home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Дом Кларков, расположенный в живописном пригороде, утопал в густой зелени. Живой изгородью его окружали кусты розовых роз, которые цвели почти все лето и осень без перерыва.

Это были самые простые, дикие розы — из тех, что зовут шиповником. Некрупные и неяркие, цветы эти манили к себе насыщенным запахом — они источали терпкий, приторно-сладкий аромат. Стоило только вдохнуть этот аромат, как тут же в с'aмой его сердцевине проявлялось матово-бархатное, королевское благородство, присущее одним лишь розам. При виде этих некичливых благоухающих красавиц невозможно было не остановиться, не улыбнуться и не поддаться на искушение, чуть наклонившись, вновь ощутить такой знакомый, но каждый раз изумительно новый, пьянящий аромат.

Друг Брендона обожал розы, с самого детства питая к ним необъяснимую, прямо-таки мистическую страсть. Раньше, когда у Стивена намечалось какое-нибудь знаменательное событие или встреча, достаточно было прихватить с собой несколько роз, чтобы на весь вечер сделать его счастливым. Купив загородный дом, Кларк засадил розами весь палисадник.

В саду за домом тоже росли розы — всех сортов и оттенков. Это были садовые цветы. Они могли похвастаться пышностью и великолепием, но, в отличие от своих простых сестер, получив благодаря человеку и броскую красоту, и безупречные формы, садовые розы в значительной степени утратили способность источать свой неповторимый аромат — чуть ли не главную их миссию.

Розы были и в доме. Они стояли в несметном количестве ваз, которые приобретала сама Лиз. Поэтому дом Кларков всегда был наполнен благоуханием.

Брендон задержался возле одного из кустов. Удивительно, но из всех чувственных раздражителей именно запахи — мимолетные, случайно пойманные — способны будить в нас самые яркие воспоминания. В долю секунды запахи извлекают из дальних глубин памяти какую-нибудь одну, пронзительно-реальную картину, потрясая, оглушая, но и даруя при этом трепетную возможность во всей полноте чувств заново пережить давно минувшее…

Брендону не раз уже случалось испытывать на себе силу этой природной магии, погружаясь то в раннее детство, то в юность. Но волшебный аромат роз… он мог ассоциироваться у Брендона только со Стивом. И сейчас запах воскресил в памяти не столь давнюю сцену, когда во время похорон Кларка розами было усыпано чуть ли не все кладбище…

…Тот день пролетел, как в тумане. Стоя у гроба друга и с трудом сдерживая слезы, О’Брайан подумал: «Какое спокойное у него сейчас лицо… Никогда прежде не было оно таким… даже когда он спал…» Картина эта так сильно врезалась Брендону в память, что помимо воли всплывала перед ним вновь и вновь.

И сегодня у Брендона опять защемило сердце от этого воспоминания. Он снова подумал о том, как тесно и надолго переплелись однажды их с Кларком судьбы. Чтобы в один миг все оборвалось… Последние полтора года до трагической гибели Стивена они и вовсе не встречались — о смерти друга Брендон узнал из утренних газет. А ведь бывало время, когда они виделись чуть ли не каждый день и не мыслили жизни друг без друга…

Брендону не хотелось сейчас вспоминать о причине размолвки со Стивеном, в которой немалую роль сыграла Глория. Он и так слишком часто думал об этом, постоянно ощущая на дне души мутноватый осадок из вины и тоскливой горечи — чувств, которые испытывают живущие по отношению к безвременно ушедшим.

И Брендон О’Брайан, ускорив шаг, направился к дому.


Дверь отворила сама Лиз Кларк, на руках она держала младшую дочку — воздушное, ангелоподобное создание, такое же светлое и сияющее, как и мать, но только с карими глазами. Стив так и не успел узнать, что в третий раз станет отцом, — девочка родилась после его смерти.

