home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Глория

В конце концов Стивену пришлось смириться с неизбежностью отсидки, тем более что впереди забрезжила надежда: Брендон старался для него не покладая рук. Это не означало, что Стивен перестал разрабатывать планы побега, но теперь это уже было чем-то вроде игры — способом убить время, которое в заключении течет много медленнее, чем на воле. Но от реальных шагов его в первую очередь удерживала мысль, что любой незаконный способ оказаться на свободе может лишить его Лиз.

Конечно, они могли сочетаться браком еще до его выхода из тюрьмы, но сам Стив был категорически против этого, а Лиз не спорила с ним — она обещала ждать.

Прежде, чем Стивен смог пользоваться постоянными протезами, ему пришлось перенести еще две операции. Брендон, естественно, опять обратился к Майклу Филдстайну. И тот вызвался сам прооперировать Стива, стараясь представить на должной высоте свое искусство. Брендон оплатил дорогие, но замечательные протезы. Стивен освоил их очень быстро — его подстегивало желание выглядеть в глазах Лиз полноценным человеком. И вскоре он уже мог ходить достаточно уверенно.

Годом позже Брендон устроил перевод друга в тюрьму с максимально либеральными порядками, где Стивену, учитывая характер его преступления, находиться, мягко говоря, не полагалось. Так что они с Лиз могли теперь иметь регулярные свидания наедине. Путем невероятных ухищрений — а Стивен подозревал, что и мощного подкупа — Брендону удалось разыскать новые материалы и добиться очередного пересмотра дела, в результате чего Стив оказался на свободе, когда ему стукнуло сорок три.

Как ни казалось это ей самой странным, но Лиз дождалась Стивена. В первый момент на нее сильно подействовало его маниакальное желание расстаться с жизнью в ответ на ее «предательство». На какое-то время этого хватило. А потом… потом просто не везло с мужиками: попадались всё какие-то неврастеники и прилипчивые психопаты, от которых хотелось поскорее отделаться. Так она и дождалась.


Ночь перед освобождением Стивен провел без сна. А утром за ним приехал Брендон вместе с Лиз и с охапкой розовых роз. Они обнялись и расцеловались, и хотя момент был на редкость сентиментальный, Стивен казался скорее пьяным, чем растроганным. Брендон усадил его и Лиз в свой неведомо какой по счету «мерседес» и повез к себе домой. Там их ждала жена Брендона — Глория. Она встретила их в гостиной.

Представив всех друг другу, Брендон проводил Стивена и Лиз наверх, в отведенную для них комнату, сказав, что они с женой ждут обоих в гостиной на праздничный ланч. Но, уединившись, Лиз и Стив напрочь забыли о времени, так что Брендону пришлось дважды подниматься и торопить их.

— Теперь ты доволен? — спросила его жена, когда он спустился.

— Нет, Глоу — я просто счастлив! И, по-моему, больше, чем он сам.

Глория одарила мужа ласковой улыбкой и невольно залюбовалась им: Брендон за последние год-два стал заметно солиднее, но выглядел еще моложаво, был, как всегда, элегантен и деловит. Его сегодняшнее прекрасное настроение радовало ее — оно было ему так к лицу. Чаще ей приходилось видеть мужа напряженным и сосредоточенным. Глория поцеловала его и отправилась на кухню — давать распоряжения прислуге. Брендон проводил ее теплым взглядом.

Глория О’Брайан была на пять лет младше своего мужа и за все годы их совместной жизни, по мнению окружающих, практически «не изменила» свой возраст, успев за это время несколько раз поменять имидж: от задорного мальчишки до жеманной златокудрой красавицы, побывав и жгучей брюнеткой, и белоснежной блондинкой. Отчасти она делала это для себя — как один из элементов программы «Займи с пользой время», — отчасти инстинктивно.

