые ресницы. Нормально. Отвечаю тем же самым движением век.

– Скоро все соберутся здесь. Новости разлетаются быстро, и известие о том, что я уже дома, доберётся до всех заинтересованных лиц…

– Лучше объясни, что нам делать с теми, кого ты привёз? Ладно старик лекарь…

– И очень хороший, кстати. Пусть ему недолго осталось практиковать, но он отработает свою пенсию. Поверь. А когда прилетят наши…

Мы переглядываемся с женой, ведь «наши» теперь с обеих сторон. И меня осеняет шальная мысль: а если объявить планету нейтральной зоной? Где могут жить и саури, и люди? А ведь может получиться, ей-ей… Но это планы далёкого будущего. Сейчас у нас на первом плане война. Тайные владыки двинут на нас свои войска. Ближайшей весной. Так что надо срочно проверить, как идут дела и на каком уровне подготовка моих солдат…

– Атти!

Я вздрагиваю от неожиданности – Ооли шутливо машет перед моим лицом своей ладошкой. Уж слишком я увлёкся новой мечтой…

– А?

– Так что нам делать с остальными?

Я делаю глоток настоящего земного кофе и отвечаю:

– Проще всего с тушурцами. Они останутся здесь. Поселим их в замке. Пусть живут. Пользы от них больше, чем убытка от съеденного ими хлеба. Тем более что Шурику, это внучка Долмы, я обещал воспитать как придворную даму и пристроить в будущем…

– Каан тоже хочет остаться…

– Вот видишь, всё и решилось, – улыбаюсь Аами.

Девочка краснеет, прячет руки под стол.

– А рёска и сёстры Тумиан? – не успокаивается мама.

Приходится всё разъяснить:

– С Льян проблем быть не должно. Её дед – наш герцог. В смысле герцог Юга. Отправлю ему гонца с известием, что его внучка хочет к нему вернуться. Тем более что он должен быть в курсе её побега, и как только его светлость даст своё согласие, выделю эскорт и сопровождающих, отправлю к деду.

Доса Аруанн кивает:

– А сёстры Тумиан? И что с Лиэй?

– Мама, почему ты так волнуешься за этих девчонок? – спрашивает её Ооли.

И матушка мрачнеет:

– Их старшая сестра была первой любовью Атти… Всем известно, что первая любовь не забывается…

Встревоженная супруга резко оборачивается ко мне, но я делаю успокоительный жест:

– Не волнуйся. Всё уже давно прошло. К тому же я убил их отца… В поединке. Честном. И претензий у их рода ко мне по этому поводу нет…

– Но… Как? Зачем?

Вздыхаю в ответ:

– Придётся начать с самого начала… Рёсцы ненавидят чужаков. Причём ненавидят со всей силой своей натуры. А она у них, смею заметить, подлая. Если не сказать больше. Не знаю, чем Лиэй провинилась перед Высочайшим в этой жизни, но я не завидую её судьбе. Если говорить откровенно, высокородная фиорийская маркиза стала фактически рабой в империи. Рабой семьи мужа и его постельной игрушкой… А её сестёр, которым некуда деваться, хотели продать в публичный дом.

– Какой ужас… – шепчет доса Аруанн.

– Я просто пожалел несчастных. Вот и всё, дорогие мои.

– И? – Взгляд Ооли требователен. Да. Она действительно настоящая принцесса!

– Дам им приданое и выдам замуж. Как немного подрастут. Пока пусть проходят военную подготовку наравне с остальными.

– А не боишься, что они воткнут тебе кинжал в спину, желая отомстить за отца?

– Как я уже сказал, их род не имеет ко мне претензий по этому поводу. Потому что поединок был честным. При свидетелях. А то, что они живы и свободны, тоже значит очень и очень много.

Нашу беседу прерывают деликатным стуком в дверь.

– Кто там? – негромко спрашивает матушка, подойдя к двери.

