home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Каждому из нас выпадает в жизни ШАНС — каким-то счастливчикам даже несколько… Но чаще мы проходим мимо, не заметив его…

С упорным постоянством исправляем одни ошибки и тут же совершаем другие… Лишь постепенно и предательски медленно усваиваем нехитрую истину: есть вопросы, на которые не существует ответов… Только вот понимаем все это ближе к концу…

Повышенная чувствительность, даже ранимость, которые Брендон не утратил с годами, часто мешали ему в профессиональной деятельности. Эти простые человеческие качества для него как адвоката были скорее изъяном, нежели достоинством. Да и кто из его коллег страдал от избытка совести — пожалуй, единицы.

Профессия О’Брайана заключалась в поиске обходных путей, она постоянно заставляла идти на компромисс, что требовало от Брендона усилий на грани его нравственных возможностей.

И вот теперь, на склоне лет, он вновь подумал о том, тем ли делом всю жизнь занимался?

«А что было бы, если бы…? — не в первый раз спросил он себя. — Зачем я вообще пошел на юридический? Ах, да — папа настаивал. Он очень уважал юристов, считал их незаменимыми людьми. А я был не против. Ну а если бы отказался? Ведь все в жизни пошло бы по-другому. Корпел бы на какой-нибудь спокойной работенке. Трудно представить, но имел бы свободное время, которое убивал бы за каким-нибудь хобби. Но тогда не женился бы на Глории… И — что представить еще труднее — никогда не встретил бы Стивена…»

И снова Брендон пришел к неутешительному выводу, что путь, по которому мы следуем всю жизнь, предопределен свыше — и может быть, задолго до нашего рождения. Но главное, как бы мы тому ни противились, все равно пройдем по предначертанному нам пути.

Вступив в новые отношения с мисс Винс, О’Брайан, что называется, воспрянул духом, не переставая при этом терзаться сомнениями.

«В искренность ее чувств хочется верить… И с ней так хорошо! — думал Брендон о Джессике. — Вот только хорошо ли ей со мной?.. Ведь мы относимся, можно сказать, к противоположным возрастным категориям. А это и разный темперамент, и разные потребности. Впрочем… скорее отличаемся в силе проявления и того, и другого».

Рассуждая так, О’Брайан немного лукавил. Он по-прежнему оставался в строю — энергии его позавидовал бы и двадцатилетний. Но внутри себя Брендон все сильнее ощущал непреходящую усталость, которая росла от года к году, подпитываемая бесконечными проблемами.


Новая беда взялась ниоткуда.

Ни с того ни с сего на Кейна, как он сам посчитал, свалилось неимоверное счастье. Как раз накануне его дня рождения на пороге вдруг появился посыльный со свертком в руках. Посылка предназначалась Кейну Дадли, но отправлена была не по почте и не имела обратного адреса.

Кейн был немало удивлен. Не теряясь долго в догадках, от кого подарок, он вскрыл упаковку и удивился еще больше: внутри оказалась небольшая деревянная шкатулка, перевязанная голубой ленточкой с бантиком. На шкатулке красовалась надпись: «Happy Birthday!» А когда Кейн открыл ее, удивлению его уже не было предела.

Внутри он обнаружил два маленьких пакетика с белым порошком. Кейн взял в руки один пакетик, ковырнул его пальцем, принюхался, потом лизнул. Сомнений в том, что это такое, не оставалось… Не задумываясь о последствиях, Кейн сунул пакетик обратно в шкатулку и выскочил с ней из дома.

Уже через пару часов карман парня оттягивала солидная пачка купюр. А в глазах двоилось и троилось… Кое-как добравшись до своей комнаты, он плюхнулся на кровать. Упершись глазами в стенку, Кейн с удивлением наблюдал за причудливым перекатыванием мыслей в одурманенной голове. И скоро все вокруг него поплыло, превратившись в невообразимых форм люминесцирующие поверхности, которые извивались, перетекая одна в другую, закручивались волчком, дробились на бесконечные замысловатые орнаменты…

Он долго плавал в этой трансцендентной реальности, начисто потеряв ощущение времени и пространства. Но пробуждение после радужного сна оказалось горше тяжкого похмелья…

В тот же вечер к ним нагрянула полиция. Кейна подозревали в хранении и распространении наркотиков. Однако обыскав дом и перевернув в нем все вверх дном, стражи порядка ничего, кроме оболваненного до полусмерти парня и его перепуганных домочадцев, не обнаружили. Так или иначе, Кейна все равно задержали.

Брендон узнал об этом, еще находясь у себя в конторе, как раз накануне очередного судебного заседания, в котором он непременно должен был участвовать. Теперь Брендону пришлось буквально разрываться на части. Правда, из-за отсутствия улик Кейна на следующий день выпустили, и он на какое-то время опять присмирел.


