home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

— А теперь, подсудимый, поведайте нам, с какого времени вы состояли в любовной связи с убитой, как часто происходили ваши встречи?

— Да… мы встречались… около года… с прошлой весны…

— Местом ваших свиданий была квартира на *…-стрит?

— Да.

— Вступая в связь с миссис Грейс Дадли, понимали ли вы, что тем самым не только попираете моральные основы нашего общества, но и попросту — не побоюсь этого слова — обворовываете родного брата?

— Я не собирался отнимать у него Грейс. Мы… просто любили друг друга…

— Вы знали, что миссис Дадли беременна?

— Да, знал… Грейс сказала мне сразу… как только почувствовала.

— То есть, не менее чем за две недели до ее гибели?

— Да… примерно так.

— Как вы отнеслись к этому известию?

— Мне трудно ответить…

— Вернее, трудно сказать правду? Подобная новость любого повергнет в шок. А в таком состоянии многое можно натворить…

— Нет… Нет! Я не убивал ее! Не убивал!!!

На сотрудничество с Ламмертом рассчитывать теперь не приходилось. Поэтому Брендон, не очень надеясь на достоверность сведений, полученных от Лиз, сам принялся наводить справки — пока самые общие — о семействе Дадли. И в первую очередь — об убитой Грейс Хейворд Дадли.

Ее отец, ныне покойный Генри Хейворд, владел солидным пакетом акций крупной строительной компании. Мистер Хейворд был женат четырежды, и только последний брак — с молоденькой, но слабой здоровьем топ-моделью — принес потомство. Грейс, вскоре после рождения оставшаяся без матери, была единственной дочерью, избалованной и заласканной. А в пятнадцать лет, после смерти мистера Хейворда, оказалась и единственной его наследницей.

Грейс имела престижный диплом *…ского университета по специальности «Английская филология», но со дня его получения диплом пылился в рамочке на стене давно не отпиравшегося отцовского кабинета.

Мисс Хейворд вышла замуж на двадцать пятом году жизни, а ее брак с Сэмом Дадли продлился пять лет. Сэма и Грейс, по всей видимости, сблизило лишь то, что оба они занимали достаточно высокую ступеньку социальной лестницы.

Впрочем, это, как и многое другое, Брендон О’Брайан мог только предполагать. О взаимоотношениях Грейс Хейворд и Виктора Дадли, о том, чт'o и когда толкнуло их в объятия друг друга, Брендону оставалось лишь фантазировать.


…Роман их развивался стремительно. Достигнув желаемого — поймав рыбку в сети, Грейс уже не собиралась ее отпускать. Она приложила максимум энергии, чтобы заставить Вика встретиться вновь.

Поначалу он был в смятении. Можно сказать, что Вик впервые изменял жене, поэтому теперь наедине с ней чувствовал себя не в своей тарелке. Но как только встречи с Грейс стали регулярными, угрызения совести быстро улетучились.

Если уж человек захочет найти оправдание своим поступкам, то всегда его отыщет.

«Что такого? — размышлял Вик, возвращаясь с очередного свидания. — Миллионы христиан по всему миру имели и имеют любовниц, оставаясь при этом примерными мужьями. Они счастливы со своими женами и не терзаются муками совести. А я ведь жену люблю!»

И он не лукавил: Трини, семья — это было святое. Но Грейс… совсем другая — особенная женщина. Все с ней было не так как с женой, все по-иному — непредсказуемо, загадочно. Все возбуждало и затягивало глубже.

В постели Грейс оказалась взрывной и неистовой. При этом, вопреки ожиданию, ей совсем не требовались завершающие ласки. Едва только все заканчивалось, она равнодушно отворачивалась. Оргазм действовал на Грейс так же, как и на большинство мужчин: она тут же засыпала.

В противоположность жене любовница отлично разбиралась в тонкостях парфюмерии. С первого же вечера Вика заворожил томный, волнующий аромат Грейс, и искусно подобранную композицию он принял за естественный запах ее кожи.

Поток новых, неведомых ранее ощущений нахлынул на него. Вик даже не сразу понял, что случайный эпизод обернулся увлечением, а увлечение переросло в любовь.

Сперва они встречались в отеле. Через месяц Грейс сняла для свиданий шикарную пятикомнатную квартиру. Но Вик — из соображений конспирации — нашел другую, подальше от центра и поскромнее.

Хотя отношения с Трини худо-бедно наладились, с Грейс Вик чувствовал себя намного свободнее.

…Она повернулась на спину. Копна золотистых шелковых волос нимбом рассыпалась по подушке.

— Грейси, — прошептал Вик, наклоняясь над ней, — тебе не надоела моя болтовня?

— Нет, — ответила Грейс, — тебя приятно слушать, как и всех милых людей, даже если они говорят глупости.

На столь экстравагантное одобрение Вик не обиделся.

— Тогда послушай еще. — Он приподнялся на локте, набрал побольше воздуха и, подражая «авторскому исполнению», нараспев прочел:

— Я люблю твои глаза по вечерам,

Волосы по матовым плечам,

Поцелуев нежных звон,

А в полуночь — сладкий стон.

Грейс расхохоталась:

— Сам сочинил?

— Ну да… — покраснел Вик. — Это про нас с тобой…

— Когда ж это мы залеживались до полуночи, а? — Грейс поднялась с кровати и потянулась за бельем. — Застегни, стихоплет! — скомандовала она, повернувшись спиной.

— Ты, наверное, не любишь поэзию? — осторожно предположил Вик, мучаясь с тугой застежкой.

— Почему? Вот, пожалуйста, — Грейс снова развернулась к Вику и, прикрыв рукой его гениталии, произнесла: «Ах!» — потом, подняв глаза вверх, продекламировала:

— Я члена вашего рукой коснулась грубо,

Чтоб смыть кощунство, я даю обет:

К угоднику спаломничают губы

И зацелуют святотатства след.

