home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Бог мой, как несется время! Без оглядки! Хоть бы тормознуло разок — какое там! Все быстрее и быстрее: месяц теперь, как день, год — как неделя. И сам ты несешься вместе с ним, и не замедлиться, не остановиться уже.

Вот и мальчики выросли: Кейну семнадцать, Эйблу скоро шестнадцать. Последние годы… они пролетели так быстро.

Да, время летит… — простая истина, которую с годами каждый из нас открывает для себя заново.

Брендон поставил точку и вздохнул. В который раз он уже садился за свои мемуары или что-то вроде того. Потребность выразить себя в воспоминаниях и размышлениях зрела давно. Но последние год-два стала теребить все настойчивее. Теперь она прямо «зудела» в нем. Брендон пробовал начинать, делал отрывочные записи, но, как всегда, за неимением времени, откладывал на неопределенное «потом».

Кроме того, ему не хватало элементарного умения, а подчас и терпения. Хотелось писать емко и выразительно, а получалось расплывчато, нудно и длинно. А главное — ни о чем. Яркая, экспрессивная мысль на бумаге вдруг начинала растекаться, блекнуть, пока не потухала совсем. Поэтому работа быстро заходила в тупик. Продолжая оправдывать себя вечным цейтнотом, Брендон уже понимал, что без профессиональной помощи ему не обойтись.

Конечно, его всегда бы вдохновила и поддержала супруга Глория — верная спутница и помощница во всех его начинаниях. Но последнее время Глория часто жаловалась на недомогание, а именно теперь проходила обследование в клинике. Поэтому Брендону не хотелось озадачивать ее своими мемуарами, да и по ряду других причин… Тем более что в воспоминаниях он собирался затронуть и глубоко личные мотивы.

Кому в результате будет адресована его книга, Брендон и сам толком не знал. Лучше сказать, так далеко не загадывал.


«В конце концов придется приглашать человека со стороны. Впрочем, с этим пока торопиться не стоит…» — так размышлял известный адвокат Брендон О’Брайан, сидя летним вечером в загородном доме, некогда принадлежавшем его давнему другу, писателю Стивену Кларку, за рабочим столом последнего.

После трагической гибели младшей дочери Аманды вдова Стивена Лиз не захотела больше жить в этом доме. Брендон не собирался тогда обзаводиться недвижимостью — у него была прекрасная вилла в живописном пригороде — и приобрел его только в память о друге — просто не мог представить, что у дома появится другой владелец.

Лиз с детьми — Лиззи и Стиви — сначала снимала квартиру в городе, потом перебралась в небольшой городок *…-таун, где жили раньше ее родители — мать с отчимом. Но как только дети подросли, они сразу же потянулись обратно. Лиззи, которой теперь было почти семнадцать, поступила в медицинский колледж. Стиви какое-то время болтался туда-сюда на выходные, не прочь поразвлечься в большом городе, а с начала учебного года перевелся в среднюю школу, находящуюся неподалеку. Они, не сговариваясь и не спрашивая разрешения Брендона, стали жить в своем прежнем доме. Впрочем, О’Брайан не только не имел ничего против, но даже радовался этому — детей друга он всегда любил, как своих собственных.

Здесь же теперь жили и его приемные сыновья — Кейн и Эйбл Дадли. После гибели их матери, в которой Брендон, мягко говоря, сыграл не последнюю роль, мальчишки — одному было тогда восемь, другому семь лет — остались практически сиротами. Брендону не составило большого труда добиться опеки над ними. Но и он сам, и Глория считали их своими приемными детьми и воспитывали как родных. Тем более что сыновья Брендона — Тимоти и Джеффри — давным-давно выросли и крепко стояли на ногах, обоим уже перевалило за тридцать.

Ребята — дети Брендона и Стивена — были примерно одного возраста, к тому же приходились друг другу родственниками: их матери являлись сестрами по отцу. Все вместе они составляли неплохую компанию. Брендон был счастлив. Пожалеть он мог только о том, что не очень-то часто общается с ними. И уже не в состоянии — в силу большой разницы в возрасте — разделять их интересы. Полвека — срок немалый!