На Эйбла же это происшествие подействовало катастрофически. У него началась настоящая депрессия. Не в состоянии поделиться с кем-либо своими догадками, мальчик все больше уходил в себя. Дело кончилось тем, что он больше месяца пропустил в школе и пришлось обращаться за медицинской помощью.

После полного обследования в клинике доктора заверили, что ребенок здоров, прописав ему при этом кучу таблеток. Эйбл снова отправился в школу, но успеваемость его упала до нуля.

О’Брайан и раньше не всегда понимал младшего приемного сына, не одобрял его пассивности. Ему хотелось, чтобы Эйбл поскорее определился с выбором, занял более твердую жизненную позицию. Теперь же Брендон просто терялся в догадках, как быть.

Стиви тоже не знал, чем помочь Эйблу, которого стал опекать, точно младшего братишку, хотя на самом деле был почти на год его моложе. Стиви считал, что тут, конечно, все дело в его сестре. Поэтому снова полез на рожон — отправился выяснять отношения с Кейном.

— На что тебе Лиззи? — набросился он на кузена, выходящего из своей комнаты. — Ты же не любишь ее! Правда ведь?

— Она мне сестра, — скороговоркой бросил Кейн и, отодвинув рукой преграждавшего дорогу Стиви, зашагал к лестнице.

Стиви нагнал его, но не успел и рта раскрыть, как получил по уху, да так, что из глаз у него искры посыпались, и он с воем присел, схватившись руками за голову.

А Кейн уже спустился и громко хлопнул входной дверью.


Решив начать с другого конца и подбодрить Эйбла, Стиви подошел к нему после тренировки:

— Не переживай! Все устаканится. Кейну же все время только новенькое подавай.

— Думаешь? — вяло отозвался Эйбл, направляясь в раздевалку. — Он упертый такой…

— Чего тут думать-то? Ясное дело: Лиззи ему на фиг не нужна! — Стиви энергично похлопал кузена по плечу.


А Кейн меж тем ходил хмурый и злой. Когда он перешел в другую школу, его исключили из школьной бейсбольной команды. В то время как Стиви и Эйбл в ней оставались. Его братья были здесь ни при чем и никак не способствовали его исключению, но Кейн все равно продолжал точить на них зуб.

И если для Стиви занятия спортом были способом поддержать форму, выпустить молодую энергию, то для Кейна спорт стал теперь самоцелью. Но и в боксерской секции, куда он заявился как-то в подпитии, парня живо выставили за дверь.

Обида копилась в нем день ото дня, готовая в любой момент выплеснуться наружу.

Через пару месяцев Кейн правдами и неправдами затесался опять в свою старую команду, но держали его теперь там за аутсайдера. Это, естественно, било по самолюбию, но он терпел. А в свободное время расслаблялся проверенным способом — наедине с бутылкой. И то, что Брендон давно перестал давать ему деньги на карманные расходы, ситуацию не изменило.

В один из уик-эндов, когда уставший под завязку Брендон, в надежде хоть на этот раз немного отдохнуть, приехал к вечеру в свой загородный дом, он застал там весьма живописную картину. Прямо посреди гостиной, на полу, раскинув руки в стороны и похрапывая, валялся пьяный в доску Кейн, а рядом с ним в такой же непринужденной позе валялись две пустые бутылки…

Брендон взвыл от негодования и принялся тормошить парня. И поступил явно опрометчиво. Потому что уже в следующую секунду Кейн рыгнул, как Везувий, залив содержимым своего желудка все «окрестности».

После этого вопиющего безобразия Брендон в который раз строго отчитал сына, поставив окончательное условие, что если тот не образумится, он перестанет платить за его обучение. И, надо сказать, угроза возымела действие: пьянки и прочие хулиганства снова прекратились.


Лиззи же, наоборот, последнее время повеселела и порхала, словно бабочка. Не так давно она открыла в себе новый талант и стала брать уроки вокала. Но так усердно начала практиковаться, что с непривычки надорвала голосовые связки.

Опечаленная, она сидела теперь на кровати и, глотая слезы, ковырялась в планшете. Потом стала рассылать всем жалостливые сообщения:

«У меня горе! Я потеряла голос!!!»

Первым, как и следовало ожидать, откликнулся Эйбл:

«Где же ты его потеряла? Не грусти! Мы его найдем!»

Лиззи хмыкнула, прочитав его сообщение. Но вслед за первым вскоре последовало второе послание, куда более экспрессивное:

«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Что бы ни случилось: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Даже если меня уже не будет на свете, ты должна помнить: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Все на земле может перемениться и исчезнуть, одно это неизменно и вечно: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Оно ничему не подвластно, оно всегда и везде: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!..»