Лиз жила с детьми в этом загородном доме, занимаясь исключительно их воспитанием. Книги Стивена все еще были в моде, и миссис Кларк продолжала благополучно существовать на деньги от их переиздания. Брендон был знаком с Лиз вот уже лет двадцать, а она оставалась все такой же — легковесной и незатейливой во всем. Женщины подобного типа — на вид хрупкие, будто прозрачные — пробуждают в мужчинах «инстинкт защитника», потребность опекать, ограждать их от жизненных невзгод, хотя на самом деле ни в какой защите эти женщины не нуждаются. И Глория, конечно, вчера была права на ее счет, как всегда, права…

Лиз и при муже не раз поддавалась на искушения. Последний романчик — с литературным агентом Джеком Хаггерсом — она закрутила под самым носом у супруга. Стивен Кларк был человеком проницательным — легкие интрижки жены не ускользали от его взгляда. Но он предпочитал ничего не замечать. А может быть, считал несерьезным то, что происходит на его глазах и как бы под присмотром. Кларк был старше жены на десять лет и любил ее до самозабвения. Он имел за плечами богатый жизненный опыт и понимал, что Лиз отвечает ему не менее пылким чувством. Ведь не все мы созданы таковыми, чтобы блюсти верность друг другу, тем более в браке. Возможно даже, легкомыслие жены служило Стивену как писателю стимулом к творчеству… Так или иначе, семейная жизнь Кларка оказалась хоть и недолгой, но безгранично счастливой, и прервана была только его смертью.


— Проходите, садитесь, — приветливо пригласила Лиз. — Я только уложу Аманду. А потом сварю вам кофе.

— Не беспокойтесь, — сказал Брендон, усаживаясь в одно из кресел в центре гостиной. — Вы так и обходитесь без няни?

Лиз тяжело вздохнула:

— Хорошая няня — это такая редкость в наши дни. Мне пришлось выгнать трех подряд, пока я не нашла Роуз. И теперь та же проблема. — Лиз замолкла и с улыбкой смотрела на Брендона, ожидая, что он спросит что-нибудь еще.

— Поговорите с моей женой. Уверен: она сыщет вам подходящую кандидатку. А сейчас… простите, Лиз, но у меня не так много времени… — сказал Брендон, опасаясь, что она опять начнет рассказ о судьбе бедной няни Роуз с подробным перечислением всех ее неоценимых достоинств.

Этот рассказ он слышал уже раз пять: о том, как в позапрошлом году Роуз, с благой целью украсить макушку высокой рождественской елки, влезла на старую стремянку, с которой и навернулась, сломав себе шею. Всякий раз — едва Брендон представлял взбирающуюся наверх тощую, угловатую Роуз — вместо слез сочувствия его начинал раздирать изнутри идиотический хохот. История няни и в самом деле идеально подходила для черной комедии.

— Да-да, я мигом, — пролепетала в ответ Лиз. Малышка у нее на руках капризно захныкала, и мать, покачивая ее, поспешила наверх в детскую.

Брендон, оставаясь сидеть посреди гостиной, в задумчивости подпер голову рукой. Старшие дети Лиз играли здесь же: светлоглазая тоненькая девочка шести лет с тем же именем, что и мать, и точная ее копия, и подвижный как ртуть мальчик — чуть помладше — с необычайно шкодливой веснушчатой физиономией.

К сожалению, О’Брайан был не из тех добрых дяденек, едва завидев которых, дети хлопают в ладоши и, позабыв обо всем на свете, с хохотом взбираются к ним на спину. Этот серьезный взрослый джентльмен в очках представлялся им столь внушительным, что любые панибратские отношения с ним исключались в принципе. Брендон знал, что дети его часто сторонятся, но что уж тут поделаешь — в воспитании сыновей он тоже участвовал только собственным авторитетом.

Профессия давно стала для О’Брайана способом существования. Специализацией его были тяжкие уголовные преступления. С головой погрузившись в очередное дело, Брендон продолжал обдумывать его иногда сутками напролет. Естественно, адвокату было не до того, чтобы снизойти до ребячьих проблем.

