home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

— Виктор Дэниэл Дадли, признаете ли вы себя виновным в убийстве Грейс Хейворд Дадли, совершенном шестого мая 200* года?

— Нет… Нет! Я не убивал ее! Не убивал!!!

На исходе были вторые сутки, но о детях так и не стало ничего известно. И, что хуже всего, — до сих пор никто никаких требований не предъявлял. Начало недели также не сулило радостных открытий.

Может быть, это уже и не киднеппинг в прямом смысле слова, то есть не похищение с целью выкупа, а что-то другое? Но что?

Брендон откинулся в кресле, бессмысленно уставившись в лежащие перед ним бумаги. Он с отчаяньем понимал, что каждый истекший час вдвое уменьшает шансы на благополучный исход. Периодически ему звонил Тим, докладывая обстановку и выдвигая новые версии, с каждым разом все более фантастичные.

Вошел Литгоу. О’Брайан никак не отреагировал на внезапно появившегося помощника.

— Ламмерт и Дрейк непричастны, — медленно проговорил тот.

Брендон окинул помощника мрачным взглядом. Потом, зажмурившись, сжал пальцами виски.

— Литгоу, я же запретил вам… — начал он тихо. — Не лезьте в это болото, слышите? Вы не…

О’Брайан не успел договорить, потому что в этот момент Литгоу уверенно произнес:

— Дети у Тринити Дадли. Вероятность: девяносто процентов.

Брендон молча уставился на Кристофера, чувствуя себя так, будто его только что облили холодной водой.

— Где? — выговорил он с трудом.

— В старом особняке Сэмюэла Дадли.

— Адрес! — выдохнул Брендон.

Крис без заминки чиркнул на листке и протянул его шефу. Брендон поднялся из-за стола, проходя мимо Литгоу, автоматически похлопал его по плечу и уже от дверей бросил:

— Если через полчаса не позвоню, вызывайте туда полицию.


Проехав несколько кварталов, он, сам не зная зачем, набрал номер Лиз.

— Ваша сестра… — начал Брендон, стараясь выразиться помягче: — она не могла взять детей к себе… погостить?

— Чт'o вы такое говорите? — возмутилась, не уяснив вопроса, Лиз. — Трини так страдает, бедняжка! Она уехала к маме, ее мальчики сейчас у меня. — И Лиз опять понесла душещипательную околесицу про злодейку-судьбу, Божий промысел и братца-наркомана.

Брендон швырнул мобильник на сиденье и с силой нажал на газ.

Погода быстро портилась. Если с утра сквозь завесу облаков еще пробивалось солнце, то сейчас закрутилось настоящее морозное ненастье. Мела метель, дул напористый ветер. Оконные дворники при каждом повороте сгребали на лобовом стекле горку снега. О’Брайан гнал по скользкому шоссе с максимально возможной скоростью, но все равно ему казалось, что едет он чертовски медленно.

Он готов был предположить что угодно, но только не то, что исчезновение детей напрямую связано с его проблемами. Если дети и впрямь у Трини, можно надеяться, они живы, впрочем… Чтоб отомстить, она не пожалела и собственного мужа…

«Ей требовалось пространство для очередного маневра, а похищение стало способом вывести меня на время из игры», — вдруг ясно понял он.

О’Брайан резко свернул с широкой магистрали, и почти сразу же перед ним вырос трехэтажный особняк Сэма Дадли. Здание в псевдоготическом стиле, отделанное серо-красным гранитом, казалось сейчас особенно мрачным — от него веяло недобрым.

длать решетку, но сначала все-таки толкнул калитку. Та с тяжким скрипом отворилась.

Он вошел во двор и огляделся — ни души: ни прислуги, ни охраны. У входа позвонил — скорее по привычке, тут же выругав себя за это. Но никто не торопился открывать. Времени на размышления уже не оставалось. Он уперся ногой об косяк и рванул дверь на себя. Дверь подалась на удивление легко — возможно, также была не заперта.

Ворвавшись в дом, Брендон бросился по этажам, заглядывая во все помещения подряд без исключения. По счастью, двери в особняке Дадли редко закрывались на ключ, иначе он вышибал бы их одну за другой.