Услышав ответ, открывает. На пороге стоит припорошённый снегом слуга. Он явно явился с улицы. Мужчина запыхался, лицо красное от спешки. При виде нас, сидящих за столом, торопливо кланяется:

– Сьере граф, только что привезли раненую женщину. Она без сознания, но слуги просят немедленно принять её под защиту и дать лекаря.

– Кто она, известно?

– Дочь герцога дель Саура. Лондра…

– Лондра?!

Краска сменяется бледностью на моём лице. Значит, времени у меня совсем не осталось? И Тайные Владыки решили не откладывать свои дела до весны и приступили к устранению ключевых фигур немедленно? Это плохо. Это очень и очень плохо…

– Атти?

Матушка вскакивает, намереваясь бежать, но я останавливаю её:

– Не суетись. Это мой долг перед Урмом. И мне надо рассчитаться по нему… – Поднимаюсь из-за стола, чмокнув Ооли в макушку: – Ты позволишь мне уйти, милая?

Её лицо становится суровым.

– Со щитом или на щите, мой супруг.

Киваю, возвращаюсь в спальню, где, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить дочь, быстро надеваю форму воина Парды, с сожалением бросив взгляд на сундук с обычной одеждой. Увы, не скоро мне придётся, похоже, облачиться в неё.

Выхожу в зал, киваю всем моим женщинам. Затем покидаю покои, сразу обращаясь к слуге, ждущему за дверью:

– Немедленно вызвать лекаря Долму. Того, что приехал со мной. Скажете ему, что есть раненый. И – гонцов в мой кабинет.

Тот бесшумно уносится со всех ног, а я быстро спускаюсь следом, на ходу застёгивая плащ.

В дворе – воз, в который запряжена понурая лошадь. Возле неё толпа суетящихся слуг, и я замечаю высокую шапку старого тушурца. Ого! Молодец, старик! Сервы раздвигаются при моём появлении, давая мне подойти вплотную. Слуг у девушки двое. Средних лет женщина и мужчина. Они торопливо кланяются, а я всматриваюсь в восковое лицо Лондры, покрытое крупными каплями пота.

– Сьере Долма, что с ней?

– В неё попала стрела. Наконечник извлекли, но началось заражение. Я не в силах остановить его…

– Понимаю. Пусть девушку отнесут в баню, там тепло, и вы сможете обработать рану спокойно.

– Но она же всё равно умрёт!

– Нет. Только если от раны. В моей стране есть лекарство, которое очистит кровь.

Его лицо просияло улыбкой.

– Тогда надежда есть!

Слуги аккуратно поднимают девушку на руки и очень осторожно несут к зданию бани. Я обращаюсь к управляющему:

– Быстро послать в мои покои за аптечкой.

Тот пытается повторить русское слово, но безуспешно.

– Скажешь, пусть дадут ящик с крестом!

Мужчина кивает, но я не отпускаю его:

– Этих двоих обогреть, накормить и расспросить, что случилось. Потом явишься ко мне в кабинет. Расскажешь. И гонцов ко мне.

Лондру вносят в предбанник, кладут на скамью. Одновременно появляется запыхавшийся от быстрого подъёма на самый верх башни юноша и подаёт мне пластиковый корпус аптечки. Торопливо извлекаю из него инъектор с универсальным антидотом, подношу к обнажённой кисти девушки, по-прежнему лежащей без сознания, короткий щелчок, убираю инструмент обратно. Несколько мгновений ничего не происходит, потом замечаю, что потовыделение прекращается. Теперь её личико просто мокрое. Киваю застывшему в изумлении лекарю:

– Ваша очередь, сьере Долма. Яд на неё больше не действует.