Поэтому-то девочка сейчас, опустив глазки, молчаливо играла с куклой на диване, а ее непоседливый братишка — видимо, изображая разбойника — бегал с игрушечным пистолетом по комнате. Его кудрявая рыжая головенка мелькала то тут, то там. Временами он останавливался и с насмешливой улыбкой поглядывал на гостя. О’Брайан же не находил ничего лучше, чем виновато улыбаться в ответ. Наконец мальчику надоело бегать и прыгать, и он ненадолго притих.

Брендон встал с кресла и, сделав несколько шагов, остановился.

Вот он и снова в доме покойного друга. В бытность хозяина Брендон заезжал сюда всего пару раз. Да… если б знать тогда…

Так или иначе, жизнь текла дальше, и Стивена в ней больше не было…

Но не в этом доме. Хотя Стив не прожил в нем и двух лет, его незримое присутствие ощущалось повсюду. Все здесь было, как при его жизни. Правда, отнюдь не стараниями Лиз, а скорее оттого, что она не очень любила перестановки, да и за порядком в доме следила не слишком усердно.

В глубине гостиной, рядом с окном, выходящим в сад, стоял рабочий стол Кларка. Стивен любил писать именно за этим столом, а не в своем кабинете наверху. Брендон подошел ближе, провел рукой по краю столешницы… Стол, за которым умер Стив…

Последний роман так и остался незавершенным — его, следуя нехитрым трафаретам, дописывал Джек Хаггерс, литературный агент Кларка. Примечательно, что роман был автобиографическим — как будто Стивен подводил итог своей жизни… Джек скомкал конец романа, повыбрасывал целые пласты повествования из середины, не зная, как их завершить, и выпустил под кричащим названием «Адское пламя». Как намеревался назвать роман сам автор, осталось неизвестным. Тем не менее роман имел шумный успех, был экранизирован и переведен на другие языки.

Лиз нравилось дарить при случае один из мужниных романов, поэтому она всегда держала их под рукой. Вот и сейчас несколько экземпляров красочного издания «Адского пламени» лежали на письменном столе. Брендон взял книгу в руки и, раскрыв наугад, прочел в середине страницы выделенный курсивом текст:

«Всё живое знает боль. Целясь, мы не думаем, чт'o чувствует тот, в кого мы попадаем… Но даже если человек будет испытывать боль одновременно с теми, кому ее причинил, это не остановит насилия. Нет, оно не прекратится и тогда…»

Брендон опустил книгу и задумался. Стивену всегда удавалось в двух-трех предложениях выразить и описать то, для изложения чего ему потребовался бы целый лист.

«Наверное, это и есть главное свойство таланта, — подумал Брендон, — уметь в сжатом, образном виде преподнести те неясные, расплывчатые мысли и чувства, которые зреют в нас и которые мы не в силах четко сформулировать».

Он положил книгу на прежнее место и снова сел в кресло.

В дверях появилась Лиз с маленьким подносом в руках.

— У Аманды все время проблемы со сном. Сегодня опять проснулась ни свет ни заря, а потом хныкала все утро, — пожаловалась она, расставляя чашки на столе. — Вот, как вы любите — с корицей.

— О, благодарю!

— Я думаю, дети нам не помешают? — сказала Лиз, садясь напротив Брендона.

— Безусловно, нет. Лиз, я бы хотел, чтобы вы сразу… — начал он, но договорить не успел.

— Стиви! — вдруг вскрикнула Лиз, с ужасом глядя на ноги Брендона.

Тот посмотрел вниз и от души расхохотался — в то время как взрослые обменивались первыми фразами, малыш успел залезть под столик, за которым они сидели, и потихоньку развязать шнурки на ботинках гостя. Только вот связать их вместе уже не получилось — мать быстро схватила сына за шкирку и вытащила из-под стола.

Так как это была уже не первая его выходка сегодня, Стивен Кларк-младший был отшлепан и с ревом и грохотом водворен в детскую. Даже сестра, добровольно составившая ему компанию, не могла сгладить яркое воспоминание о несвязанных шнурках. Да, видно, горечь неудачи была слишком велика — о ней свидетельствовал дикий вой, еще долго доносившийся из детской. Каждый раз, когда вой достигал душераздирающих высот, Брендон, несмотря на серьезность разговора, не мог сдержать улыбки.