Во многих комнатах было не убрано, шкафы зияли пустотой, стояли, как попало, стулья, на столах — где-то остатки еды, где-то полуопорожненные бокалы, покрытые патиной пыли, повсюду разбросаны вещи и предметы гардероба. В спальне обнаружилось множество пустых шприцев и лекарственных упаковок, разбросанных, как конфетти. Все говорило о том, что дом давно тоскует по хозяевам, как-то странно и внезапно покинувшим его.

Взгляд постоянно цеплялся за всякие незначительные мелочи — открытый ящик комода, косо висящий портрет на стене, скомканный носовой платок на подоконнике. Так обежал он все три этажа. Тщетно! Дом был пуст. Найдя, наконец, плотно запертую и по всему виду век не отворявшуюся дверь на крышу, Брендон спустился вниз.

Подвал также оказался пустым. Выключатель был сломан, и путь пришлось освещать мобильным. Брендон с четверть часа проползал там, намотав на себя метры паутины, и, поднимаясь обратно, чуть не свернул шею на обветшавшей лестнице.

Он вышел во двор. Лицо сразу облепили колючие снежинки. Брендон поднял голову вверх. Караваны черных туч неслись по мутному небу. Отчаянно завывал ветер.

О’Брайан снова поглядел по сторонам. Шестое чувство подсказывало: дети где-то здесь — Стив! Лиз! — позвал он. — Где вы? — Потом прислушался.

Тишина.

Кругом уже намело снега. Брендон спустился по ступенькам и, пройдя под самыми окнами, обогнул дом. Все постройки вокруг — беседки, крытая оранжерея, гараж были в идеальном порядке, тем не менее от всего сада исходило стойкое впечатление запущенности.

— Где вы?! — снова прокричал он, в смятении оглядывая двор.

На этот раз ему почудился слабый отклик. Брендон подался вперед, продолжая звать. Прямо на пути у него вырос кирпичный гараж. На воротах — внушительного вида навесной замок. Не было и речи о том, чтобы пытаться сорвать его вручную. Брендон еще раз позвал — ни звука. Он хотел было уже бежать к своей машине, чтобы найти там подходящий инструмент, но в эту секунду отчетливо расслышал детский голосок, донесшийся откуда-то слева. Брендон ринулся в ту сторону и, пробежав несколько ярдов, остановился.

Здесь, в глубине двора, стояла невзрачная на вид постройка — вероятно, старый гараж, приспособленный под хозяйственные нужды.

Брендон подошел ближе.

— Стиви? — повторил он, прислонившись к обитым железом дверям.

Из-за дверей послышались возня и плач.

Брендон дернул широкий засов и чуть не упал — с такой легкостью тот отодвинулся. Распахнув двери старого гаража, Брендон сделал шаг в полную темноту. Освещая путь мобильным, прошел вглубь помещения. И тут же перед ним обрисовались две маленькие фигурки.

Господь Всемогущий! Дети Стивена. Продрогшие и испуганные. Живые!

Брендон замер. И у него, только что с резвостью профессионального взломщика рвавшего двери, вдруг ослабели ноги.

Через секунду Стиви кинулся вперед и повис на нем, ухватившись за рукав.

— Дядя Брендон!

— Все хорошо, все хорошо, — забормотал тот, другой рукой стараясь нащупать выключатель.

— Нас хотели похитить, — заговорщицким шепотом сообщил Стиви. — Тетя Трини нас спрятала и сказала, чтоб мы сидели тихо.

«Бедные дети! Они поверили своей злой тетке».

— Хочу пить, пи-и-ить… — захныкала Лиззи, тут же разревевшись: — К ма-а-ме!

— Я тоже хочу, — сознался Стиви, хлюпая распухшим носом. — Но я не плакал, дядя Брендон, я не плакал! И не спал.

— Да, Стиви, ты храбрый мальчик, — произнес Брендон, безрезультатно щелкая выключателем. — Давно вы здесь?

— Да-а-а, — сквозь рев начала Лиззи, — вчера-а…

— Нет, сегодня! — перебил ее брат.

— Вчера!

— Сегодня!

— Я все понял, — остановил их Брендон. — Сейчас поедем домой. Где малышка?

Лиззи в ответ звучно шмыгнула носом.

