home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Стивен Кларк, 31

Прошло три года после того разговора, но новый побег так и не был пока осуществлен. Хотя планов уже имелось предостаточно, Стивен сам отвергал все сомнительные и ненадежные варианты. Ему нужен был абсолютный, беспроигрышный план, а самый лучший из пока что придуманных обещал успех не более чем на пятьдесят процентов.

Брендону удалось достаточно скоро восстановить свое доброе имя, и карьера его снова пошла вверх. В последний год он добился для Стивена перевода в старую, небольшую тюрьму с более свободными условиями содержания. Стивену здесь даже понравилось — с той оговоркой, что сказать подобное о таком месте, как тюрьма, можно лишь с изрядной долей иронии. И он не имел ничего против еще год-другой провести за решеткой, только чтобы свобода, которую надеялся вновь обрести, стала бы свободой навсегда. Однако перевод на новое место заключения привел к тому, что дело с побегом только замедлилось.

Хотя Стивен постоянно был чем-то занят и работа, которую ему поручали, не вызывала у него отвращения, все же бывало, что вечерами тоска охватывала смертная. И не столько окружавшие его тюремные стены и мелькавшие перед глазами решетки, сколько одно сознание того, что он взаперти и не по своей воле, угнетало его все сильнее. Но время, слава богу, не изменило себе и не приостановило свой бег, а исправно работало на Стива, отсчитывая его нешуточный срок.


«Гром грянул среди ясного неба…» — к несчастью, эта фраза, столь расхожая в своем переносном значении, стала для Стивена Кларка в этот день дословной.

Стояла поздняя осень, с утра моросил скверный дождичек, и день выдался такой же скверный — никаких примечательных событий, никаких отрадных новостей. К вечеру Стив подумал, что вот еще полдюжины таких дней подряд — и хоть вешайся! Вряд ли такая мысль пришла бы ему в голову, если бы он знал о грядущих событиях. То, что произошло через какой-то час, не могло присниться ему и в страшном сне…


…Ровно в одиннадцать вечера здание тюрьмы содрогнулось от оглушительного взрыва, осколки стекол полетели в разные стороны, а из продырявленных окон верхних этажей повалил густой дым. Через несколько минут межэтажные перекрытия четвертого и пятого этажей прогнулись и плавно осели на третий, имевший прочный металлический каркас.

Стивен был на третьем.

Он стоял, впечатавшись спиной в угол камеры, когда на его глазах медленно, в лучших традициях сюрреализма, стали трещать и рушиться стены. Потом что-то сильно толкнуло его сзади, и через мгновение он оказался заваленным грудой щебня, но все же успел увидеть ломающиеся и падающие на него балки. С этой минуты воцарилась полная темнота. А сверху с грохотом еще осып'aлся и вскоре оказался на полу потолок. Какое-то время были слышны скрежеты, удары и леденящие душу крики, а потом наступила почти полная тишина.

Стивену, как всегда, крупно повезло: ту часть завала, где он лежал, пока еще не раздавленный окончательно, не охватило задымление. И хотя кромешная тьма вселяла ужас, но зато было чем дышать.


Первая же возникшая версия происшедшего была: неудавшийся — а может быть, наоборот, удачный! — подкоп. Но территория вокруг тюрьмы была моментально оцеплена, и впоследствии ни одного заключенного, которого бы недосчитались, не оказалось. Позднее говорили о том, что, возможно, это был акт мести, так как среди погибших в большинстве оказались охранники, а не заключенные, а сам взрыв произошел в служебном помещении на четвертом этаже. Ни одна из версий в результате не подтвердилась, и расследовавшая это дело комиссия пришла к выводу, что имел место банальный взрыв газа, хотя по разрушительной силе произошедший взрыв заметно перекрывал возможности последнего.


Вскоре прибыла первая группа спасателей, но работы по разборке завала, требовавшие применения мощной техники, начались только к утру. Спасатели шныряли туда-сюда, как муравьи по разворошенному муравейнику, но дело продвигалось медленно.

Наконец им удалось подцепить большую плиту межэтажного перекрытия и начать ее подъем. Стивен хорошо слышал возню наверху, но уже плохо реагировал на происходящее: от боли он время от времени терял сознание.

Подняв плиту, спасатели сразу же увидели заваленного человека, лицо которого заслоняла здоровенная балка. Балка поддалась быстро, и когда ее оттащили в сторону, дневной свет ударил Стиву в глаза, и он зажмурился.