Брендон снова вздохнул и посмотрел через окно в сад. Прежде чудесный и благоухавший розами, сад был сильно запущен. Брендон постоянно бранил себя за это и давал одно за другим торжественные обещания привести его в должный вид, наняв хорошего ландшафтного дизайнера. Но, в общем-то, О’Брайану нравилась эта запущенность, словно напоминавшая ему о прожитых годах, о той же быстротечности времени, а, может быть, и о вечном…

Дверь с шумом распахнулась, и на пороге — как всегда, без стука — появился вечно спешащий и расхристанный Стиви: помятая рубашка, торчащие во все стороны рыжие вихры.

— Ну что, прочел? — выпалил он, не здороваясь — не из-за невоспитанности, а скорее в целях экономии времени.

Брендон иронично глянул на него и взял в руки лежавшую на столе книгу.

— Полистал я… твою повесть… — начал он, перебирая пальцами страницы.

— Это уже вторая, — хвастливо перебил его Стиви.

— Да, — снисходительно улыбнулся Брендон. — Ты извини… но до уровня отца тебе пока далеко.

Стиви виновато пожал плечами и плюхнулся на стул, стоявший рядом со столом.

Стивен-младший очень походил на Стивена-старшего — тот же взрывной темперамент, тот же внимательный взгляд зеленоватых глаз. Мальчик был немного ниже и плотнее, чем отец в его годы. Пожалуй, из Стивена-младшего мог бы получиться отличный тяжеловес. Сейчас он нетерпеливо заерзал в ожидании, когда Брендон полностью выскажется.

— Но в целом, — продолжал Брендон, — мне понравилось. Ты пишешь азартно. В твоей фразе — экспрессия, задор молодости. Ты смотришь на мир жадными глазами. Что мне, к сожалению, уже недоступно…

— Спасибо, — радостно заулыбался Стиви.

— Не за что. Но скажи по секрету: как ты научился писать?

Стиви недоуменно вскинул брови.

— Я никогда не видел тебя с книгой в руках, — пояснил свою мысль Брендон.

— Ага! — мотнул головой Стиви. — Не люблю «кирпичи». Я принимаюсь только за такую книгу, какую смогу осилить за вечер. Роман, скажем, страниц в триста я читать не стану — все равно до конца не доберусь.

— Кажется, я понимаю: надолго погрузиться в чужой мир… для этого надо затратить много энергии.

— Точно! — подхватил Стиви. — Гораздо легче пребывать в мирах «собственного производства» — там интереснее!

Брендон слабо улыбнулся, поглядев в сторону: что-то похожее он слышал в свое время и от Стивена-старшего.

— Тебе, наверное, лучше взять псевдоним, — посоветовал он.

— Зачем? Я — Стивен Кларк-младший. Простенько и со вкусом!

— Будешь эксплуатировать отцовскую популярность?

— Книг отца давно никто не читает. Повод вспомнить, — парировал Стиви.

— Но учти: твои должны быть не хуже, — покачал головой Брендон. — Вас неминуемо станут сравнивать.

Стиви согласно кивнул.

— Ты ведь хорошо знал отца, верно? — вдруг спросил он.

Брендон непонимающим взглядом уставился на парня. Ответить утвердительно означало не сказать ровным счетом ничего.

Знал ли он Стивена Кларка? Хорошо ли его знал?

Это случилось более тридцати лет назад, в начале восьмидесятых. О’Брайану был определен тогда новый подзащитный. Брендон сам не выбирал — взять именно это дело его настоятельно попросили. Готовясь к работе с новым клиентом, Брендон не то чтобы волновался… но отчего-то чувствовал себя не совсем уверенно. Словно знал, что эта встреча повлияет на всю его судьбу.

На пропускном пункте *…ской тюрьмы О’Брайану сказали, что сейчас время обеда и его клиент в столовой, так что придется немного подождать. Это удивило адвоката: таких преступников обычно до суда из одиночки не выпускают.

