home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Если мы долго не вспоминаем о прошлом, это не значит, что оно перестает нас тревожить. Часто — ради собственного спокойствия — мы заставляем себя забыть о нем. Иногда это удается, на время… А потом прошлое неминуемо к нам возвращается, принося с собой боль — боль утрат, позднего раскаяния, несбывшихся надежд…

«Кажется, я начинаю подражать Стиву — перенимаю его манеру. Но лучше уж выразить себя чужим стилем, чем, потратив уйму времени, выкинуть все к черту!» — рассудил Брендон, закончив очередную запись. Он сохранил файл, закрыл папку и, подперев голову рукой, задумался.

«Надо будет поговорить с парнем, — вздохнул Брендон и тут же вспомнил: — Он ведь ждет моего рассказа, я давно обещал…» — И сразу набрал номер мальчика.

— Стиви, ты где сейчас? Чем занимаешься?

— Дома я, — ответил тот, что означало: он тут же, наверху. — Да ничем, в общем-то…

— Ты хотел как-то поговорить об отце…

Стиви не заставил себя долго ждать и ровно через минуту сидел перед Брендоном, раскрыв от нетерпения рот.

Брендон повел глазами, собираясь с мыслями.

— Твой отец, Стиви, — начал он, — на протяжении двадцати лет и до самой своей смерти был моим лучшим другом. Другом, о каком можно только мечтать. — Брендон замолчал на минуту — воспоминания наплывали, мешая сосредоточиться.

Они расстались так нелепо…

После трудного разговора и пощечины, которую он отвесил другу, Брендон сел в свою машину и покатил вниз по улице. А Стивен стоял и смотрел на его удаляющийся «мерседес», огни которого вскоре растаяли в темноте. Но даже свернув через полмили на перекрестке, Брендон чувствовал, что друг его все еще стоит там и смотрит ему вслед…

Брендон откинулся в кресле.

Стиви ждал, во все глаза глядя на него.

— Ставен Кларк был мужчиной крепкого сложения, — продолжил Брендон, начав с другого конца, — ростом почти шесть с половиной футов, а весом фунтов двести пятьдесят, не меньше. И был очень хорошо сложен, я бы даже сказал совершенен.

— Совершенства не существует, — вдруг встрял Стиви. — В мире нет ничего совершенного — базовый закон Вселенной!

— Ты так считаешь? — скептически посмотрел на него Брендон.

— Так говорит Стивен Хокинг — его слова.

— Не предполагал, что ты интересуешься физикой.

— Да нет, просто как-то в Инете прочел.

«Мудрая мысль, однако, — решил про себя Брендон. — Стоит запомнить — пригодится в работе».

— Понимаешь, Стиви… — снова заговорил он, — рождаются иногда люди с особым магнетизмом. Их энергетика так высока, что порой зашкаливает. В древности такими возможностями обладали, по всей вероятности, великие завоеватели, такие как Аттила или Александр Великий…

Стиви чуть не подскочил на стуле:

— Ты сравниваешь отца с Александром Македонским?!

— Ну… нет, конечно… — смутился Брендон, поняв, что чересчур увлекся в своем красноречии. — Просто я хотел сказать, что некоторым из нас от рождения отмерено больше, чем остальным. И твоего отца Бог одарил сполна.

Брендон отвел взгляд и в который раз подумал, что Стивен Кларк, при всех его положительных качествах, был человеком бесконечно противоречивым. Но и бесконечно притягательным. Человеком, которого невозможно было не полюбить… Даже Глория не смогла устоять перед очарованием Стивена. Глория… любимая и верная супруга… в результате положившая конец их дружбе, их близости…

Стиви, затаив дыхание, терпеливо ждал продолжения.

— У Стивена была потрясающая улыбка, ею он мог покорить любого, — снова заговорил Брендон.

— Был настоящим мачо? — лицо Стиви расцвело в улыбке.

«Ну вот: точь-в-точь, как у отца», — заметил про себя Брендон.

— Нет, мачо — это скорее тот, кто подчиняет, подминает под себя. Стивен не подчинял, он именно покорял, — пояснил он, подумав: «Какое все же многозначное слово „покорять“. Можно покорять своею личностью, а можно покорять страны и народы…»

— А как человек? — не унимался Стиви.

— Отец твой был натура порывистая, экспансивная.

— И я тоже!

— Он не жил, а горел, — продолжил Брендон, пропустив замечание Стиви мимо ушей. — Такие люди — спринтеры, они не рассчитаны на длинные дистанции, поэтому редко доживают до старости.