«Живой! — радостно закричали наверху. — Как твое имя, парень?» Стив разлепил спекшиеся губы и достаточно громко произнес: «Стивен Кларк». — «Держись, Стив! Сейчас мы тебя вытащим!» — услышал он в ответ.

Но голоса раздавались еще высоко над ним, и Стивен понимал, что радоваться рано. Чтобы подбодрить его, спасатели что-то ему кричали, но до Стива все доходило с трудом. Кто-то спросил, сколько ему лет. «Тридцать один», — ответил Стив. И эти четыре слова, которые он успел сейчас произнести, стали отдаваться бесконечным эхом в его затуманенном сознании: «Стивен Кларк, 31… Стивен Кларк, 31… Стивен Кларк, 31…»

Вскоре один из спасателей протиснулся ниже, наклонился над Стивеном и, просунув руки ему под мышки, попытался его приподнять. Стив застонал. «У него ноги зажало! Надо отодвинуть балку справа! — прокричал спасатель и, повернувшись к Стиву, сказал: — Потерпи еще немного, приятель! Мы разберем это мигом». Однако Стивену пришлось ожидать спасения добрых три часа, пока его не вытащили из завала и не вынесли наружу.

Почти одновременно группам спасателей, работавшим с противоположных концов обрушения, удалось извлечь пятерых пострадавших и четыре трупа. Пока на смену только что отъехавшим машинам скорой помощи прибывали другие, носилки со Стивеном опустили на землю. Рядом лежали еще двое раненых.

В эту минуту Брендон, метавшийся от одной машины к другой, всматриваясь в лица пострадавших, увидел наконец друга. «Стив! Стив!» — истошно заорал он и, подлетев к носилкам, проехался на коленях, раздирая новые брюки. Стивен лежал очень бледный, с закрытыми глазами. Брендон принялся судорожно искать пульс у него на шее: «О Боже!..»

— Да жив я… жив еще… — Стивен открыл глаза: — Ты своим криком мертвого разбудишь… Бренд, посмотри, что у меня с ногами?

— Они все в крови.

— Очень больно… — простонал Стив. — Скажи, чтоб мне сделали что-нибудь… Я сейчас отрублюсь…

Брендон тут же разыскал снующего туда-сюда врача и набросился на него:

— Почему вы увозите сначала трупы, а не раненых?!

— Потому что это не ваше дело! Те машины, на которых увезли погибших, были без спецоборудования.

— Так вы ждете оборудование, а сами уже ничего не в состоянии сделать?! — Брендон схватил врача за рукав и силой подтащил к Стивену. Тот бегло осмотрел его и распорядился ввести обезболивающее.


Через несколько минут оба они — Стивен, уже без сознания, и Брендон, сидя рядом и держа друга за руку, — были в машине на полпути к больнице.

Здесь, в смотровой больницы, Стивен еще раз услышал знакомое, но уже не им произнесенное: «Стивен Кларк, 31…»


Брендон ходил из угла в угол у дверей операционной. Едва только они распахнулись и вышел врач, оперировавший Стивена, Брендон бросился к нему с немым вопросом во взгляде.

— Не волнуйтесь, он будет жить, — заверил доктор. — Все ранения оказались совместимыми с жизнью. Единственно… должен вас огорчить: пришлось провести частичную ампутацию нижних конечностей.

— Как?! — выдохнул Брендон. — Неужели ничего нельзя было сделать?

— К сожалению, нет. Были размозжены мягкие ткани, и только ампутация могла предотвратить быструю интоксикацию всего организма. Но нам все-таки удалось сохранить ему оба колена. И если дальше все пойдет нормально, я думаю, впоследствии он сможет неплохо передвигаться на протезах.

Брендон, потрясенный, покачивая головой, отошел в сторону. Он посмотрел на бледное лицо друга, когда того вывезли из операционной, с ужасом представляя тот момент, когда Стив проснется. Что он скажет ему?!


Стивен пришел в себя раньше положенного срока. Рядом с собой он увидел уже успевшего пробраться к нему Брендона.

— Бренд… — прошептал он, — что хоть это было, а?

— Взрыв в здании тюрьмы — предполагают попытку побега.

— Надо же — тюрягу подорвать! А мы вот с тобой до такого не додумались. Я-то сперва решил, конец света…

Брендон напряженно улыбнулся.