Брендон же считал, что все эти перемены осуществляются исключительно ради него. Он привык думать, что все, что ни делается его женой, направлено на его же собственное благо. Глория умела почувствовать, когда мужу нужна ее поддержка, а когда надо просто промолчать и сделать вид, что ничего не замечаешь. Брендон также считал, что без мощного тыла, который обеспечивала ему жена, вряд ли ему удалось бы столь благополучно и с честью, а главное — без ощутимых потерь для карьеры выбраться из тех перипетий, которые время от времени подстраивала ему судьба. И в этом была большая доля истины.

Несмотря на то, что дом, дети, семейные проблемы были всецело в ее ведении, Глория никогда не выглядела «домохозяйкой в фартучке». Последние несколько лет она прекратила доходившие иногда до крайности эксперименты со своей внешностью, остановившись на имидже элегантной бизнес-леди, энергичной и независимой. Глория была невысокого роста, стройна, ее глаза и улыбка источали приветливость и располагали к общению, но в то же время лицо казалось столь типичным, что не запоминалось ни с первого, ни со второго раза — ее так легко было потерять в толпе…

Теперь, когда дети уже выросли — старшему, Джеффри, исполнилось двадцать, и он уверенно шел по стопам отца, а младшему, Тимоти, было семнадцать, и он еще раздумывал, чем заняться, — жизнь ее текла размеренно, не делая резких поворотов и не обещая досадных сюрпризов. Но последнее время Глория постоянно была чем-нибудь раздражена. Возможно, это объяснялось тем, что она входила уже в тот возраст, который так ненавистен всем женщинам и которого они ждут с чувством ужаса и отвращения: Глория О’Брайан неминуемо приближалась к цифре 45. Однако она умела держать себя в руках, никогда не срывала плохое настроение на муже, и их семейная ладья плавно скользила по течению.

Несмотря на свою профессию, предполагающую завидное красноречие, дома Брендон не был слишком многословен. Но даже из того, что ей время от времени перепадало, Глория составила себе представление о Стивене Кларке как о герое авантюрного романа. Первое впечатление — а Глория только его и считала истинным — превзошло все ее ожидания: приятелем мужа она мгновенно очаровалась. Несомненно, сказалось и то, что Стив был явно в ударе, — да и трудно было в такой день ожидать от него иного!

Сам Стивен мало изменился за эти годы. Благодаря его энергичному характеру на первый взгляд было и не определить, сколько ему лет: тридцать или сорок. «Кроме того, что он, как говорится, ладно скроен да крепко сшит, есть в его облике еще нечто неуловимое, что приковывает взор», — подумала Глория, когда Стив и Лиз спустились в гостиную.

Если бы она не знала, то никогда не поверила бы, что Стивен ходит на протезах: только приглядевшись более пристально, удавалось заметить, что передвигается он несколько медленнее, чем можно было ожидать от его порывистой натуры. Чуть позже Глория разглядела также его привычку облокачиваться на окружающие предметы, будь то спинка стула или дверной косяк, и стоять всегда прислонившись к чему-нибудь. «Наверное, он старается обходиться без трости потому, что понимает: с ней он будет выглядеть комично», — подумала она. И эти вынужденные, немного вальяжные жесты Стивена ей даже понравились — показались величавыми, говорящими о широте мысли их обладателя.


День этот запомнился им всем надолго и стал своеобразным этапом в жизни не только для самог'o виновника — Стивена Кларка, — но и для каждого из них.

Брендон предложил выпить за здоровье Стивена, но тот запротестовал:

— Нет, главный здесь Брендон — без него ничего бы не было: ни этого праздника, ни меня! — И он настоял на том, что первый тост будет за Брендона.

