home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Новое заточение

Брендон не приходил в себя уже третью неделю. Состояние было стабильное, но врачи не обещали ничего утешительного. А тем временем тучи над Стивеном начали быстро сгущаться. В рекордно короткие сроки было состряпано новое дело. Стиву инкриминировали побег с захватом заложника, включив при этом и всякую мелочь типа шантажа и угона автомобиля.

Ему назначили нового адвоката, которого судьба подзащитного Кларка не очень-то волновала. Адвокат этот был уже тертый калач, но к тому времени, когда он обзавелся и брюшком, и лысиной, карьера его остановилась на точке замерзания, не оставляя никаких шансов на изменение ситуации. Неудивительно, что подобный служитель закона не погнушался теми — не бог весть какими — деньгами, которые посулил ему на этот раз брат Шейлы.

Стивен все это сразу почувствовал и возненавидел своего защитника — ожидать какой-либо помощи с его стороны было бессмысленно. И Стив не отказывался от адвоката только потому, что надеялся через него получать более или менее достоверную информацию о Брендоне.

Новый защитник — если его вообще можно было так назвать — при первой же встрече заявил своему подзащитному, что положение практически безнадежно, поскольку решающим фактором при рассмотрении второго дела будет вынесенное ранее обвинительное заключение по первому. С этой минуты Стив вообще перестал отвечать на все вопросы, дав утвердительный ответ лишь на один — считает ли он себя виновным.

На его беду слишком много на этот раз оказалось людей, заинтересованных в том, чтобы повторный суд над Стивеном Кларком состоялся как можно скорее, пока главный свидетель — Брендон О’Брайан — находится в коматозном состоянии. Как ни печально, но среди них было много друзей и благожелателей Брендона. Очень быстро отыскалось подозрительное количество свидетелей, и, конечно, всё, что они сообщали, было не в пользу обвиняемого.

Стивен как сторонний наблюдатель взирал на эту мышиную возню вокруг себя и только диву давался, как им всем не терпится поскорее избавиться от него! Всё это так быстро ему надоело, что он и сам стал думать: лучше уж скорее! Какой еще суд? Трата времени. Но время — субстанция нежная и не терпящая прессинга… Стоит ли торопить то, что и так летит слишком быстро? Стивен и глазом не успел моргнуть, как пролетел суд с его заранее спланированным результатом, и дни вслед за этим запрыгали со скоростью стрелки секундомера.

Вскоре ему сообщили дату исполнения приговора и то, что на этот раз будет применен другой, более прогрессивный способ, а именно: введение в организм сильнодействующего вещества, приводящего к быстрой остановке сердца. Первое, что сделал Стив, услышав эту новость, — накинулся на своего любезного адвоката:

— Какого черта?! Меня это не устраивает! Может быть, я хочу, чтобы меня повесили или расстреляли?

— В нашем штате не применяется такой вид казни, — спокойно отвечал адвокат, — вы же знаете.

— Нет, не знаю! И знать не хочу! — орал Стив. — Немедленно подайте апелляцию и укажите, что осужденный просит изменить способ казни!

— Подобная апелляция не будет даже рассматриваться. Думаете, специально для вас здесь соорудят виселицу?

— Я обойдусь без ваших комментариев! Выполняйте свои обязанности — делайте то, о чем вас просят. И до свидания! — зло отрезал Стивен.

— Все-таки должен заметить, что способ, который для вас избран, — самый гуманный…

— Скоро увидим! — ядовитым тоном процедил Стивен, и непонятно было, чего больше в его словах: цинизма или горькой иронии. В общем-то, Стиву было на все это плевать. Его бесило лишь одно: что Всемогущее Правосудие имело возможность распоряжаться его судьбой до самого конца, даже здесь не предоставляя ему — в целях гуманности — право выбора.


…До рокового часа оставалось два дня. Стивен сидел и думал: какой все-таки подлюга этот адвокат! Глядя на него, можно решить, что вся их братия такова. Прав был Брендон, когда как-то сказал, что есть разные люди… Как он там сейчас? Стивен просил, чтобы ему разрешили навестить Брендона в больнице, но до сих пор не получил никакого ответа.

