home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Эйбл несомненно талантлив, но недостаточно усерден. Впечатлительный парень — живет одними эмоциями. Что ж, простительно в его возрасте. А вот Кейн трудолюбив, всегда добивается поставленной цели. Прекрасные качества! Пожалуй, в жизни он добьется большего. Стиви — тот вообще молодец. И Лиззи… такая славная девушка!

Лиз-младшая была копией Лиз-старшей. Обе они — мать и дочь — представляли собой хрупкие светлоглазые создания. Казалось, подуешь на них — и они запорхают и полетят на солнечные поляны, усыпанные цветами, — туда, откуда они родом.

С самых юных лет Лиззи Кларк не могла пожаловаться на отсутствие внимания со стороны противоположного пола. Но как-то так получилось, что именно сейчас она оказалась «не у дел». Эйби она в расчет не брала, расценивая близость с ним как очередной «эксперимент» на тернистом пути обретения взрослого опыта.

И когда Кейн вдруг стал за ней ухлестывать, Лиззи, конечно, немного поломалась для вида, но вскоре решила: чем не вариант? Хотя бы на время…

А для Кейна завоевать Лиззи было сейчас лишь очередным способом самоутвердиться, показать свою крутость и напомнить всем, кто здесь старший. К тому же он считал, что это и труда-то не составит, — в чем почти не ошибался. Но прежде чем — как он сам выразился в разговоре с приятелем — «опрокинуть сестренку в койку», Кейн выдержал недельный период старомодного ухаживания. Зачем — неизвестно: Лиззи и так уже не могла дождаться заветного момента.

Опустив руку ей на плечо и за час не произнося более двух слов, Кейн водил Лиззи по каким-то пустынным улицам и темным закоулкам, небезопасным даже в светлое время суток. Потом затаскивал ее в бары с сомнительной репутацией, угощал крепкими напитками, от которых Лиззи с хохотом отказывалась.

Отправляясь на прогулку по криминогенным районам, да еще в обнимку с девушкой, Кейн балансировал на грани, ежеминутно рискуя вляпаться в какую-нибудь историю с плачевным финалом. Но его как будто манила преступная среда, завораживала своей скрытностью и непредсказуемостью. Оказаться лицом к лицу со смертельной угрозой — сколько же тут адреналина!

А Лиззи просто парила в облаках. Пугаться ей было нечего — от Кейна исходила такая грубая надежность, рядом с ним она чувствовала себя как за каменной стеной.


Первым эту любопытную новость заметил Стиви. Да и как тут не заметишь, проживая в одном доме в комнатах напротив. То, что Кейн вдруг переключился на его родную сестру — и, похоже, с далеко идущими последствиями, — Стиви расценил как личное оскорбление. И сразу же, не удосужившись постучать, распахнул дверь сестриной комнаты.

Лиззи стояла у окна.

— Чего тебе? — обернувшись, недовольно бросила она.

— Позволь спросить: с какого это перепугу ты поменяла Эйбла на Кейна? — без всяких предисловий начал он.

Лиззи оторопела от удивления.

— Кейн меня любит… — только и выговорила она.

— Любит?! — воскликнул Стиви. — Ой, не смеши! Зачем только Эйблу голову морочила? Он же, бедняга, втрескался в тебя до беспамятства!

— Не лезь! Сама разберусь.

— Конечно, что тебе до Эйбла, до его чувств? Он натура утонченная — а тебе бы что-нибудь простенькое, незамысловатое!

— Не твое дело! — взвилась Лиззи.

— Как раз мое! Я тебе брат или нет?

— Хам ты, а не брат!

Стиви на это только нервно вздохнул, взъерошив рукой свою непослушную шевелюру.

— Кейн все делает только ради спортивного интереса. Для него все девчонки — потаскушки, а ты очередная!

— Ты отвратителен! — взвизгнула Лиззи.

Но Стиви не унимался:

— Кейн мне сам говорил: «Мне что та девчонка, что эта — как картофелины в мешке — без разницы!»

— Заткнись! Не хочу больше слушать! — Лиззи принялась выталкивать Стиви, глаза у нее уже были на мокром месте.

Стиви перешел на крик:

— Он с тобой поматросит и бросит!

— Уходи! Убирайся! Видеть тебя не хочу! — Она с силой толкнула брата и захлопнула дверь.

Стиви, никак не ожидавший такого отпора, отскочил к противоположной стене коридора. Впрочем, еще больше он был удивлен недальновидностью сестры. Но, может, она еще одумается…


Ни для кого не было секретом, что Кейн портит девушек одну за другой. Но никто не посмел бы обвинить его в насилии — девчонки сами гроздьями вешались парню на шею, порой жестоко соперничая между собой за его внимание.

Хотя Кейн Дадли и не выглядел суперменом, в нем присутствовало крепкое мужское начало, неуемная брутальность, на которую женщины велись, как мухи на мед.