— Где сестренка? — повторил он, напряженно вглядываясь в темноту.

— Там, — махнула рукой Лиззи. — Она спит. Вчера весь день плакала, а теперь спит. Я ее уложила.

Брендон похлопал Стиви по спине и стал пробираться дальше, все время спотыкаясь о садовый инвентарь, которым был загроможден гараж. У стены возвышался ряд полок, уставленных мелкой хозяйственной утварью. От всего этого барахла несло затхлостью и плесенью. Налетев впотьмах на старую газонокосилку, Брендон подался вправо — и тут же тяжелая металлическая банка, скатившаяся сверху, больно ударила его по плечу. С трудом протиснувшись сквозь груды хлама, он добрался до дальней стены гаража. Здесь, при тусклом свете мобильного Брендон разглядел, наконец, девочку.

Аманда, сжавшись комочком, лежала прямо на цементном полу, накрытая цветастым шелковым платком. Брендон сел на корточки, прикоснулся к ней. Мороз пробежал у него по спине — ему почудилось, будто он дотронулся до льдинки. Девочка была совсем холодная и… не дышала…

Брендон обхватил ее обеими руками и, поднявшись, кинулся к выходу.

На пол со звоном сыпался всякий хлам, летели в разные стороны банки, склянки, совки и мётлы. Ни на что не обращая внимания, он выскочил во двор. Снег тут же запорошил голову.

Брендон остановился. Старшие дети окружили его.

Он изумленно вглядывался в личико малышки. Сбившийся набок розовый бантик и пухленькие, похожие на бантик губки. Просто уснувший, притомившийся от игры ребенок.

Как иначе? Другого невозможно представить…

Только иней слишком ярко поблескивает на плотно сомкнутых ресничках…

«Не-е-ет!» — Брендон подавил прорвавшийся стон и, прижав к груди холодное тельце, побрел, шатаясь, через двор.

Дети бежали рядом, крепко ухватившись за полы его пиджака. Ветер дул теперь в спину, гнал вперед, не позволяя останавливаться. Снегу навалило еще больше. Брендон спотыкался, скользил на обледеневших дорожках, дети семенили, не отставая, за ним.

— В машину! — сдавленным голосом скомандовал он, едва они обогнули дом.

Стиви не надо было повторять дважды, он без колебаний устремился вперед, но Лиззи только плотнее прижалась к Брендону. До ворот оставался десяток ярдов. Когда он уже полез было в карман за ключом, послышался шум, и к ограде подкатил бело-кремовый лимузин.

«Машина Сэма… Она!» — Брендон резко остановился и Лиззи проскользила по инерции вперед него.

— В дом, Стив! — громко окликнул он мальчика, добежавшего почти до самых ворот. — Скорее, за мной!

Хоть и сквозь снегопад, она, конечно, их видела. Впрочем, Брендон сейчас не размышлял. Главное было спасти детей. Одной рукой держа Аманду, другой схватив Лиззи — Стиви каким-то образом оказался уже впереди всех, — Брендон втащил детей в дом. Затолкал их в первую попавшуюся комнату, малышку положил на пол. И только закрыв за собой дверь, громко вздохнул.

«Глупо, что не взял с собой оружия…»

Он быстро пересек большую прихожую и вдруг замер, не дойдя до двери. На пороге, в трех ярдах от него стояла Трини Дадли, в вытянутых руках она держала пистолет.

В том, что она будет вооружена, Брендон почти не сомневался. Но сейчас остолбенел, не в силах оторвать взгляда от пистолета, а точнее — маленького черного отверстия посередине, смотрящего прямо на него.

О’Брайан стоял неподвижно. Никогда еще не был он так близко — лицом к лицу — со смертью.

Страха не было. Никакого. Скорее удивление: «Как? И это всё?»

Щелчок предохранителя вывел его из ступора.

— Опустите оружие, — спокойно произнес он. — Через пять минут здесь будет полиция. Аманда Кларк мертва. Отвечать придется по полной!

— Сперва заставлю тебя замолчать! — крикнула Трини, не меняя позы.

Брендон криво усмехнулся:

— Чтобы потом вложить пистолет мне в руку? Второй раз не пройдет.