«Если этот гад придет сегодня, ничего не разузнав о Брендоне, я его задушу! Конечно, он не подал апелляцию. Ну что ж? Другого уже не остается: придется теперь развлечься и этим зрелищем». Тогда, в первый раз, Стивен не фиксировал внимания на деталях. Теперь он получал возможность проследить процедуру убивания более подробно: несколько человек умерщвляют одного, следуя строго заведенному распорядку — ритуальное убийство, да и только! Забавно!

Стивен глянул на часы, подаренные Брендоном, которые, на его удивление, ему позволили здесь оставить. Со временем явно творилось что-то странное: оно то неслось вскачь, то будто останавливалось.

В коридоре послышались шаги: «Идет… Чтоб он провалился!» Но вместо того, кого он ждал, Стивен увидел в конце коридора высокую, до боли знакомую фигуру…

— Бренд… — прошептал Стив и как полоумный рванул к решетке. — Брендон! — закричал он.

Брендон О’Брайан, немного похудевший и осунувшийся, в элегантной тройке и с неизменным портфелем в руках, шел, слегка улыбаясь, ему навстречу! Едва он прошел в камеру, Стив набросился на него и сжал в объятьях.

— Не дави ты так. Больно! — взмолился Брендон.

— Ой, прости! Я так обрадовался! — выпалил Стив, сияя от счастья. — Я же ничего не знал! Когда ты пришел в себя?

— Неделю назад. А позавчера сбежал оттуда. — Брендон взял Стивена за плечи. — Сядь и выслушай. У меня сейчас время на вес золота. — Брендон говорил медленно, тихим голосом. — Стив, я перетряхнул все материалы по твоему делу. То, что они на этот раз сделали с тобой, — сущее беззаконие! Но ты сам помог этому.

Стивен смотрел на него с восторгом.

— Чему ты улыбаешься? Ты отказывался отвечать, согласился с глупостью о заложнике. Ты же этим сам наклепал на себя. В результате все двенадцать присяжных в один голос сказали «да».

— Даже если бы их было двенадцать тысяч и среди них смог затесаться один, который сказал бы «нет», это ничего не изменило бы. И потом… — Стив вздохнул, — мне было как-то все равно… Ты же знаешь: я фаталист.

— Ты трепач и пустозвон! — обругал его Брендон. — Кто говорил мне про то, как он любит жизнь? Могу тебе точно сказать: сейчас ты сам вырыл себе могилу! А твой теперешний адвокат — идиот под стать тебе. У него в руках были такие рычаги, каких не было у меня. Он не воспользовался ни одним. Если бы он действовал с умом, они не решились бы вторично приговорить тебя. — Брендон остановился, переводя дух, видно было, что он устал.

— Ты еще не совсем поправился, — сказал Стивен. — Что ты собираешься делать?

— Я добьюсь пересмотра дела. Главный свидетель здесь — я, и с учетом моих показаний все меняется.

— Что ты докажешь: что ты был соучастником побега?

— Что я не был заложником!

— У тебя ничего не получится, — покачал головой Стив. — Никто не отменял мой первый смертный приговор, меня все равно казнят, а твоя жизнь будет погублена.

Брендон усмехнулся:

— Всё это — слово в слово — я слышал вчера, но совсем в другом месте. Я беседовал с главным прокурором.

— Ну и что он сказал тебе?

— То же, что и ты: «Я понимаю, что, стараясь спасти своего бывшего подзащитного, вы действуете из самых лучших побуждений, но тем самым вы рискуете сломать свою собственную судьбу», — отчеканил Брендон.

— Значит, я прав… — тихо сказал Стивен.

— Ты ничего не понимаешь! Сейчас ситуация складывается совершенно иначе, и ее легко будет переломить. А себя я как-нибудь сумею сам защитить. Сейчас главное — отсрочить исполнение приговора. Без боя я тебя не отдам!

— Поедешь к губернатору? — с сомнением спросил Стивен.

Брендон кивнул.