— Ну что, Бренд, кажется, я опять выкарабкался? — проговорил Стив.

— Я беседовал с твоим доктором — он считает, что твоя жизнь вне опасности.

— Ну да: забинтовали, как мумию, — голову не повернуть.

— Скажи спасибо, что тебя по голове не ударило балкой. Иначе ты бы сейчас не веселился.

— Ты считаешь, что я уже веселюсь? Нет, Бренд… Одна из балок уперлась мне в грудь… она нажимала все сильнее и сильнее, намереваясь медленно меня раздавить. Когда до меня добрались, я уже не мог вздохнуть, — Стивен зажмурился, переводя дух. — Брендон, я не могу передать тебе, что это такое… Знаешь, в детстве я очень любил смотреть фильмы ужасов… но ничего подобного я там не видел… Теперь, если после смерти я попаду в ад, то, наверное, посчитаю, что это вполне сносное местечко. Нет, тут не ужас — ужас быстро проходит… Ни одна казнь не сравнится с этим, ни одна пытка… Тут что-то в квадрате: ты похоронен заживо, но тебя продолжают пытать!

Брендон молчал, не зная, что ответить на это. Стив тоже замолчал, глядя прямо перед собой. А через минуту произошло то, чего Брендон боялся больше всего: Стивен повернул к нему голову и спросил:

— Что они сделали с моими ногами? Я их совсем не чувствую.

Брендон набрал воздуху в легкие, даже не представляя, что произнесет в следующий момент. Но Стив успел перехватить отчаяние на его лице:

— Их… больше нет?..

— Стиви… — проговорил Брендон, — это не конец… главное, что ты жив — одно это уже чудо…

— Только не говори мне сейчас, — перебил его Стив, — про то, какие отличные протезы делают в Штатах…

Стивен откинул голову на подушку. Лицо его было совершенно спокойно, но глаза вдруг наполнились таким невыносимым мучением, какое бывает лишь на лицах святых с полотен великих живописцев.

— Стив… Стиви… — снова заговорил Брендон, не в силах больше видеть это безмолвное страдание. — Ты выдержишь, я знаю… Бог не по силам испытаний не дает. А ты очень сильный, Стив!

Тот медленно повернул голову и пристально посмотрел на Брендона:

— Я пережил две казни… Две! Найдется ли второй человек на свете, который мог бы сказать такое?! И теперь еще это… Не слишком ли? Думаешь, я железный?!

— Стиви… — тихо повторил Брендон.

— Иди, Бренд, — Стив закрыл глаза, — я очень устал…


Стивен лежал некоторое время неподвижно — невозможно было понять, в сознании он или нет. Когда же он снова открыл глаза, в лице его появилось ожесточение. Он попробовал приподняться на локтях, но у него ничего не вышло. Предприняв еще несколько отчаянных попыток, Стивен откинулся на подушку, и из глаз его потекли слезы — они скатывались по щекам, капая на подушку, затекая ему за шиворот, но он даже не пытался их сдерживать.

Только поздно ночью Стивену удалось наконец приподняться, и он едва гнущимися пальцами стал ощупывать свои ноги — или то, что от них осталось. Но дотянуться он смог только до забинтованной, как кокон, культи левой ноги. Будто в кошмаре, он водил и водил по ней рукой, потом повалился навзничь и зарыдал — вернее, зажмурившись, затрясся всем телом, потому что слез уже больше не было…

Понемногу он стал успокаиваться, но спать не мог. В голове крутилась всякая белиберда. Мысли повторялись одна за другой, как мелодии в игрушечной шарманке. Он думал о том, что многого теперь уже никогда не будет в его жизни: со странным спокойствием подумал, что теперь ему не понадобятся носки, но почему-то не вспомнил про обувь… И только под утро, совсем изможденный, задремал.


На следующий день, увидев Брендона на пороге палаты, Стивен слегка кивнул ему.

— Как дела? — начал Брендон, стараясь выглядеть спокойным.

— Нормально, — выжал из себя Стив.

— Отрадно слышать!

— Знаешь, сегодня утром во время перевязки я отрубился — ввели обезболивающее, но оно не подействовало.

— Мне сказали, что первые дни тебе будут колоть наркотики.

— По-моему, все наркотики они уже употребили сами, — попытался пошутить Стивен, потом отвел глаза и спросил: — Бренд… а что с моей правой ногой — я не смог ее ощупать… она… цела? — и с едва тлеющей надеждой посмотрел на Брендона.