— Заткнись, ублюдок! — Она сильнее сжала пистолет.

Брендон посмотрел Трини в глаза и вдруг понял, что ей нужно еще немного — может быть какие-то мгновения, чтобы нажать на курок. Молнией промелькнула мысль: «Ей еще никогда не приходилось целиться и стрелять в человека…»

Это был последний шанс. Он его не упустил. Доли секунды хватило ему, чтобы одним прыжком настичь ее и, повалив на пол, выбить из рук оружие. Пистолет отлетел в сторону. И они сцепились, точно два дикаря.

Только сила. Сила и ярость. Первобытная схватка не на жизнь, а на смерть.

Трини дралась, как раненый зверь, царапалась и кусалась. Брендон же стремился в первую очередь завладеть оружием. Очень скоро он стал ее одолевать. В эту минуту Брендон О’Брайан, может быть, впервые от души возблагодарил Господа за то, что родился мужчиной и при равных прочих перевес на его стороне. Наконец, заломив ей руки, Брендон дотянулся до пистолета. Но силы одной руки не хватило — Трини вывернулась и, выдрав ему ногтями кусок кожи на лице, отскочила в сторону.

Теперь роли поменялись: он целился в нее.

— Ты не выстрелишь, ублюдок! — заорала Трини, прижимаясь к стене. — Не посмеешь! У меня дети! Дети!

— Поэтому можно убивать чужих?

— Я не виновата: малявка и так одним глазом смотрела в могилу!

Брендон сразу представил застывшее личико Аманды, инеем припорошенные реснички и… спустил курок.

Трини покачнулась и рухнула на пол. Грохот ее падения до боли вдавил барабанные перепонки Брендона.

Он медленно опустил руку. Отдача от выстрела тяжестью отозвалась в плече, по которому до этого пришелся удар металлической банки. По расцарапанной щеке струйками текла кровь.

Брендон стоял, оглушенный несовместимостью охвативших его чувств.

Ужас и удовлетворение…

Он только что убил человека… Женщину. Хладнокровно, в здравом уме и памяти.

Ужас от содеянного и удовлетворение от сознания выполненного долга. Два этих чувства схлестнулись в нем, сжимая душу. Ведь то, что он сейчас совершил, — это же чистой воды месть! Но Брендон понимал, что месть эта и есть утверждение Высшей Справедливости и что она праведнее самого легитимного[36] суда и убийства по приговору.

Не было в нем сейчас ни следа жалости или раскаяния — ничего!

«В точности, как у Стивена когда-то… — подумал Брендон. — Теперь мы, наконец, сравнялись: так же как и он, я побывал на краю смерти и… убил…»

«…Убить легко… труднее то, что до этого и что после… а убить… легко…» — слова эти он слышал давным-давно от своего друга.

Только теперь Брендон по-настоящему осознал их смысл.

«Так что же я чувствовал, о чем думал в ту минуту?» — спросил он себя.

Да ни о чем. Просто действовал. Без сомнений, без дрожи в руках. Будто шел к заданной цели.

«Предначертание судьбы… Я его исполнил», — мысли эти шквалом пронеслись в голове и схлынули разом. Осталась лишь одна: «Я не тот, что прежде… Теперь я — человек, убивший другого человека…»

Во дворе уже выла полицейская сирена. А Брендон все стоял над телом Трини с пистолетом в руке.

Но вот кто-то взял его за плечи. Брендон вздрогнул и поднял голову — перед ним был Тим.

— Все в порядке, папа! Успокойся! Это самооборона. Все в порядке, — повторял тот, забирая у отца пистолет.

Потом Брендон понял, что уже сидит на стуле. Вокруг него хлопочут, суетятся. Тим стоит рядом со стаканом, просит выпить воды.

«Поздравляю, мистер О’Брайан, — слышит он откуда-то со стороны. — Вы обезвредили преступницу!»

«Обезвредил?» — шепчет Брендон и, повернувшись к сыну, произносит:

— Я не убил, я ее казнил!

— Не делай этого, прошу тебя! Не делай того, о чем минуту спустя ты горько пожалеешь. Дай его сюда. Дай мне пистолет, Сэм!..


предыдущая глава | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Книга III Где брат твой?