Тот спохватывается, начинает торопливо разматывать грязные тряпки, намотанные прямо поверх одежды, ругаясь вполголоса на своём языке. Больше мне пока нечего делать здесь, и я иду в свой кабинет, где меня уже должны дожидаться гонцы и управляющий. Распахиваю двери. Сидящие в коридоре люди вскакивают при моём появлении. На их лицах радость. Мне не хочется гасить её, но, увы…

– Послать за сьере Ушуром, Дожем, Аланой, Ролло, Кери и Вольхой, немедля.

Пять человек сразу вскакивают и выбегают наружу.

– Остальным – один человек отправляется лагерь. Вот приказ…

Подхожу к столу и торопливо пишу распоряжение, отдаю гонцу. Тот кивает и тоже исчезает. Спрашиваю управляющего:

– Что удалось узнать?

Тот сразу выпаливает:

– Её ранили во время осады замка. Две недели назад…

Так… Получается, когда мы были в Ганадрбе с докладом? Точнее, сразу после этого. Быстрая реакция.

– Один из соседей, маркиз дель Сехоро, подступил с войском к её замку и потребовал освободить владения герцога и убираться на все четыре стороны. Когда доса дель Саур отказалась выполнить это в высшей мере оскорбительное и унизительное требование…

– Комментарии потом. Меня интересуют детали.

Сообразительный. Сразу всё понял. Пожал плечами:

– Был штурм. Стрела попала ей в плечо. Воины остались защищаться, а девушку вынесли ночью по тайному ходу. Эти двое – её кормилица вместе с мужем.

Киваю в ответ:

– Свободен. Пусть слуги пока отдыхают. И присмотри за ними.

Мужчина уходит. Нижайший… Мне позарез нужен контрразведчик. Опытный, не брезгливый, не боящийся крови. Но кто? Кого я могу назначить на эту должность? Ни одной кандидатуры среди своих людей я не вижу. Просто никого. Все либо слишком молоды, либо – идеалисты. А такая работа – по колено в грязи, дерьме и крови… Если только… Внезапно я вспоминаю старика Ольма. Того самого безземельного рыцаря, который перешёл под мою руку после гибели своего лорда, прикрывавшего меня в рубке с королевскими гвардейцами своим щитом. Сейчас он отдыхает в нашем зимнем лагере, в долине, среди моих воинов. По возрасту мужчина нагрузки на солдат не потянет, но! Жизнь повидал. Отправился в Рёко сам, простым воином. Значит, особых амбиций не имеет. Ещё – острый глаз и трезвый ум. На это я обратил внимание, когда при допросе пленников старик поймал пленного на вранье. Рискнуть? Ну а почему бы и нет? И тут мне в голову приходит одна мысль, я улыбаюсь: ну, Ольм, ты попал…

Двери кабинета раскрываются, и в помещение входит Ооли. Я вскидываю голову, потом до меня доходит, что гневаться на вторжение не стоит. Жена улыбается, потом её личико становится серьёзным, она быстро подходит к шкафу у стены, распахивает его, достаёт оттуда толстую земную тетрадь, кладёт передо мной и, предупреждая вопросы, произносит:

– Я на минутку. Скоро дочку кормить. Здесь – отчёт по всем делам, что происходили в графстве. По твоему и моему оружию. По войскам, производству товаров и движению средств. Пока читай, а вечером спросишь, что не ясно.

Наклоняется ко мне, потому что я сижу за столом, быстро целует в щёку, маняще улыбается и исчезает. Мне привиделось? Да нет, вот же она, толстая книжка, где чётким убористым почерком заполнены две трети листов. Причём – на русском! Надо будет спросить, откуда она так хорошо знает мой родной язык? Впрочем… Скорее всего, оттуда же, откуда и я. Испокон веков в школах в качестве иностранного изучали речь основного планируемого противника. Ну а тут враг не планируемый, а действительный… Знали бы наши полководцы… Едва раскрываю тетрадь, как в двери стучат.

– Да?

Створка раскрывается. На пороге появляется Долма. Снимает шапку, кланяется. Понятно. Доклад о состоянии досы дель Саур.