«Как повторяемся мы в наших детях! — думал О’Брайан, завязывая шнурки. Он представил на минуту своих — уже взрослых — сыновей. Какими они были в детстве? И сразу же ему припомнились два пай-мальчика, сидящие друг против друга, каждый с книжкой в руках. — Хотим мы этого или нет — в детях отпечатываются и заостряются все наши черты…»

— Крикун не разбудит малышку? — спросил он, указывая наверх.

— Нет-нет, я уложила ее на балконе, — ответила Лиз. — Знаете, со стороны сада у нас такая тишина — как на другой планете.

— Здесь тоже не шумно, — заметил Брендон.

— Нет, здесь совсем не то. А в саду сейчас так хорошо… только персики уже отцвели… — мечтательно произнесла Лиз. — Хотите, спустимся в сад?

Он покачал головой.

— Лиз, вы пригласили меня, чтобы рассказать…

— Ах, это несчастье, такое несчастье! — сразу померкнув, в голос запела она. — Бедная, бедная Трини!

— Да, расскажите мне, будьте добры, — попытался остановить ее излияния Брендон.

— Понимаете, у них такая прекрасная семья… — всхлипывая, произнесла Лиз, — то есть… нет, я даже не знаю, с чего начать, — она расстроенно взмахнула руками. — Давайте вы будете спрашивать, а я — отвечать.

— Хорошо, — согласился Брендон. — Но мои вопросы могут показаться вам немного казенными…

— Ничего-ничего! Спрашивайте.

Он сел чуть ровнее.

— Ваш зять обвинен в убийстве, так?

— Да!.. Ах, Грейс, бедная Грейс! — опять запричитала Лиз.

— Грейс — это ваша сестра?

— Не-е-ет, — вдруг нахмурилась она, словно Брендон сказал что-то оскорбительное. — Ее убил Вик. Ах, если бы Сэм мог предполагать!

— Кто такой Сэм?

— Брат Вика! — выпалила она и, замолчав, уставилась на него.

Брендон вздохнул — разговор с Лиз требовал изрядного запаса терпения.

— Нет, Лиз, похоже, так у нас не получится. Попробуйте рассказать сами.

— Господи, да у меня столько всего в голове!

Брендон почувствовал, что начинает уставать. Все-таки по телефону она говорила куда продуктивнее. К несчастью, он не успел детально ознакомиться с делом и теперь, чтобы хоть что-то понять, вынужден был вытягивать подробности из миссис Кларк.

«Для чего еще она годится, кроме постели? Может быть, она хорошая мать? И что находил в ней Стивен? — в который раз подумал Брендон. — Ведь на протяжении стольких лет он любил ее одну. Да, любовь зла…»

— Понимаете, Лиз, — снова начал Брендон, — я бы сейчас хотел уяснить общую картину… Я ведь не веду это дело.

— А почему вы его не ведете?

— Простите?

— У вас получилось бы гораздо лучше, — с наивной улыбкой сказала она.

Брендон повел головой и откашлялся.

— Я не веду это дело, потому что ваша сестра наняла другого адвоката — не меня, — медленно проговорил он, стараясь, чтобы его слова прозвучали максимально корректно.

— А вы знаете этого адвоката? — спросила Лиз.

— Да, я немного знаком с ним: это Остин Ламмерт, недавно он выиграл громкое дело о киднеппинге.

— Он хороший защитник?

— Что я могу сказать… Звезд с неба не хватает, выполняет все, что от него требуется, но не более. Он не из тех, кто будет вкладывать душу в свою работу. А в нашем деле это иногда сказывается роковым образом. Но это ваш выбор.

— А нельзя сделать так, чтобы вы тоже взяли это дело?

— Нет, это исключено.

— Жаль, — вздохнула Лиз. — Ну а если… просто из интереса?

Брендон с трудом сдерживал растущее раздражение. Любую другую, будь она, к примеру, даже его клиенткой, он бы сейчас послал подальше.

— Защита обвиняемого — серьезная работа, а не развлечение! — громко произнес он.

Лиз испуганно заморгала.