Поняв, что сестру ему не вразумить, Стиви это так не оставил и как-то утром вызвал Кейна на откровенность. Но разговора у них не получилось — все быстро перешло в потасовку. В результате они изрядно поколотили друг друга. Но Стиви все же решил, что пострадал не зря, и притормозил развитие этой постыдной, как он считал, интрижки.

Стиви, с его творческими задатками, сразу понял, что чувства Эйбла к его сестре глубоки и возвышенны. А тот, увидев, что Кейн стал оказывать Лиззи значительно больше внимания, чем прежде, сначала насторожился, потом впал в панику. А вскоре Эйбл и вовсе затихарился, ушел в себя, точно испуганная улитка в свою раковину. Все свободное время он теперь просиживал дома, рисуя предмет своего обожания по памяти или просто глядя в окно. Но наконец, в один прекрасный день отважился и остановил в гостиной как всегда спешащую Лиззи.

— Привет!

— Привет-привет! — бросила она на ходу. — Мне некогда.

— Ты обещала… как-то сказала, что можешь мне попозировать… — волнуясь, начал он.

Лиззи польщенно улыбнулась:

— Да… ты же хотел написать мой портрет…

— Это ты хотела, — поправил ее Эйбл.

— Я портреты не пишу! — поддела его Лиззи.

— Конечно… — смешался Эйбл. Потом, подняв голову, с надеждой посмотрел на нее: — Ну… ты согласна?

— Какая же девушка не соблазнится на такое предложение? — хмыкнула Лиззи. — Сегодня, в семь вечера, идет?

— Идет! — с восторгом отозвался Эйбл.


…Лиззи, стараясь не шелохнуться, сидела на диванчике вполоборота к Эйблу и время от времени коротко вздыхала, пока юный художник увлеченно трудился.

Наконец Эйбл отложил карандаш и потер уставшую от напряжения руку.

— Закончил? Покажи, — нетерпеливо тряхнула головой Лиззи, — что там у тебя вышло.

Эйбл медленно, словно нарочно оттягивая момент, откнопил лист от этюдника и, присев рядом на диван, протянул Лиззи набросок.

Та долго молча разглядывала рисунок.

— Ну как? — не выдержав, спросил он.

— Чудо! Чудо, как похоже! — Лиззи никак не могла налюбоваться на собственное изображение.

— Нравится?

— Ах, какая же я… — только и могла произнести она. — Какая же я красивая!

Эйбл взял ее тоненькую ручку и положил себе на грудь.

Лиззи улыбнулась:

— Я слышу твое сердце.

Он кивнул:

— Это тот орган, который тебя любит.

— Да? — хихикнула она. — Мне казалось, меня любит совсем другой орган…

— Нет: именно в сердце, в нем вся моя любовь к тебе.

Лиззи смущенно пожала плечами.

— Какие у тебя глаза сегодня удивительные — изумрудные! — продолжал Эйбл.

— Только сегодня?

— Нет… но сегодня — особенно…

В следующий раз Эйбл показал Лиззи другие свои наброски, от которых та пришла в полный восторг. И они стали почти каждый вечер уединяться в его комнате, иногда захватив с собой что-нибудь перекусить.

Кейн долго будто ничего и не видел, но когда до него дошло, что Лиззи часами просиживает у Эйбла, он побагровел. Подобную наглость Кейн Дадли не потерпел бы ни от кого, а уж от младшего брата — и подавно.


Через пару дней, когда Лиззи уже готовилась ко сну, как всегда расчесывая перед зеркалом свои шелковистые волосы и довольно улыбаясь при этом, вдруг раздался стук в дверь — робкий, едва слышный. Лиззи насторожилась и повернула голову. Стук повторился, но намного сильнее — он теперь напоминал рев отчаяния. И не успела Лиззи еще рта открыть, как дверь распахнулась и в нее буквально ввалился Эйбл. Вид у него был неописуемый — точно он извалялся в сточной канаве. Сделав несколько нетвердых шагов по комнате, он с размаху плюхнулся на кровать.

— Ай! — вскрикнула Лиззи.

Повернув голову в ее сторону, Эйбл пробормотал что-то нечленораздельное, что, видимо, могло означать: «Извини, пожалуйста, я сейчас уйду».

— О господи! — Лиззи поднесла ладонь к губам. Она подошла чуть ближе, разглядывая двоюродного брата.

Все лицо Эйбла затекло от кровоподтеков, распухло так, будто его атаковал рой пчел.

— Эйби… кто тебя так?

— Рука-а… — не отвечая на ее вопрос, простонал он.

Лиззи поджала губки:

— Как же теперь мой портрет?..

— Ничего… — ответил после долгого молчания Эйбл. Он с трудом приподнялся и сел на кровати. — Ничего — это ведь правая. А я левой пишу…

— Это Кейн, да? — Лиззи подсела к нему. — Скажи: Кейн?

— Он убьет меня… — тихо, в сторону прошептал Эйбл. Потом с трудом повернул к ней голову: — Папе не говори…

Итак, Кейн восстановил свои единоличные «права» на Лиззи. Пора было переходить к активным действиям…


Глава 2 | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 4