— Только не суетись слишком. Держись спокойнее, — напутствовал его Стив. — И послушай, что я скажу тебе: все произойдет так, как должно произойти. Если мне суждено умереть — значит, я умру, и ты ничего здесь не сможешь изменить, если же нет, то твои жертвы не окажутся напрасными. Только и всего. Не пытайся идти против того, что есть промысел Божий и что постичь нам не дано. И главное — не смей потом изводить себя упреками, ты ведь на это мастер! Запомни: этот грех прощается труднее всего. Ну, удачи! — Они торопливо попрощались.

И когда Брендон уже шел обратно по коридору, Стивен, провожая его взглядом, подумал, что за то недолгое время, пока они не виделись, он успел так свыкнуться с мыслью о скорой и неминуемой смерти, что ему и вправду было все равно… И тогда он спросил себя: «А хочу ли я, чтобы Брендону удались его хлопоты?» — и тут же услышал свой одними губами произнесенный ответ: «Да, хочу!» От этого ему сразу стало как-то спокойнее, потому что он хорошо знал: чем чистосердечнее ответ, тем вероятнее, что так все и случится…


…О’Брайан сидел, утонув в кресле, и ждал, когда, наконец, нарочито долго роющийся в бумагах на своем столе председатель Комиссии по помилованию объявит ему решение. Время от времени на Брендона наваливалась тяжелая усталость, а перед глазами начинали искриться маленькие звездочки.

«Только в обморок бы не упасть», — думал он.

Наконец председатель поднял голову и заговорил:

— Мистер О’Брайан, я внимательно изучил представленное для пересмотра дело — а фактически два дела, — а также вашу апелляцию… — В его голосе послышалась отстраненность и даже брезгливость.

«Кажется, он считает, что, выполняя свои обязанности, делает большое одолжение окружающим», — подумал Брендон.

— Так вот… я могу сказать следующее. Этот человек уже был судим ранее. Убийство, за которое его приговорили, было совершено с особой жестокостью, и еще… он надругался над трупом!

— Этого не было! Я же сразу доказал, что этого не было! — вскричал Брендон. «Господи, и это называется „внимательно изучил дело“?!»

— Я считаю, — продолжал председатель, недовольный тем, что его перебили, — что осужденный социально опасен, и не вижу необходимости в смягчении наказания.

— Мистер Джефферсон, я же не говорю о том, чтобы снять с Кларка обвинение. Но учитывая все обстоятельства, можно хотя бы сохранить ему жизнь… то есть заменить казнь на пожизненное заключение.

— Эта мера недостаточна и не соответствует тяжести совершенного преступления, она не исправит его преступных наклонностей.

— Господин председатель, я должен заявить, что при всей тяжести своей вины Стивен Кларк — честный и глубоко порядочный человек. Я успел убедиться в этом! — четко произнес Брендон, прекрасно понимая, что с такими аргументами ему сквозь эту стену не пробиться. — Я требую, чтобы Комиссия приняла во внимание мое заявление!

— Однако, оказавшись на свободе, этот ваш «глубоко порядочный человек» тут же натворил еще кучу дел.

«А что еще остается делать тому, кто, не имея статуса свободного человека, оказывается вдруг на свободе? Любые его действия можно расценить как противоправные. Он просто вынужден их совершать».

Брендон тяжело вздохнул:

— Мы все делаем страшную ошибку, убивая Кларка!

— Его казнят, а не убивают. Не надо смешивать эти понятия! Осужденный признал себя виновным в убийстве, а вы хотите доказать нам, что он — Иисус Христос?

— Я только хочу напомнить вам, что Кларк уже претерпел всю процедуру смертной казни. Но никто не может быть наказан дважды за одно и то же преступление! Это противоречит конституции!

— Никаких противоречий здесь нет: фактически та смертная казнь не была доведена до конца — можно считать, что Кларк просто получил тогда отсрочку. — Председатель поднялся из-за стола, всем видом давая понять, что его ждет еще масса неотложных дел.

— Это бесчеловечно! Нельзя же во второй раз подвергать его таким страданиям! — Брендон нервно дернул ворот рубашки.

— Цель смертной казни — не причинить максимум страданий — а только в этом случае можно было бы говорить, что он понес наказание, — а лишить жизни, — методичным голосом произнес председатель. — Делается это абсолютно безболезненно, поэтому на самом деле ни о каких страданиях речь идти не может. Почему я должен объяснять вам эти очевидные вещи, которые вы и так обязаны знать?

