home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Большинство тех, кто мстит, оправдывает свои действия жаждой морального удовлетворения. Местью они пытаются освятить память погибших — любимых, родных. Но создают лишь больше проблем и несчастий, своим «ритуальным убийством» распахивая ворота ответным ненависти и мщению.

Если бы каждый из нас — по заповедям Христовым — видел в ближнем не врага, а брата, то месть перестала бы существовать. И вопрос о смертной казни отпал бы сам собой.

Поздним вечером в парке, что наискосок от их дома — с подозрением на насильственный характер смерти — было найдено тело Эйбла Дадли.

Вскрытие было назначено на следующее утро. Не дожидаясь его результатов, полиция занялась поисками убийцы.

Каким образом, находясь в это время в городе, первым о случившемся узнал Кристофер Литгоу, оставалось только догадываться.


…К сидевшим перед прозекторской, среди которых был и Брендон, вышел наконец патологоанатом — мужчина средних лет с властным выражением на гладко выбритом лице. Глаза четверых ожидавших мгновенно сосредоточились на враче.

— Добрый день, господа! — бодро начал он. — Есть ли среди вас те, кто впервые присутствует на вскрытии? Нет? Прекрасно. Начнем через четверть часа. Сейчас тело доставят из холодильника и подготовят к процедуре.

Врач исчез за дверью, а Брендон снова уперся взглядом в пол. Ситуация была настолько ирреальной, что он как бы отстранился от себя самого. Голова казалась совсем пустой, в ней бесконечно крутились однообразные, до идиотизма примитивные мысли:

«Эйбл — в холодильнике… потому что может испортиться… как мясо… как мясо… Эйби — мясо…»

Появившийся вскоре ассистент попросил всех войти. Присутствующие — коронер,[41] его помощник и независимый наблюдатель — последовали за ним и встали вдоль стены.

Пройдя вместе с другими, Брендон сначала остановился у двери, уставившись на стол в центре комнаты, накрытый белой простыней. Потом решительно двинулся вперед. Он действовал совершенно автоматически, будто со стороны наблюдая не только за своими движениями, но и за мыслями.

Включили яркий верхний свет. Ассистент откинул простыню, и Брендон подошел еще ближе.

Да, это Эйбл, его мальчик, лежал перед ним. Юное, почти детское лицо… Длинные, прямо девчоночьи ресницы…

Врач копошился, выбирая нужный инструмент, а Брендон никак не мог оторваться от лица Эйбла. Наконец патологоанатом подошел вплотную к столу, держа наготове скальпель, его помощник стоял рядом, сжав в руках другой, устрашающего вида инструмент, — видимо, специальную пилу.

Брендон поднял голову и коротко посмотрел на него, потом повернулся опять к Эйблу, окинув взглядом все его тело.

«Абсолютно чистая, гладкая кожа. Никаких видимых повреждений… — Он вновь остановился на лице. — Нет, но это же какая-то нелепость! Глупая, беспощадная… нелепость!»

Брендон прижал руку к виску и вдруг почувствовал, что не может вздохнуть, в глазах потемнело. Он круто развернулся и еще до того момента, когда нож патологоанатома коснулся тела Эйбла, вышел из прозекторской.


Брендон появился в конторе только в середине дня и, не здороваясь, прошел в свой кабинет. Джессика вскочила и последовала за ним. Не дойдя несколько шагов до своего стола, он обернулся. Джесс стояла у дверей с немым вопросом в глазах.

Брендон, стиснув зубы и не двигаясь, молчал.

— Что? — наконец произнесла она.

Брендон вздрогнул, будто очнулся, услышав ее голос.

— Я был на вскрытии, — мертвенным тоном сообщил он.

— И?

— Перелом шейных позвонков с повреждением спинного мозга.

— Удар тяжелым предметом по голове, — констатировала Джесс.

Брендон неопределенно кивнул.

— Смерть наступила от асфиксии, — завершил он.

— Боже… Его задушили… — Джесс поднесла ладонь к щеке. — Это же спланированное убийство!

— Да, по всей вероятности…

— Но кто же, кто? И за что, Бренд?! Кому он мог перебежать дорогу? — в сердцах выпалила Джессика.

Брендон вздохнул и, повернувшись, посмотрел в окно. Ему и без этих вопросов было сейчас тошно.

Джесс мгновенно поняла свою ошибку. Подошла к Брендону, обняла его, прижавшись головой к его плечу.


…Брендон вошел в помещение полицейского участка и, подойдя к стойке дежурного, представился.

— Проходите сюда, пожалуйста, — сказал тот, махнув рукой налево.

Брендон направился было по коридору. Но тут навстречу ему вышел элегантно одетый улыбающийся мужчина средних лет.

— Добрый день, мистер О’Брайан! Хорошо, что вы сразу приехали. Я Нил Донован, адвокат обвиняемого, — представился мужчина, протягивая Брендону руку.