Начальник тюрьмы, мистер Палмер, по случаю оказавшийся поблизости и немного знавший Брендона, любезно предложил ему скоротать время, осмотрев новое помещение столовой. Брендону ничего не оставалось, как согласиться, и они отправились в неблизкий путь по коридорам и лестницам старинной тюрьмы. К просторной столовой, занимавшей в высоту два этажа, вверху примыкал пункт охраны, куда и прошли О’Брайан с начальником.

Оказавшись у застекленного окошка, Брендон глянул вниз. И прямо в поле его зрения оказался крупный, видный парень совсем не криминальной наружности, сидевший вполоборота за центральным столом. Он неспешно ел, пил, разговаривал с соседом.

«Вот и этот что-то совершил…», — печально подумал Брендон.

Пока начальник нахвастывал, как шикарно живется его подопечным, Брендон, слушая вполуха, продолжал смотреть вниз.

— Шведский стол? — машинально переспросил он.

— Да, почти, — радостно подтвердил начальник. — На еду отводится тридцать минут, а за это время можно три обеда съесть!

Брендон кивнул и обвел еще раз взглядом столовую, остановившись на двух-трех колоритных фигурах.

— И который же из них мой? — не удержавшись, спросил он.

Вопрос немного удивил начальника, но Брендон тут же отговорился, что, имея в работе сразу несколько дел, не успел по одному фото запомнить нового клиента.

Начальник понимающе кивнул и указал Брендону на того самого парня:

— Вот он — доскребывает тарелку.

Брендон замолчал, глядя округлившимися глазами.

— Что, много всего натворил? — спросил начальник.

— Да… — тихо ответил Брендон, про себя подумав: «Не столько много, сколько страшно…»

Парень внизу небрежным жестом поправил густые волосы и, словно что-то почувствовав, поднял голову и посмотрел в сторону Брендона — взгляд ясный, прямой, чуть насмешливый.

Брендон был снова потрясен: с момента преступления прошло всего три дня! Ну не может хладнокровный убийца так смотреть! Наверное, именно в ту самую минуту и зародилась в его душе уверенность в невиновности Стивена.

Уже подходя к камере, Брендон замедлил шаг. Стив, лежа на животе, читал журнал. Но вдруг, отбросив его в сторону, несколько секунд лежал, уткнувшись лицом в подушку. Потом резко встал и привычным движением откинул волосы со лба.

«На людях ему легче, чем наедине с самим собой», — подумал Брендон, входя в камеру…

О’Брайан снова перевел взгляд в окно.

— Разве нет? — переспросил Стиви.

Вопрос мальчика оторвал Брендона от воспоминаний. Ему пришлось сделать над собой усилие, прежде чем он произнес:

— Что ты хочешь узнать об отце?

— Я ведь его не помню, совсем… А все говорят: так похож… — усмехнулся, опустив глаза, Стиви.

— Верно, — кивнул Брендон.

— Каким ты его запомнил?

— С дымящейся сигаретой во рту, — пошутил Брендон. — Твой отец много курил. Ты, в отличие от него, внимателен к своему здоровью. Это похвально.

— То, о чем он пишет в последнем романе, — правда?

— И да, и нет — как любая литература. Мама же тебе, наверное, рассказывала.

— Мама — это другое, — отмахнулся Стиви.

— Понимаю. Хочешь знать мужской взгляд.

Стиви коротко кивнул.

— Он был хорошим человеком, — выдержав паузу, произнес Брендон, — честным, смелым и надежным.

— А еще? — продолжал допытываться Стиви.

— Отчаянным парнем был твой отец, вот что, Стиви! — весело заключил Брендон. — Как-нибудь я расскажу тебе… А сейчас… — он многозначительно посмотрел на часы, — извини.

Стиви исчез так же быстро, как и появился. Брендон с улыбкой поглядел ему вслед.

Надо же: парню только минуло пятнадцать, а он уже метит — по стопам отца — в писатели! Впрочем, книжка, которую он накропал и умудрился издать, не так и плоха. Может быть, посоветоваться с ним? Не лишено смысла.


Книга III Где брат твой? | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 2