Тот покачал головой.

Стивен обреченно опустил глаза…


Брендона очень беспокоило состояние Стива. Нужен был дельный, компетентный совет, а где ему было получить такой, как не у своего давнего клиента Майкла Филдстайна?

Как-то так само собой вышло, что после известных событий они больше не встречались. Первое время О’Брайан очень терзался из-за того, что чуть было не подвел Майка под монастырь. Много раз порывался позвонить ему, но… как всегда, мешали неотложные дела. Время летело по обыкновению быстро, и благие намерения так и оставались намерениями. Сам Майк также не звонил, как бы автоматически перестав быть его клиентом, — Брендон воспринял это как досадную потерю. Но что тут поделаешь — что называется, судьба развела.

И вот теперь, хотя это было вовсе не в его характере, Брендон отправился за советом к Майку так, будто ничего не произошло. Он решил не заморачиваться с запоздалыми извинениями и вести себя понахрапистее, может быть, позаимствовав кое-что из привычек Стива — действовать в соответствии с обстоятельствами и не проявлять повышенной чувствительности там, где ее необходимость только предполагается.

«Надо было все-таки договориться о встрече заранее», — думал Брендон, уже шагая по коридору клиники.

Появление в кабинете его бывшего адвоката повергло Майка в такое изумление, что вместо того, чтобы предложить Брендону сесть, он сам вскочил из-за стола, и некоторое время они разговаривали стоя.

После первых же слов приветствия Брендон понял, что ему не избежать неловкости, и спешно принялся затушевывать ее серьезностью проблемы, с которой он пришел. Он быстро, почти скороговоркой изложил Майку всю историю Кларка, чуть ли не с самого момента их знакомства, заключив все просьбой о помощи, необходимой Стивену в данный момент.

Майк слушал немного растерянно и избегал смотреть на Брендона — он тоже чувствовал себя предельно неловко.

— Я все понял, — сказал он, когда Брендон закончил свой рассказ. — Видишь ли, здесь проблема не столько физиологическая, сколько психологическая. В дальнейшем твоему другу наверняка потребуется еще не одна хирургическая операция. И я, конечно, готов оказать любую помощь. Но сейчас ему в первую очередь необходим курс реабилитационной психотерапии. — Только теперь Майк, словно опомнившись, указал Брендону на стул. — Я могу посоветовать тебе двух хороших специалистов. К Дэниэлу Россу можешь обратиться от моего имени, а Хадсону я позвоню сам. — Он снова сел за стол и нацарапал координаты докторов, но даже отдавая листок Брендону, продолжал смотреть куда-то в сторону.

Брендон энергично поблагодарил, крепко пожав его руку, на что Майк прореагировал как-то странно — вначале чуть не отдернул ее.

— Послушай, Брендон… мы с тобой так давно не виделись… — начал он нерешительно. — Знаешь, меня тогда так прижали… с твоей машиной… — И сразу, не давая Брендону ответить, затараторил: — Но я ничего про тебя не сказал! Честное слово! Ничего!

— Не будем сейчас об этом.

— Нет, наоборот: я сочинил такую историю! И мне поверили. Представляешь?

— Не надо, Майк. Это все давно закончилось. И не так плохо, слава богу! Я сам чертовски виноват перед тобой — виноват, что втянул тебя в эту историю. Ты уж извини, что так получилось, — у меня тогда не было другого выхода. Я заставил тебя здорово поволноваться?

— Поволноваться? — автоматически повторил Майк. — Нет, я хочу, чтобы ты это знал: я ничего про тебя не сказал тогда. Не знаю, как уж они потом… но я здесь ни при чем. Ты веришь мне?

Брендон поднял руку, пытаясь прервать эту тираду, но Майк, воодушевленный своей версией, продолжал что-то еще говорить, но так быстро и взахлеб, что теперь уже и Брендон с трудом понимал его. Похоже, сейчас Майк больше оправдывался перед самим собой, чем перед ним, и самог'o себя пытался убедить.

Еще три года назад, знакомясь с материалами второго дела, Брендон отметил, что свидетельские показания Майка были в числе самых значимых и здорово оттянули книзу чашу весов Фемиды[4] — не в пользу Стивена, конечно. Но почему-то тогда Майк не так уж пекся о том, как будут выглядеть его слова впоследствии.