Брендон молчал.

«Ожидание казни, приготовления к ней, последнее прощание… — какие это страдания? Они ровным счетом ничего не значат! По его логике, через все это проходит уже не живой человек, а ходячий труп. Засунуть бы сейчас твою умную холеную башку в петлю и посмотреть, как ты тогда запоешь!» — зло подумал Брендон, продолжая сидеть напротив стоящего перед ним председателя. Тот смотрел выжидающе.

«Ну что ж… другого выхода нет!» — Брендон помедлил секунду…

— Дело еще в том, мистер Джефферсон, что мне стали известны новые обстоятельства убийства Шейлы Боноски, — бросил он свой последний «убойный» козырь. — Я убежден, что, если бы у меня было достаточно времени, я смог бы доказать невиновность моего клиента.

Председатель нахмурил брови, крайнее удивление на его лице смешалось с крайним неудовольствием:

— В вашей апелляции нет ни слова об этом…

— К сожалению, я получил эти факты только сегодня.

Председатель неодобрительно покачал головой:

— Вам следовало бы именно с этого начать, а не разводить тут демагогию на полчаса! Изложите ваши соображения письменно. Но учтите: у меня должны быть очень веские основания, чтобы собирать Комиссию. Когда до назначенной казни остается менее двадцати четырех часов, это возможно лишь в исключительных случаях.

Брендон откинулся в кресле и закрыл глаза: «Стив мне этого ни за что не простит…»

— Мистер О’Брайан, — немного смягчился председатель, — вы можете, конечно, обратиться еще лично к губернатору штата, он прилетает сегодня вечером. Но прошу вас учесть, что в вопросах помилования губернатор руководствуется исключительно нашими рекомендациями. Мне кажется, вы только зря потратите время. И потом… — взгляд мистера Джефферсона стал вдруг непривычно дружелюбным, — еще не до конца ясна ваша роль во всем этом… Вас, видимо, тоже вскоре ждет разбирательство. Короче, мистер О’Брайан… я не советовал бы вам… Поймите меня правильно.

Брендон медленно поднял на председателя глаза — ужасно хотелось врезать ему, но не было сил даже встать.


…Ни на следующий день, ни утром того дня, на который была назначена казнь, Брендон в тюрьму не пришел. Последние часы потекли как резиновые. Стив заметил, что зубы у него начали постукивать друг о друга. «Что еще такое?!» — изумился он.

Приготовления к казни шли своим чередом. Хотя это ничего не означало — об отсрочке могли объявить в самый последний момент. Но в десять часов за ним пришли со словами, что уже пора… Стив сел, попросил закурить. Надзиратель кивнул и, достав из кармана пачку, протянул ее осужденному, услужливо поднес зажигалку.

«Значит, Брендону не удалось… Странно… А я был почти уверен…» — Стив сидел посреди камеры, медленно пускал дым и смотрел прямо перед собой. Тюремщики стояли рядом, не выказывая нетерпения. «Вот оно как получилось… Тот, кто сказал, что двум смертям не бывать, вряд ли мог такое предположить. И во второй раз, оказывается, намного тоскливее… хотя… пора бы уже и привыкнуть!» — Он быстро затушил сигарету, не докурив ее и до половины, и тут же поднялся.

…«Действительно, все это забавно! — подумал Стивен, когда перед тем, как ввести иглу в вену, ему традиционно протерли руку спиртом. — Какое лицемерие — собираются вводить яд и при этом не отступают от правил антисептики!» Но когда игла вошла в тело, он втянул через зубы воздух: «Не могли хотя бы сейчас сделать без боли!.. Да, забавно… если бы не было так грустно…»

Прошло чуть больше минуты с момента начала экзекуции, но Стивену показалось, что он лежит тут уже битый час. Он повернул голову к экспертам:

— Я ничего не чувствую. Вы что, туда воду налили?

— Успокойтесь, Кларк. Самое большее — через тридцать секунд у вас закружится голова, и вы тут же потеряете сознание. — От этого ледяного голоса его замутило. А чего еще он ожидал услышать от палача?