«А можно ли представить Стивена эдаким благообразным седовласым старцем? — подумалось ему. — Его — хулиганистого задиру? Чушь полная!»

— Но главное, Стивен Кларк был честен во всем, честен перед людьми и Богом. Ему я всегда верил безоговорочно и положиться на него мог, как на себя самого. — Он испытующе поглядел на мальчика: — Надеюсь, я понятно объяснил?

— Да… — протянул после короткого раздумья Стиви.

Брендон замолк на минуту, потом, вдруг вспомнив, добавил:

— А однажды — было это давно — Стивен даже спас мне жизнь, предоставив свою кровь для переливания.

— О! — воскликнул Стиви. — Такой эпизод есть в книге! Так, значит, адвокат Брент О’Райан — это ты?!

— Нет, — с улыбкой покачал головой Брендон. — Этот образ собирательный, как, впрочем, и все остальные. Не путай реальную жизнь с вымыслом, Стиви. Иначе настоящим писателем тебе никогда не стать — мне так кажется.

— Да, наверное… — согласился Стиви. — А вот тут… — Он вытащил из-за пазухи толстую книгу в яркой обложке, которую умудрился засунуть во внутренний карман пиджачка. — Это последний роман отца.

Брендон молча кивнул.

Стиви распахнул книгу посередине, отыскав нужное место по загнутому внизу страницы уголку.

— Послушай-ка. — Он набрал побольше воздуху и принялся читать — скороговоркой, без остановки:

Стэн рывком сбросил руку адвоката со своего плеча. О’Райан недоуменно вытаращился на него.

— Прости, — виновато проговорил Стэн. — Столько боли накопилось внутри…

— Ты… подвергался здесь насилию? — с сомнением предположил О’Райан.

— Нечасто… но было… — неохотно процедил Стэн.

— Я думал, такое случается только в кино, — покачал головой адвокат.

Стэн усмехнулся:

— В жизни много такого, что похлестче любого кино!

— Это заключенные… или охранники?

Стэн тяжелым взглядом посмотрел на него:

— Ты не представляешь, какое это унижение для мужика, когда его насилуют… Каким беспомощным идиотом чувствуешь себя в эту минуту. И только и думаешь: «Скорей бы умереть! Скорей бы умереть!»

Стиви прервал чтение и, прикрыв книгу, вопросительно поглядел на Брендона. Тот сделал недоуменное лицо, а потом вдруг громко расхохотался:

— А это, мой дорогой, уже неуемная фантазия беллетриста! И ничего более!

— То есть ты уверен, что на самом деле с отцом такого не было?

— Беллетристика, и еще раз беллетристика! — задорно выпалил Брендон. — Конечно, я не могу поручиться, что подобные факты полностью исключены в наших тюрьмах… Но то, что со Стивеном — ни при каких обстоятельствах! — такой номер не прошел бы, — руку даю на отсечение!

Стиви довольно улыбнулся — похоже, последнее утверждение Брендона показалось ему убедительным и понравилось больше всего.

— А то, что начальник тюрьмы страдал вуайеризмом[40] и приводил к заключенным проституток?

— Очень сомневаюсь, что такое могло быть в действительности, — скептически улыбнувшись, ответил Брендон.

— Ну, тогда вот еще. — Стиви снова открыл книгу и зачитал второй отрывок:

— Что-то умирать сегодня совсем не хочется. Я, честно, думал все будет проще… — Произнесено это было с такой будничной интонацией, словно глагол «умирать» прозвучал здесь случайно, как оговорка, вместо чего-то обыденного, вроде «убирать» или «удирать».

Адвокат ошарашенно посмотрел на подзащитного и, не найдя, как ответить, лишь покачал головой — настолько то, что он сейчас услышал, разнилось с тем, что ему приходилось слышать от людей, находящихся в подобной ситуации.

Стиви остановился, чуть запыхавшись, и, подняв голову от книги, спросил:

— Это правда? Отец так говорил?

— Нет… — тихо проговорил Брендон, чувствуя, что опять, помимо воли, утопает в событиях многолетней давности…

За утренним кофе Брендон, как всегда, взял в руки свежую газету и на первой же странице обнаружил портрет Стивена Кларка, а над ним — набранную крупными черными буквами эпатажную надпись: «Смерть модного писателя: убийство или самоубийство?»

Ноги у Брендона онемели, он закрыл глаза и почувствовал, что куда-то проваливается…

Жена выхватила у него газету и, увидев под пугающим заголовком фото Стивена, побледнела так, что лицо стало казаться мраморным.