Майк глянул наконец на Брендона и осекся:

— Ты мне не веришь…

— Верю, — устало улыбнулся Брендон. — Только давай больше не вспоминать об этом: кто старое помянет, тому глаз вон. Договорились?

Майк быстро кивнул. Но видно было, что он и сам не очень-то верил в то, что сейчас наговорил.

А днем позже Брендону в голову пришла еще одна мысль. Он решил разыскать девушку Стивена, у которой нашел того сразу после побега.

У Брендона была цепкая память на адреса. Обладая к тому же прекрасной ориентацией, он, даже спустя много лет, мог найти то место в городе, где был лишь однажды. Поэтому ему не пришлось вновь раздобывать адрес Лори — он без труда отыскал ее дом. Поднялся по лестнице на второй этаж и, сомневаясь только в номере квартиры, наудачу нажал на звонок.

Лори открыла дверь и замерла на пороге. Она, казалось, узнала Брендона, хотя видела его лишь раз — три года назад и всего каких-то пару минут.

Брендон торопливо представился и, так как хозяйка не двигалась и не приглашала его войти, начал с места в карьер:

— Стивену сейчас очень нужна поддержка, в первую очередь, моральная. Он оказался в крайне тяжелой жизненной ситуации. И мне кажется, вы могли бы помочь ему. Если позволите, я расскажу подробнее…

Лори стояла несколько секунд, не моргая, потом, не произнеся ни слова, взялась за ручку двери и, сделав шаг назад, резко захлопнула ее. Еще через секунду послышался щелчок замка.

Брендон недоуменно пожал плечами и, постояв с минуту у закрытой двери, стал спускаться по лестнице. Ну что ж, одной неудачей меньше, одной больше — не привыкать!


…Было раннее утро — монотонное больничное утро, одно из многих, которые потянулись теперь в монотонной череде дней, начинающихся с уборки палаты и заканчивающихся вечерним туалетом и в своей монотонности мало чем отличающихся от тюремных будней. Долговязый темнокожий санитар по имени Боб уже заканчивал свою ежедневную работу. Стивен лежал с закрытыми глазами и старался ни о чем не думать. Удавалось это ему плохо.

— Мистер Кларк, проснитесь, — услышал он над собой голос медсестры. — Вам надо подкрепиться.

— Мне ничего не надо… — пробормотал Стив, разлепляя веки.

— Ваш завтрак.

— Я не хочу есть.

— Исключено. Эта еда для вас сейчас как лекарство, — медсестра быстро приподняла изголовье кровати и поставила перед ним поднос с неопределенного цвета блюдом, напоминающим овощное пюре. Стив нехотя, только чтобы от него отвязались, попробовал еду.

— Фу, какая гадость! Еще одна ложка — и меня стошнит.

Медсестра — миниатюрная блондиночка — стояла рядом в терпеливом ожидании.

Стив посмотрел на нее:

— Как тебя зовут?

— Лиз.

— Так звали мою сестру… в детстве… — тихо проговорил он.

Воспоминание о сестре было для Стивена приятным, но на лице его при этом ничего не отразилось: казалось, он навсегда разучился улыбаться.

— Лиз, — обратился он к медсестре, — пожалуйста, убери эту бурду и не мучай меня больше.

— Если вы не будете есть, — разозлилась Лиз, — доктор распорядится кормить вас насильно!

— Тут таким варварством занимаются?

— Если вам приятнее целыми днями лежать под капельницей…

Стив проглотил еще пару ложек.

— Все, с меня хватит. Лиз, принеси мне лучше яблочко, — попросил он.

Лиз посмотрела на него и улыбнулась.


В течение следующей недели Брендон перетаскал к Стивену всех самых лучших психологов, каких только мог сыскать. Стив смотрел на них как на гладкую стенку, отвечая безучастно и невпопад и пропуская все их увещевания мимо ушей. И вскоре Брендон услышал от друга слова, которым не придал сначала большого значения, посчитав их первой естественной реакцией на случившееся:

— Брендон, я должен разочаровать тебя: это выше моих сил… Я все равно не смогу с этим жить. Не осуждай меня, Бренд, но… я покончу с собой. И никто не сможет мне помешать!

— На меня не надейся, — покачал головой Брендон. — Я не принесу тебе ни ножа, ни яду, сколько бы ты ни просил.

— Не беспокойся. На этот раз твоя помощь не потребуется. Я справлюсь сам…


Глава 14 Новое заточение | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 16 Лиз