home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПРИКАЗ № 1

Март принес в прифронтовой Минск не только весну и бурное таяние снегов — по улицам гуляли ветры перемен. В ночь с первого на второе марта состоялось срочное совещание большевиков. На нем было принято решение создать в ближайшие дни Советы рабочих и солдатских депутатов.

Михайлов в течение дня второго марта посетил добрый десяток заводов и фабрик. Назавтра делегаты, представляющие рабочих и служащих, мобилизованных из центральных губерний России, избрали Совет предприятий комитета Земсоюза Западного фронта. Председателем исполкома, этого первого в Минске Совета, стал Михайлов.

Возбужденный и радостный, он шел поделиться новостями с возвратившимся из поездки по воинским частям Мясниковым.

— Миша!

Михайлов обернулся и увидел жену. Соня была встревожена. Она догнала его и тихо сказала:

— Ландер просил передать: полтора часа назад в город приехали представители Временного правительства Гучков и Щепкин. Карл Иванович очень обеспокоен их приездом.

— Этого надо было ждать! — Михайлов взял Соню под руку. — Идем к Мясникову...

Александр Федорович был дома. Обменявшись с Михайловым рукопожатием, он усадил гостей на диван и сразу же заговорил:

— Ну, Миша, и заваруха началась! Все бурлит, настоящий вулкан. Только что у меня были Любимов и Кнорин. Я поручил им не медля собрать инициативную группу. Надо прикинуть план дальнейших действий. Кстати, сегодня солдаты арестовали командующего войсками округа генерала Рауша. Каково?

— А ты знаешь о приезде в Минск гонцов Временного правительства Гучкова и Щепкина?

— Нет, — нахмурился Мясников. — Слетается воронье.

— Да, к власти сейчас отовсюду потянутся жадные руки эсеров и меньшевиков. Надо сделать все, чтобы не дать им убаюкать народ сладкими речами о свободе.

Часа через два все, кого Любимову и Кнорину удалось повидать, были в сборе. Соня вызвалась проверить, не привел ли кто-нибудь из них «хвоста», и посторожить на улице. Михайлов благодарно кивнул ей и попросил пришедших сказать, что им известно о событиях в городе. Доклады были короткими.

— Сегодня состоялось заседание Минской думы, — встал с листком бумаги Алимов. — Городской голова Хржонстовский сделал доклад на тему... — Алимов заглянул в листок: — «О положении переживаемого момента». Дума выразила соболезнование свергнутому царю. Хржонстовскому разрешено использовать любые средства для подавления революции в городе. Недавно закончилось экстренное совещание руководителей Земской управы, Городской думы и представителей от меньшевиков, эсеров и белорусских националистов. На этом совещании избран Временный комитет гражданских представителей. Гражданским комендантом города Минска назначен председатель Губернской земской управы Самойленко.

— Самойленко?! — воскликнул Антон Михайлович Крылов. — Я же помню, как этот господин в октябре четырнадцатого — он был тогда председателем Губернской земской управы — преподнес Николаю Второму хлеб-соль и заверял его, что минское земство счастливо жертвовать всем во славу царя и отечества. Ох, знаю я этого Самойленко — смесь хрена с редькой.

Все засмеялись.

— Нет, товарищи, — поднял руку Михайлов, — здесь не до смеха. Чуете, куда гнут эсеры и меньшевики? Они создают организационно-правовую основу своей власти. Посему предлагаю следующее. Первое. Постараться все наши организационные мероприятия провести настолько оперативно и гибко, чтобы представители буржуазных партий, а также гонцы Временного правительства не успели опомниться. — Тут Михайлов позволил себе улыбнуться. — По возможности даже заставить их поработать на нас. Второе. Вызвать в Минск нужное количество солдат-большевиков. Третье. Создать из числа солдат, рабочих и преданных им представителей молодежи милицию и не мешкая приступить к разоружению полиции и жандармерии. Кстати, кое-что в этом направлении нами уже предпринято. Наконец, завтра на общем собрании большевиков Минска избрать депутатов в Минский Совет. Необходимо в самые ближайшие дни по всему Западному фронту, всему белорусскому краю, во всех городах и селах избрать солдатские и крестьянские Советы. И последнее: завтра на собрании большевиков следует избрать Минский комитет партии большевиков. Я считаю, что председателем комитета должен стать Александр Федорович Мясников. — И, увидев растерянный взгляд Мясникова, добавил: — Не смотри, пожалуйста, так. Мы тебе доверяем и уверены, что ты справишься. Завтра постараемся убедить других членов партии.