Стивен повернул голову в противоположную сторону. «Может быть, Брендон успеет?.. Куда он подевался, черт возьми?!» — Стив еще надеялся его увидеть. Но ему удалось разглядеть лишь несколько незнакомых фигур. Кто были эти люди, зачем они пришли — полюбоваться на него? Может быть, это родственники Шейлы? Ну не с улицы же они забрели сюда? Брендона среди них не было — Стивен понял это сразу.

В эту секунду он услышал вблизи себя какую-то возню, кто-то ругнулся, и следующим звуком был треск отдираемого от его руки пластыря.

— Что вы делаете?! — закричал он.

Тот же ледяной голос, который только что обещал ему плавный конец через полминуты, произнес:

— Поступило распоряжение приостановить вашу казнь.

В один момент были расстегнуты все ремни. Стивен приподнялся и обхватил голову руками:

— Вам бы такое! — глухо проговорил он и почувствовал, что ему стало тяжело дышать. — Вы ведь уже накачали в меня этой гадости!

— Не паникуйте, Кларк. Вам еще не успели ввести ни одного из летальных средств — вы получили только снотворное.

— О господи… — прошептал Стив, теряя сознание.


…Стивен пришел в себя в той же камере, где находился раньше. Во рту было как в пустыне. Он попробовал проглотить слюну: ощущение такое, будто он наелся мертвечины, нашпигованной металлическими опилками. В голове слышался сухой треск — будто по ней кто-то ударял молотком. Он не сразу понял, что этот треск — его собственное дыхание, а удары — стук его сердца. Стивен застонал и приоткрыл глаза:

«Куда Брендон-то подевался, где его носит? Он что, поехал на прием к президенту? Или спускался за разрешением в преисподнюю? А может быть, ему стало плохо и он опять слег — он же сбежал из больницы. Брендон! Где ты, мой ангел-хранитель? Выручай меня! Я опять подыхаю».


После всего происшедшего О’Брайану на первых порах пришлось нелегко — как и следовало ожидать, за соучастие в побеге он был привлечен к уголовной ответственности. Ему хватило бы и гораздо меньшего, чтобы впасть в жестокую депрессию, но оказаться в роли обвиняемого… Совсем недавно такое Брендону трудно было даже представить. Однако стоявшая перед ним задача вытащить Стивена заслонила мысли о собственной участи.

Брендон предполагал, что, скорее всего, сам он будет осужден условно. Но из-за недостаточности и спорности улик следствие затягивалось, да и мир, как известно, не без добрых людей… Поэтому вскоре дело вообще замяли. На какое-то время Брендон О’Брайан был отстранен от адвокатской практики. И дело Стивена вел по его просьбе один из его коллег. Но фактически всем руководил сам Брендон, правда, не имея теперь возможности посещать заключенного Кларка так же часто, как раньше. Использовать снова «запрещенный прием», с помощью которого ему удалось отсрочить исполнение приговора, Брендон уже не мог — Стив все равно не позволил бы ему этого. Поэтому Брендону приходилось идти к цели окольными путями, проявляя при этом чудеса изворотливости и проницательности.


В одно из свиданий Стивен встретил его возгласом:

— Знаешь, кто был у меня?!

Брендон насторожился.

— Брат Шейлы! Он сказал, что так этого не оставит и живым я отсюда не выйду. Ему уже надоела эта комедия с моими чудесными воскрешениями, и он не сомневается, что избежать смерти мне удается только с помощью дьявола! Короче, он поклялся убить меня.

— Насколько это реально? — спросил Брендон.

— Я думаю, вполне. Тем более что он наполовину итальянец. Но самое главное — он ее брат. К тому же я как-то раз слегка подпортил ему физиономию. Похоже, он помнит об этом до сих пор. Если бы он мог предположить, что я опять выйду сухим из воды, то, наверное, застрелил бы меня в зале суда!

Брендон нахмурился:

— Чем он занимается?

— У него вполне мирная профессия — он работает шеф-поваром в ресторане. По-моему, он всю жизнь только и делал, что пек пирожки.

— Однако он наверняка имеет связи с преступным миром.

— Насколько я знаю, нет, — покачал головой Стив.

