home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Кладбище *…-вуд, отвечая своему названию,[32] располагалось в густом, частично расчищенном лесном массиве. Брендон исколол все пальцы, пока нес неохватный букет.

«Эти цветы — символ любви и красоты, — ворчал он про себя. — Но, восторгаясь розами, редко кто вспоминает об их шипах».

И тут ему подумалось, что неслучайно ведь Стив душой всегда стремился к ним. Розы словно олицетворяли его внутреннюю сущность. Да, он был бесценным другом, прекрасным, светлым человеком… но человеком, который убил…

При входе на кладбище О’Брайан попросил, чтобы ему указали могилу Виктора Дадли. Один из охранников тут же вызвался проводить его. Далеко идти не пришлось.

Брендон остановился рядом со скромным надгробием, у основания которого лежали строгие белые цветы, принесенные сегодня Лиз. Названия их он не знал точно — может быть, лилии? Он наклонился и положил сверху несколько роз.

Могила Стивена была значительно дальше, почти в лесу. Брендон не сразу нашел ее, побранив себя за то, что не так уж часто посещает теперь друга.

Однажды, лет пять назад, они вместе проезжали здесь и, выйдя по какой-то необходимости из машины, прошлись вдоль крайних могил. Небо было плотно затянуто, моросил тоскливый осенний дождичек — погода вполне благоприятствовала мыслям о вечном. Хоть убей, но Брендон уже не мог вспомнить, зачем они вышли тогда из авто…


…Стивен, подняв воротник кашемирового пальто, прошел вперед, а Брендон немного задержался, обратив внимание на надгробный памятник с длинным текстом на нем.

— Надо же — целая поэма! — сказал он, присматриваясь. — Мне хватило бы одного имени.

— А фамилии не надо? — обернувшись, осведомился Стив.

— Под именем обычно подразумевают то, что стоит в официальных документах, — ответил Брендон. — Как правило, два имени и фамилия, либо две фамилии.

— У тебя две фамилии?

— Нет. Два имени.

— А я не знаю второго, — сказал Стивен.

— Рейнольд.

— Брендон Рейнольд О’Брайан! — медленно, с расстановкой, будто объявляя выход известного артиста, произнес Стив. — Громогласно. А насчет надписи, — махнул он рукой в сторону могил, — меня устроит просто: «Стивен Кларк».

— Писатель, — добавил Брендон.

— Этого не надо! — рассмеялся Стивен. — Знаешь, мне ведь до сих пор странно, что меня величают писателем.

— Твои романы издаются, раскупаются, люди их читают. Как, скажи на милость, должны они называть того, кто эти книги написал?

— По логике, так… Но, сложись моя судьба иначе… вот кем бы уж точно я не стал — это беллетристом.

— Кто знает… Нечто подобное может сказать о себе каждый.

— Ты тоже? — иронично улыбнулся Стив.

— Ты не дослушал…

— Я понял, — снова перебил Стив. — По твоему мнению, любая судьба — это ряд событий, где каждое грядущее событие есть следствие предыдущих. Так?

— Да… почти…


Когда после кончины Кларка встал вопрос о выборе места для захоронения, О’Брайан, распоряжавшийся всеми формальностями, не задумываясь назвал *…-вуд.

…Вот он и пришел — только имя и фамилия: «Стивен Кларк»…

Человек, прошедший через боль — моральную и физическую, боль утрат, через катарсис… проживший жизнь не столь долгую, но бурную и страстную. Со смертью друга О’Брайан будто лишился какой-то части своей души. Никто не заменит ему Стивена… Особенно остро Брендон почувствовал это сейчас — в эту минуту он как никогда нуждался в его поддержке.

Брендон поднял глаза вверх.

«Как тебе там с твоим Богом?[33] Простил ли ты меня? — сказал он, мысленно обращаясь к другу. — Что мне делать? Если можешь, подскажи!..»

Брендон разжал руки — цветы, струясь плавной волной, осыпали могилу…


предыдущая глава | Высшая справедливость. Роман-трилогия | cледующая глава