Тот, не говоря ни слова, машинально пожал ее.

— Он здесь, — адвокат показал на соседнюю дверь. — Я как раз предупредил его, что с ним будет говорить отец убитого.

Брендон кивнул и, рывком открыв указанную дверь, вошел в комнату.

Вся обстановка здесь состояла из небольшого квадратного стола посередине и двух стульев, на одном из которых сидел долговязый чернокожий паренек в наручниках.

Увидев Брендона, парень вытаращился на него и тут же быстро заговорил:

— Сэр, я не убивал вашего сына! Я только нашел его лежащим на траве. И вызвал полицию. И не подумал, что решат, будто я убил. Я только вызвал полицию, и все. Понимаете? — Подросток не сводил глаз со стоящего перед ним О’Брайана.

Тот поглядел внимательно и, ничего не ответив, вышел из комнаты.

— Парень не виноват, — произнес он, обращаясь к адвокату обвиняемого.

— Вы поверили тому, что он сказал? Все они твердят о своей невиновности. А потом оказывается…

— Я полвека работаю с преступниками, коллега, — ровным тоном остановил его Брендон и повторил: — Парень не виноват.


…Похороны состоялись на следующий день, но уже через час Брендон ничего не помнил. Все сразу же напрочь выпало из его памяти, точно он там и не присутствовал.


Вскоре для оформления страховки Брендону понадобились кое-какие документы Эйбла. Превозмогая себя, он поднялся наверх и открыл дверь в его комнату.

Остановившись на пороге, Брендон обвел комнату глазами и понял, что войти сюда для него тяжелее, чем видеть сына в гробу. Он долго стоял неподвижно, в задумчивости. Потом тряхнул головой, будто сбрасывая тяжелые воспоминания, и подошел к столу.

Нужные бумаги нашлись быстро — в вещах мальчика царил редкостный, так нехарактерный для художников порядок. Брендон повернулся к окну, у которого стоял этюдник. Справа на стене висела полка, где лежали аккуратно сложенные папки с рисунками. Рука невольно потянулась туда. Он снял несколько папок и стал их открывать одну за другой, просматривая эскизы, этюды, наброски, сделанные мальчиком за последнее время.

Брендон видел их впервые. Некоторые показались ему на удивление зрелыми, завершенными, другие же, напротив, чуточку наивными. Здесь было все: пейзажи, животные, натюрморты, портреты, эксперименты с цветом и формой. При взгляде на эти работы сразу становилось понятно: это были поиски — юный художник искал себя, свой путь…

Следующая папка, ярко-розовая, выделялась среди других — по углам ее красовались детские наклейки в виде сердечек. Брендон распахнул папку — с рисунка на него глянуло смазливое личико Лиззи Кларк. Папка Лиззи: она в фас, в профиль, полупрофиль — множество эскизов в различных позах. И, что сразу бросилось Брендону в глаза, ни на одном из них девушка не была обнаженной, самое большее — с голыми плечами. Но все-таки ясно виделось: позировала она и с обнаженной грудью. За самим портретом прочитывалось и все остальное… Как будто художник стыдливо умолчал о том, о чем и так легко было догадаться.

Удивительная вещь искусство: часто суть произведения скрыта не в поверхностном, обозримом, а как раз в том, что за его пределами…

Спокойный, уравновешенный мальчик, Эйбл Дадли для окружающих всегда оставался «вещью в себе». О’Брайану подумалось, что этим он напоминал своего родного отца, Виктора Дадли, который тоже прекрасно рисовал и с которым Брендону так и не пришлось познакомиться…

Брендон вдруг зажмурился и закрыл ладонью лицо. Из глаз ручьем полились слезы. Он вынул из кармана платок и торопливо обтерся.


…Частые косые полоски прочертили оконное стекло. Брендон стоял у окна своего кабинета, бессмысленно взирая на посеревшее небо. В голове была привычная уже пустота.

Теперь, просыпаясь утром, он долго лежал, не в силах подняться. За считанные дни Брендон постарел на несколько лет. Даже ссутулился — будто на плечи ему взвалили непомерный груз. А походка вместо уверенной, пружинящей стала тяжелой и нетвердой. По вечерам он, не ужиная, не заходя в душ, торопливо раздевался и падал на постель. Сил не хватало ни на что. Не хватало сил жить…

Как он теперь найдет того, кто убил его мальчика? Найти убийцу — его долг.

Конечно, тот беспомощный парнишка, которого схватила полиция, сразу записав в убийцы, виноват лишь в том, что умудрился родиться в неблагополучной семье из неблагополучного района. «Надо будет позвонить прокурору», — напомнил себе Брендон, потому что паренька отпускать пока никто не собирался.

Брендон давно уже опросил кого только можно, обратившись сначала к домашним с одним-единственным вопросом: когда они видели Эйбла в последний раз? Вопрос этот подействовал на всех удручающе.