Грейс наклонилась и поцеловала Вика в причинное место.

— Видишь: могу не хуже тебя!

— Но… это не твое… — покачал он головой. — Это же… Шекспир?[13]

— Да — в моей интерпретации. Как на твой вкус?

— По-моему, не очень… — признался Вик.

— Ну, твои стишки тоже не шедевр, — бросила Грейс, вставая.

— Наверное… Но они от души…

Слушая их разговор, можно было решить, что Вик смертельно обижен. На самом же деле никогда не был он так восторженно счастлив, как сейчас.

Однажды Грейс призналась Вику, что до него у нее был любовник, который оказался сатанистом.

— Как ты узнала? — изумился Вик.

— Сам сказал.

— И продолжала с ним встречаться?

— Знаешь, — мечтательно пропела она, — это так щекотало нервы… Да и в постели он был умелец…

В эту минуту Вик вдруг ощутил сильную, неподдельную ревность, что могло означать лишь одно: его чувство к Грейс искренно и глубоко.

— Ты же… рассталась с ним? — взволнованно произнес он.

— Да, — ответила Грейс. — Сатана разлучил нас.

Вик нахмурился, глядя, как она медленно одевается, словно испытывая его терпение. Он едва сдерживался, но молчал.

— Мой бешеный любовничек, — наконец вновь заговорила она, — сгорел вместе со своей страстью, да с еще полусотней соратников. Они собирались где-то на окраине, в подвале заброшенного дома. Для своих ритуалов разводили огонь. Видимо, что-то вспыхнуло, загорелось. В подвал вела одна металлическая дверь, которую заклинило… — Грейс подошла к окну и отдернула штору.

— Ужас…

— Да уж — куда уж! — кисло сострила она. — Это было в прошлом году, в Вальпургиеву ночь — их праздник.[14] А ужасы, кстати, здорово возбуждают — не хуже, чем кровавые зрелища. Хотела бы я хоть на минуту оказаться в Колизее Древнего Рима… Думаю, публика на трибунах кончала там через одного, пока резвые парни на арене мочили друг друга. — Она вернулась к сидевшему на кровати Вику и провела ладонью по его ровной груди: — В гладиаторы не годишься — безобразие!

Он взял ее руку в свою:

— Ты горевала о нем?

— Нет.

— Почему?

Грейс пожала плечами.

— И обо мне не будешь? — спросил он тихо.

Грейс пропустила вопрос мимо ушей.

— Видишь ли, — нехотя проговорила она, — любая женщина мнит себя богиней и хочет, чтобы ее не просто лелеяли, на руках носили, но чтобы ей поклонялись. Если же тебе без конца твердят, что не могут тобой насытиться, тут уж не любовь, а голод какой-то! Такая страсть быстро приедается. Будто лежишь на тарелке, а на тебя сверху капают его сладострастные слюни. М-да… — виновато улыбнулась Грейс, заметив, что картинка, ею нарисованная, получилась чересчур скабрезной.

Вик с сомнением посмотрел на нее: уж для кого-кого, а для Грейс любовь как раз и была чем-то вроде пищи. К чувственным наслаждениям она подходила как гурман, которого влекут блюда экзотических, еще не отведанных кухонь.

— В общем, страсть скоро испарилась, и все свелось к одному чревоугодию. Вот! — закончила она.

— Моя любовь — не голод, — покачал головой Вик.

— Да, твоя любовь — жажда!

Он усмехнулся и опустил глаза. Грейс попала в точку: Вик теперь не просто любил, желал ее, он ее жаждал.

Вик без устали упивался Грейс, не в силах унять своей жажды, которая иссушала его все сильнее. Так, что ему иногда бывало не по себе: в неутолимом чувстве к Грейс таилось что-то зловещее…


Спустя год чувства их не остыли. Вик Дадли и Грейс Хейворд привязались друг к другу, и обоим теперь казалось, что они знакомы чуть ли ни с детства.

И вот, наконец, настал день, когда Грейс, радостно улыбаясь, сообщила своему любовнику, что беременна. Эту новость Вик воспринял как внезапный удар стихии. Захлебываясь в потоках любви, он напрочь оторвался от реальности, и ни разу за все это время не посетила его мысль о возможных последствиях.

В том, что Грейс забеременела не от мужа, сомнений не было. Сэм почти месяц проболел, потом пару недель был в отъезде, благодаря чему любовники смогли встречаться чаще обычного. Результат не заставил себя долго ждать…


— Кого бы ты хотел, — игриво спросила Грейс, — мальчика или девочку?

— А ты… уже узнала?

— Нет, пока еще рано, — улыбнулась она. — Я хочу дочку. Я назову ее Агатой.

— Да… красиво… — проговорил Вик растерянно. — Но… ты могла бы спросить меня…

Грейс лишь руками взмахнула:

— Вик, ты только подумай: ведь мы с тобой создадим новую жизнь! Сотворим ее — из ничего, понимаешь? Как боги!

— Ты уверена, что хочешь ребенка?

Но Грейс не слушала:

— Мы будем как боги, Вик, как боги! — твердила она.

Вик зажал виски руками:

— А Сэм? Он не заподозрит?

— Не волнуйся, — успокоила его Грейс, — я обо всем позаботилась: вчера вечером мы были вместе. Сэму не в чем сомневаться.

— Все-таки этот ребенок не будет ему чужой… — размышлял Вик вслух.

— Да, конечно. Но об этом первая сказала я! — заявила Грейс, совсем забыв, что так она только думала.

Вик печально посмотрел на нее.

Эйфория закончилась. Впереди же пока неясно вырисовывались грядущие проблемы…


Глава 3 | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 5