— Хорошо, если так… Ладно, об этом мы позже поговорим. Пока он нам не опасен, — заверил друга Брендон. — Дело твое уже пересматривается. Я уверен, что добьюсь отмены смертного приговора.

Стивен понимающе кивнул.


…Брендон сломя голову спешил на внеочередное свидание, получив сегодня разрешение на посещение Кларка в тюремной камере.

— Стив! Победа! Победа, Стив! — радостно повторял он. — Дело пересмотрено. Тебе дали сорок лет!

Стивен вытаращил на него глаза, потом медленно проговорил:

— Мы, по-моему, об этом никогда с тобой не говорили, но… пожизненное для меня хуже смерти.

— Я же сказал: сорок. Не пожизненное! — нетерпеливо растолковывал ему Брендон.

— А это не одно и то же?

— Нет, конечно! Причем в этот срок входит и то время, что ты уже успел отсидеть. Правда, без права на досрочное освобождение… Но получается, что ты выйдешь, когда тебе будет… — Брендон вскинул глаза к потолку и радостно произнес: — шестьдесят восемь.

Стив с ужасом посмотрел на него:

— Ты что, издеваешься?! Это же значит, что вся моя жизнь пройдет в тюрьме. Я, может быть, и умру в ней, — упавшим голосом проговорил он. Стив действительно был очень расстроен. Брендон не ожидал такой реакции и не знал, чем его утешить.

— Шестьдесят восемь — это еще не дряхлость. И у тебя будет перспектива прожить на свободе, может быть, не один десяток лет.

— Чушь несешь! — обозлился Стивен.

— Ну, а на что ты, собственно, рассчитывал: что тебя прямо сейчас отпустят?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Стивен. — Я ведь уже понес наказание… дважды!

Брендон вздохнул:

— В официальных протоколах значится, что первая казнь не была приведена в исполнение, а вторая — отменена.

— А я при всем этом вообще не присутствовал! — подхватил Стив, закидывая ногу на ногу. — Ловко! И это называется правосудием? Бренд, как ты можешь всю жизнь возиться в этом дерьме? Это же не для порядочных людей.

— Но кто-то ведь должен помогать тем же порядочным людям, если они попали в переплет, — с улыбкой ответил Брендон.

— А мне кажется, что тут любая помощь — чистый блеф. Из этих жерновов можно выбраться только случайно, — сказал Стивен и добавил: — Это камешки не в твой огород.

— Ты переворачиваешь все с ног на голову — у тебя получается, что горстка негодяев и облеченных властью подлецов вершат судьбами ни в чем не повинных граждан, по своему произволу решая, кому из них выйти на свободу, а кому умереть.

— Очень метко! Именно это я и хотел сказать.

— Но это же абсурд! — возмутился Брендон. — Общество, в котором не существует контроля за исполнением законов и отсутствуют карающие органы…

— Эти карающие органы, — тут же прервал его назидательную речь Стивен, — и есть самое уязвимое место общества, потому что…

Теперь перебил уже Брендон:

— Значит, их надо упразднить?

— Нет, но их надо сделать такими, чтобы собственно человек — с его личными пристрастиями и убеждениями, а чаще — предубеждениями, с его сиюминутными эмоциями и прочими слабостями — не мог в них участвовать.

— Боже мой, какая утопия! — развел руками Брендон. — По-твоему, нас должны судить созданные нами машины? Или сам Господь Бог будет спускаться к нам каждый раз, чтобы помочь разобраться?

— Не знаю… Порочность состоит в том, что можно только сказать «да» или «нет», и третьего не дано. Но не может быть абсолютно виновного, как и абсолютно невиновного.

— Я с тобой не согласен. Ты рассуждаешь слишком категорично, — возразил Брендон.

Стивен вдруг посмотрел пристально и произнес:

— Значит так, Бренд: несколько месяцев нам с тобой на разработку плана… и еще год-два — на его реализацию. Все! На большее не рассчитывай.

Брендон недоуменно заморгал, не ожидая такого резкого поворота темы.

— Я не собираюсь торчать тут до старости. И выберусь отсюда любой ценой. Запомни это!


Глава 13 Кровные братья | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 15 Стивен Кларк, 31