Быстро завязалась оживленная и непринужденная беседа. Говорили без умолку, на самые простые и веселые темы, но центром застолья, конечно же, оставался Стивен. Он сразу обаял всех своим красноречием и остроумием — счастье так и выплескивалось из него. А когда он улыбнулся сидящей напротив миссис О’Брайан и предложил тост за прекрасную хозяйку дома, Глория почувствовала, что у нее перехватило дыхание и ее повлекло к Стивену, как к мощному магниту…

Потом выпили за Лиз, и лишь последний тост был произнесен в честь Стивена. После чего мужчины с бокалами в руках вышли на балкон, а женщины пересели на диван, продолжая беседовать.

— Как у тебя красиво! — проговорил Стив, окидывая взглядом гостиную Брендона.

— Да нет, обычно. Тебе потому так кажется, что ты отвык от нормальной обстановки. Скоро приглядишься и начнешь критиковать. Ни я, ни Глория не склонны к излишнему украшательству, мы предпочитаем рационально организованное пространство, на что нам часто пеняют. Но человека не переделаешь — я не могу в угоду чужому вкусу заставлять комнаты разным хламом, как не могу быть приятен всем подряд.

— Нет, у тебя здорово! — повторил Стив.

Брендон улыбнулся — ему и самому нравилась эта находившаяся в шумном центре города квартира, и своему загородному дому он предпочитал именно ее.

— Ну и прекрасно, — заключил он. — Тем более что тебе все равно придется пожить какое-то время у меня.

— Я так и думал, что ты мне это предложишь. — Стив глянул вниз, на блестящие крыши снующих по мостовой автомашин, на разноцветный людской поток, текущий по тротуару, потом посмотрел вдаль, проследив взглядом до самого горизонта весь открывавшийся перед ним вид.

— Знаешь, — произнес он задумчиво, — тюрьма — это такое место, где жизненные реалии предстают в несколько ином свете. Там смещаются акценты на многих человеческих понятиях, из-за решетки жизнь на свободе с ее проблемами представляется чем-то химеричным, иллюзорным. Длительное заключение отучает человека от мысли, что в жизни — хочешь или нет — надо заботиться о хлебе насущном, надо нести бремя многих обязанностей и обязательств, как перед людьми, так и перед самим собой. Поэтому выход на свободу сродни новому рождению — приходится заново учиться жить…

— Ну что ж? — сказал Брендон. — Будем считать, что сегодня мы отпраздновали твой новый день рождения.

— Да, такие моменты не повторяются, я знаю. Они бывают в жизни единожды, поверь мне!

— Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, ведь я ждал этого дня не меньше тебя.

— Ах, Брендон, — сказал Стивен, опуская руку на плечо другу, — я тебе всем обязан: и жизнью, и свободой, и любовью! Нет для меня человека дороже тебя!

Брендон сдержанно улыбался.

— Поэтому ты весь день не спускаешь глаз с моей жены, — пошутил он.

— Перестань! — засмеялся Стивен. — Но Глория у тебя действительно замечательная. И главное — вы столько лет живете душа в душу.

— Надеюсь, у вас с Лиз тоже все будет прекрасно.

Стивен разулыбался в ответ:

— Ты знаешь, я так затрахал сегодня Лиззи, что она, по-моему, с трудом поднялась.

Брендон хмыкнул и покачал головой:

— Смотри не переусердствуй, демонстрируя свои сверхспособности! А то как бы она не отказалась выходить за тебя.

— Да, ты прав, — откровенно испугался Стив, — но я сегодня просто сумасшедший какой-то…

Брендон перевел взгляд в гостиную: Глория и Лиз оживленно беседовали — похоже было, что дамские проблемы поглотили их целиком. Потом посмотрел на Стивена и, понизив голос, произнес:

— Если тебе будет не хватать одной Лиззи… то мы могли бы продолжить…

Стив глянул удивленно.

— Ну, тогда пошли, — сказал он, хитро подмигнув.

— Что, сейчас?! — опешил Брендон.

— А почему бы и нет? Или я тебя неправильно понял?

— Пойдем… — сказал Брендон.


Глава 17 Борьба с жизнью | Высшая справедливость. Роман-трилогия | * * *