– Слушаю, уважаемый. И – присаживайся.

Киваю ему на стул. Старик не чинится. Спокойно занимает указанное место и начинает речь:

– Я обработал рану. Опасности больше нет. Девушка пришла в себя и требует немедленной встречи с вами.

– Ей нужен особый уход?

Он отрицательно мотает головой:

– Самый обычный. И – хорошее питание. Она две недели питалась лишь жидкой пищей.

– Сама она может ходить?

– Теперь да.

Короткая пауза, я понимаю, что тушурец хочет о чём-то спросить, но не решается. Поэтому прихожу ему на помощь:

– Вам выделили жильё?

Долма сразу оживляется:

– Спасибо, сьере граф! Отличный дом, тёплый, уютный. Там, внизу, – показывает рукой на деревню, выросшую возле замка.

– Это временно. Как только строительство будет закончено, вам придётся переехать.

– Куда?! – Он испуган, но я улыбаюсь:

– Одно из новых зданий – большая лечебница. Там будет ваш новый дом. Даже если вы не сможете сами лечить людей, то ваш опыт окажет неоценимую услугу новичкам.

– К-каменный дом?!

– Разумеется, сьере Долма. У нас строят на века. Как там Гуль?

Старик улыбается:

– Ушла сегодня с Шурикой на речку. Она никогда не видела раньше льда и столько снега. Спасибо вам за подсказку, сьере граф…

– Да ничего… – невпопад бормочу я. – Главное, чтобы у девочки было всё хорошо. Сейчас разделаемся с неотложными делами, и я смогу уделить ей больше внимания… Кстати, не знаете, что сейчас делает Каан?

– Каан? – Старик удивлённо смотрит на меня. Потом отвечает: – Она пошла вместе с моими женщинами. За компанию. Бедняга напугана. Ведь больше её не подпускают к вашей дочери… И очень, очень боится, что её продадут.

– Не продадут. И к Аами тоже пустят. Пусть не волнуется об этом. Только чуть позже. Пусть сначала к дочери привыкнут новая мама и бабушка.

Долма кивает.

– Больше ничего? Простите меня. Но я очень занят…

Старик спохватывается:

– Простите, сьере граф. Забылся. Ведь за время вашего отсутствия накопилось столько дел…

Торопливо поднимается, я следом.

– Одну минуточку, сьере Долма. Проводите меня к досе Лондре.

Он кивает, быстро надевает на голову свою большую шапку из меха молодого барашка, и мы выходим во двор. Увы, в бане уже никого нет.

– Где? – спрашиваю я девушку, подметающую пол после того, как толпа натащила внутрь кучу грязи.

– Приходила ваша матушка с наперсницами и увела досу…

Оборачиваюсь к старику:

– Простите, что заставил вас тащиться за собой. Отдыхайте. Я знаю, где доса дель Саур…

Выхожу из предбанника, пересекаю двор и вхожу в башню. Стучусь в двери покоев матушки. Те распахиваются, и на пороге появляется Маура. Смотрит на меня с подозрением, но я просто отодвигаю её в сторону и вхожу внутрь. Негромкий визг, в следующее мгновение в меня летит подушка и негодующий голос матушки:

– Атти! Как тебе не стыдно?! Мы же тут переодеваемся!

Торопливо отворачиваюсь:

– Простите, доса Лондра. Никак не ожидал. Я подожду снаружи.

Выскакиваю из покоев, прислоняюсь к стене. Видел я не так много, всего лишь нижние юбки. Так что… Пока раскрываю тетрадку Ооли, прихваченную с собой, устраиваюсь возле светильника, тоже из наших, земных, из тех же контейнеров, начинаю читать… Ничего себе… Моя жена просто чудо! Не только красавица, каких очень и очень мало, но и редкая умница…


Глава 22 | Волк. Книги 1 - 6 | Глава 24



Loading...