— А как же… — пролепетала Лиззи, захлопав своими длинными ресницами. — Кто же теперь напишет мой портре-е-ет?! — И залилась слезами.

С ее матерью, Лиз Кларк, тут же случилась истерика, и она была уже не в состоянии изъясняться членораздельно.

А Кейн, как всегда резкий и немногословный, пожав плечами, бросил:

— Не помню. Я на тренировке был. Вообще-то, я к нему в охранники не нанимался.

Получалось, что в день и час убийства все родственники, а также соседи, школьные друзья-приятели были далеко от места преступления и ничем толком помочь не могли.

Стиви, которому Брендон, узнав о гибели Эйбла, сразу ничего не сказал, улетел на юношеские соревнования по бейсболу. Получив на следующий день горестное известие, он, несмотря на уговоры тренера, вернулся ближайшим рейсом. Не заезжая домой, Стиви вихрем ворвался в адвокатскую контору Брендона, прямо к нему в кабинет.

— Я найду его и убью!

— И сядешь в тюрьму до конца своих дней, — покачал головой Брендон, отрываясь от компьютера.

Глаза Стивена-младшего пылали ненавистью.

— Все равно! — отмахнулся он. — Даже отец отсидел за убийство всего пятнадцать лет.

— Пятнадцать лет — огромный срок, Стиви. Целая жизнь — такая, как твоя, например. К тому же отец твой был невиновен.

— Это ты так считаешь. Многим до сих пор кажется иначе.

Брендон устало поглядел на него:

— Многим? Кому же именно, позволь узнать?

— Ну… неважно…

— Нет уж, договаривай, — настаивал Брендон. — Я хочу знать, кто внушил тебе подобные мысли.

Стиви отвел глаза.

— В общем, я читал… читал об этом, — нехотя процедил он. — У мамы книжка лежала… воспоминания…

— Джека Хаггерса, — продолжил Брендон. — Теперь понятно.

— Ты откуда знаешь? — удивился Стиви.

— Не все то, что написано черным по белому, есть истина, мой мальчик, — вздохнул Брендон. — Автор этого пасквиля — а я эту книжонку иначе и не назову — бывший литературный агент твоего отца, принесший ему в результате одни неприятности.

Стиви обиженно притих. Брендон тоже замолчал. Слова парня его порядком расстроили: «Все-таки я надеялся, что являюсь для него б'oльшим авторитетом. За этим юным максималистом нужен еще глаз да глаз. Особенно сейчас».

— И забудь думать о мести, — произнес он наконец. — Это не выход. Точнее, выход — для дикаря. Мы найдем убийцу, не сомневайся. И он будет наказан.

Брендон встал из-за стола. Стиви с сомнением поглядел на него.

— Обещаю! — закончил Брендон.


Теперь, стоя у окна, тупо уставившись на дома напротив, на залитую дождем мостовую, он уже сильно сомневался в том, что способен выполнить свое обещание.

Ему припомнилось, что мятежная натура Стивена Кларка тяготела к сильным, часто запредельным эмоциям — того же искала и в природе. Поэтому его друга всегда влекли мятежные стихии: вода, огонь, воздух. Стив обожал сильный ветер. В ветреную погоду у писателя всегда поднималось настроение, а творческая активность становилась небывалой — он мог работать сутками напролет.

Чего не мог сказать о себе Брендон. Непогода чаще навевала на него тоску, а сейчас, на фоне трагических событий, стала вгонять в настоящую панику.

Вошел Литгоу. Брендон повернулся и поглядел устало:

— Есть новости, Крис?

— Да. И неважные. Полиция вышла на след преступника.

— И?..

Литгоу, вскинув голову, отрапортовал:

— Предполагаемый убийца — брат убитого, Кейн Дадли. Ваш сын… — упавшим голосом завершил он.

— Что?! — взревел Брендон. — Бред… Нет, но это же бред! — Он диким взглядом вперился в Литгоу.

— Вероятность — девяносто процентов, — по обыкновению уточнил тот.

— Оставьте при себе свои проценты, Литгоу! — прокричал Брендон.

Он схватил мобильник, принялся судорожно набирать один номер за другим. Безрезультатно — все телефоны были недоступны. Брендон бросил мобильник на стол.

— Черт! Где Кейн?!

— Кейн Дадли… Его не могут найти уже вторые сутки. Похоже, пустился в бега, — виновато пожал плечами Литгоу. — Почувствовал, что круг сужается, и…

— Да вы затравили его! — снова заорал Брендон. — Почему я все узнаю последним?! Найдите мне его, Литгоу! Из-под земли достаньте!

— Сделаю все, что смогу, — как всегда лаконично отозвался тот.

— Я должен поговорить с Кейном до того, как его арестуют. Слышите?!

Литгоу кивнул и молча вышел.

А Брендон сел, обхватив голову руками.

— Боже мой, боже мой… — шептал он, все еще не веря услышанному.


Глава 11 | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 13