Прочитав послание Эйбла, Лиззи усмехнулась: «Ну и приторный же парень… Жуть, какой приторный!» Отвечать она не стала.

На какое-то время в доме воцарилось спокойствие, и Брендону удалось, наконец, перевести дух. Но при этом он никак не мог отделаться от мысли, что это затишье перед бурей.

Подождав еще немного, Брендон чуть успокоился и даже предложил Джессике съездить куда-нибудь отдохнуть. К его удивлению, та сразу назвала Италию. Но Брендон отказался — слишком много у него было связано там с Глорией… И он наугад упомянул Грецию, однако Джесс на это почему-то скептически улыбнулась.

В конце концов, они отправились на Багамы.

И все-таки уезжал Брендон с тревогой в сердце, даже несмотря на то, что миссис Кларк — впервые за много лет — согласилась приехать и последить за детьми.


Фешенебельный курорт встретил их, как полагается, с распростертыми объятьями. После многих месяцев напряженного труда и череды семейных проблем О’Брайан с головой окунулся в беспробудную праздность. И хотя неделя отпуска пролетела, как один день, Брендону и Джессике показалось, что они провели там целый месяц — медовый месяц…


Но на обратном пути Брендон опять занервничал. Однако в загородном доме он застал тишь да гладь да божью благодать. И даже идеальный порядок — что, впрочем, не было заслугой ни детей, ни Лиз Кларк, а приходящей домработницы.

Брендон щедро отблагодарил Лиз, но спровадить ее удалось с трудом. Миссис Кларк уезжала весьма неохотно, явно пытаясь найти предлог, чтобы остаться. Которого, к ее сожалению, не нашлось…

Распрощавшись с Лиз, Брендон прошелся по дому, заглянул в палисадник, потом в сад и сразу ощутил прилив сил и хорошего настроения. Поэтому оставшиеся пару свободных дней он решил посвятить своим мемуарам.


…Брендон второй день сидел за письменным столом, то листая распечатки, то щелкая клавишами компьютера, творческая энергия его с каждым часом шла на убыль, а собрать воедино разрозненные записи никак не удавалось.

О’Брайан, вздохнув, выключил комп, посидел некоторое время в тишине.

«Покажу-ка все это парню», — решил он наконец.


— Знаешь, Стиви, — начал неуверенно Брендон, когда мальчик появился перед ним, — я тут собрался кое-что написать… Не предполагал, что это вызовет у меня какие-то затруднения… Слава богу, предложение построить умею. Но, оказывается, произносить речи в суде намного проще, нежели хорошо и увлекательно писать.

— Не получается занимательного чтива? — хитро улыбнулся Стиви, садясь на диван.

— Какое там занимательного — выходит невообразимо скучно!

— Прости, а что, собственно, ты задумал?

Брендон вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Видишь ли, сначала мне представлялось, что это будут воспоминания о пройденном пути… Теперь я уже не уверен… Думаю, все-таки это должна быть художественная книга, или лучше художественно-биографическая. Но так, чтобы реальные события в ней воспринимались как вымысел, а нафантазированное, наоборот, казалось очень жизненным.

— Так обычно и делается, — уверенно констатировал Стиви.

— Посмотри вот это, — продолжал О’Брайан, передавая Кларку-младшему папку с распечатками. — Здесь фрагменты рукописи. Скажешь, как на твой взгляд. А еще лучше — если попробуешь переписать пару страниц. Но только не стараясь мне угодить, ладно? Пиши так, будто это воспоминания твоего нового героя. Договорились?

— Здорово! — воодушевился Стиви, поднимаясь, чтобы взять рукопись. — Уже интересно!

— Не знаю, не знаю… — покачал головой Брендон. — Не исключено, что когда ты начнешь читать, твой энтузиазм быстро иссякнет.

Мальчик потряс папкой:

— А может, лучше на флешке?

— Нет, — категорично ответил Брендон, — в распечатанном виде текст выглядит совсем иным — он как бы материализуется.

— Ладно, — хмыкнул Стиви. — Я завтра утром лечу со школьной командой в Канаду. Захвачу в дорогу!

Разговор подходил к концу, когда у Брендона зазвонил мобильный.

— Привет, Крис! Как всегда рад слышать… — произнес он в трубку, жестом предлагая собеседнику подождать.

Тот послушно кивнул, уже подумывая, как бы убить эти пустые несколько минут. Но тут заметил, что Брендон замолчал и с силой прижал трубку к уху. В течение последующих секунд Стиви с удивлением наблюдал, как лицо О’Брайана меняется, на глазах превращаясь в безжизненную маску.

— Когда?.. Где?.. — пробормотал Брендон. Потом медленно опустил руку с телефоном. — Да, Крис… ты все узнаешь первым…


Глава 10 | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 12