«При всех прочих обстоятельствах приятнее все-таки иметь более соображающую супругу», — решил Брендон.

— Лиз, — сказал он тоном ниже, — раз уж вы пригласили меня… Начните хотя бы с того… Просто расскажите о семье вашей сестры.

— Да-да… я постараюсь… — На этот раз Лиз начала говорить более связно, почти не замолкая в течение получаса, так что Брендону уже не приходилось каждую минуту ее переспрашивать.

«Слава богу!» — мысленно перекрестился он.

Лиз рассказывала долго — с отступлениями и обилием бесполезных подробностей. У Брендона давно выработалась привычка слушать подобные излияния вполуха. Чтобы не терять попусту времени, он продолжал обдумывать текущие дела, зная, что внимание сработает в нужный момент, выудив из словесной мишуры самое важное. Перед адвокатом постепенно проступала картина трагедии целой семьи, а его подсознание уже выстраивало в четкий ряд мотивы, улики, алиби, автоматически расставляя по местам фигуры в новой игре.

— Я все хорошо объяснила? — Лиз смотрела вопросительно, часто хлопая длинными ресницами.

— Да, вполне, спасибо. Значит, Виктор Дадли убил свою невестку, будучи с ней в интимной связи… Тяжелое обвинение, — мрачно резюмировал О’Брайан. — Лиз, как вы думаете, — спросил он, выдержав короткую паузу, — почему после смерти мистера Чарльза Дадли младший сын остался с носом?

— Ну, не совсем так… Хотя по сравнению с тем, сколько получил Сэм, Вику достались сущие крохи.

— Виктор был с отцом в плохих отношениях?

— Нет! — возмущенно ответила Лиз. — Просто в их семье такая традиция: всё наследует старший сын. Содержание завещания было известно заранее. Никого из родственников это не удивило — все уважали волю мистера Дадли.

— Понятно. У братьев большая разница в возрасте?

— По-моему… — протянула Лиз, глазами поискав ответ на потолке, — четыре года.

— Они ладили между собой?

— Да.

— Их отношения как-то изменились после смерти отца?

— Нисколько… — испуганно протянула Лиз. Ей вдруг показалось, что она на допросе или же ее проверяют на детекторе лжи, и если она ляпнет сейчас что-нибудь невпопад, случится непоправимое. Но с какой стати и почему, ответить она бы не смогла.

— Чем занимаются оба брата? — продолжал Брендон.

Лиз тупо уставилась на него, словно не слышала вопроса. Адвокату пришлось кашлянуть, чтобы вывести ее из ступора.

— Сэм был торговым представителем… в компании отца, — промямлила наконец Лиз, — теперь он глава компании, а Вик работает… то есть работал… ой, я забыла… кажется, он окончил химический факультет.

О’Брайан кивнул и, прекратив расспросы, на минуту задумался. Лиз облегченно вздохнула и вновь осмелела:

— Знаете, Брендон, мне почему-то кажется… Нет — я уверена!

— В чем? — автоматически отреагировал он.

— Вик не виноват! — выпалила она. — Правда-правда! Мое чутье меня никогда не подводит.

Брендон грустно улыбнулся:

— Чтобы выиграть дело, одного чутья недостаточно. Много лет назад, защищая Стивена, я тоже чувствовал, что он не виноват. Но, как вы знаете, я тогда проиграл…

— Да, — расстроенно кивнула Лиз, — значит, Вика все равно осудят? Нет никаких шансов?

— Шансы есть даже у висельника… — «Хотя бы шанс вдохнуть еще один глоток воздуха», — подумал про себя Брендон.

Лиз смотрела умоляюще:

— Помогите Вику выпутаться. Вы сможете его спасти!

— Помочь могу пока только советом — участвовать в процессе не имею права. На суде постараюсь быть. Но это еще не скоро — следствие только началось.

— Да, сестра сообщила мне, что они ждут результатов каких-то важных экспертиз.

— В любом случае, Лиз, — сказал Брендон, поднимаясь, — держите меня в курсе. При моей занятости я могу что-то упустить.


предыдущая глава | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 2