…Когда вечером Брендон, пошатываясь от усталости, возвратился домой и, плюхнувшись на диван, уставился в одну точку, у Глории хватило такта не задавать лишних вопросов. Она быстро подошла к домашнему бару и, налив рюмку виски, поставила перед мужем на столик.

Брендон выпил залпом. Жена стояла рядом, с тоской глядя на него.

— Мы не виделись полтора года… — наконец выговорил Брендон. — Я очень любил его, Глоу!

— Я тоже…

— Нет, я не помню таких слов, Стиви, — ответил Брендон. — Но Стивен вел себя мужественно. Не боялся ни смерти, ни боли.

— Из-за этого отец выжил? Потому что ничего не боялся?

— Нет, конечно, — усмехнулся Брендон. — Просто в тот день, во время казни, твой отец вытащил свой счастливый билет.

Стиви слушал внимательно и настороженно.

— Бывает, что выживают даже после удара молнии, — я читал, — кивнул он.

— Да, примерно так, — согласился Брендон.

— А тебе не кажется, что это было спланировано?

— Не понял, — мотнул головой Брендон.

— Недостаточное напряжение… Ну, что-то вроде теракта, что ли.

— Исключено! — парировал Брендон и, помолчав, добавил: — Говорят, каждому из нас выпадает в жизни шанс избежать неминуемой смерти. Возможно, это правда… — А про себя отметил, что друг его и здесь превзошел остальных, получив такой шанс не единожды.

Брендон не стал говорить об этом Стиви, как не стал рассказывать и о том, что отец его был не дурак выпить. Впрочем, пьяницей Стивена тоже нельзя было назвать. Быстро взрывался от какого-нибудь незначительного замечания, но так же быстро отходил и никогда не обижался по пустякам. «Натура многогранная, неоднозначная», — так спустя много лет Брендон охарактеризовал для себя своего лучшего друга — всего в двух словах — коротко и ясно. Даже сам удивился.

«При таких качествах стать писателем Стивену было на роду написано, — решил Брендон. — Жаль только, что ненадолго…»

— А скажи, Стиви, чем вызван твой теперешний интерес к личности отца? — снова обратился он к мальчику. — Может быть, ты хочешь писать о нем?

— Писать? — немного удивился Стиви. — Нет, просто… хочу быть на него похожим — ну… не только внешне.

— Не советую, — покачал головой Брендон. — Себя надо искать, а не строиться под кого-то, даже если это самый близкий тебе человек. — Но сам при этом подумал: «А как же быть с тем, что свой коронный принцип „ничего не бояться и ни о чем не сожалеть“ Стивен Кларк позаимствовал, кажется, у одного из своих приятелей? Но, в любом случае, второго Стивена уже не будет, да и не надо!»

Стиви виновато улыбнулся на замечание Брендона, потом поерзал на стуле и хмыкнул:

— Жалко, что отец так рано умер. В детстве мне его не хватало…

— Это судьба, Стиви, — ответил Брендон. — От нее нам никуда не деться. И ты, невзирая на свой возраст, наверное, уже это понял.

Стиви с умным видом кивнул.

Да кто спорит — парень очень напоминает отца, унаследовав как положительные, так и отрицательные его качества. Но разница между ними все же есть, и весьма заметная. Наверное, все дело в воспитании, решил Брендон. Ведь если Стивен-старший с детских лет был предоставлен сам себе, лишен материнской заботы, то Стивен-младший вырос в любви и обожании, и в полном достатке в придачу. А женское воспитание? Оно на нем — к счастью! — практически не сказалось.


Когда Стиви ушел, прихватив книгу под мышку, Брендон встал, памятуя о своих бесконечных делах, прошелся по комнате из одного угла в другой, но потом снова сел за письменный стол.

Он ощущал сейчас что-то такое, что не мог передать словами. Опустошенность? Нет… Усталость? Тоже нет… Душу затопила беспредельная тоска, сожаление о чем-то ушедшем, невозвратимом… Были тут виной воспоминания об утраченном друге, о недавно покинувшей его жене, или ставшие регулярно посещать Брендона мысли о быстротечности времени и конечности бытия, или что-то совсем иное?..

Он потряс головой в надежде стряхнуть это непривычное состояние, которое никак не проходило.

«Надо срочно просмотреть последнее дело». — Брендон разбудил компьютер и, раскрыв нужную папку, углубился в чтение.


А Стиви, вдохновленный состоявшимся разговором, вернулся к себе в комнату и взялся за сочинительство. Но вопроса о последних минутах жизни отца он Брендону так и не задал, хотя собирался сделать это в первую очередь…


Глава 9 | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 11