Все предложения Михайлова были приняты. В доме кроме Мясникова остались только Михайлов и Алимов. Михайлов сел рядом с Алимовым на потертый кожаный диван и спросил:

— Откуда тебе известно о заседании Городской думы?

— У меня там есть свой человек.

— Я так и подумал, — кивнул Михайлов. — Надежный?

— Вполне.

— Держи его там. Нам сейчас очень важно знать о всех их замыслах. Как идет подготовка к разоружению полиции?

— Нормально, — ответил Алимов. — Изучили подходы, составили схемы помещений полицейских участков, тщательно подбирали людей в наши отряды. Уверен, что с заданием справимся. Командиров отрядов собираем сегодня в полночь для инструктажа.

— Да, я знаю. А как товарищи вооружены?

— Винтовки и револьверы. Я думаю, что другого оружия и не понадобится: все будет происходить в помещениях.

— Я просил выделить вам автомобили...

— И с этим порядок. Я сегодня встретился с шоферами трех грузовиков. Все трое — большевики.

При этих словах в комнату вошел запыхавшийся Гарбуз.

— Соня сказала, что вы еще здесь. Извините, товарищи, задержался по важной причине, — Гарбуз посмотрел на Алимова — Хорошо, что ты, Роман, познакомил меня с этим товарищем из Городской думы. Я только собрался сюда, как прибегает он и приносит копию приказа начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Алексеева. Вот послушайте. — Он достал лист бумаги и начал читать: — «Из Великих Лук на Полоцк едет депутация из 50 человек и обезоруживает жандармов... При появлении где-нибудь подобных самозваных делегаций таковые желательно не рассеивать, а стараться захватить и по возможности тут же назначить полевой суд, приговор которого приводить в исполнение».

Гарбуз оторвал глаза от бумаги:

— Что скажете?

— Только одно: что завтра Михаил и ты, Иосиф, официально будете назначены руководителями Минской милиции, — ответил Мясников. — Что еще?

— Позавчера у губернского тюремного инспектора Гесселя проходило совещание с участием полицмейстера...

— Погоди, погоди, Иосиф, — прервал его Михайлов. — А откуда тебе это известно?

— Все тот же товарищ...

Михайлов повернулся к Алимову:

— Роман, что это за такая всезнающая личность? Уж не с провокатором ли ты имеешь дело?

— Да нет, что вы, Михаил Александрович, это наш человек, большевик. Он в партию в девятьсот четвертом еще в Москве вступил. Был на фронте, а когда его ранило, попал в Минск. Был признан увечным воином и уже год работает у нас в городе. Несколько дней назад был назначен в Думу. Пользуется там доверием. И, между прочим, все время поддерживал связь с московскими товарищами. Когда я был в Москве, мне Надя Катурина дала его адрес.

Назвав имя девушки, Роман вдруг смутился. Михайлов вспомнил, что он вот так же покраснел, когда рассказывал о своей поездке из Москвы в Петроград. Спросил, пряча улыбку:

— Эта самая Надя и была твоей попутчицей при поездке в Петроград?

— Да, она, — отвечал Алимов. — Но это не важно. Главное, что она дала адрес очень нужного нам человека — Вячеслава Дмитриевича Онищука.

— Ясно, — сказал Мясников и обратился к Гарбузу. — Дальше, Иосиф.

— Так вот, позавчера на совещании у Гесселя присутствовали полицмейстер, уездный исправник, начальник конвойной команды и начальник губернской тюрьмы. Решался вопрос, как не допустить освобождения политических заключенных. Учредили дополнительный полицейский пост на углу Преображенской и Серпуховской, это рядом с тюрьмой, а также усилили резерв надзирателей в тюрьме. Приняты и еще кое-какие дополнительные меры.

— Ишь ты, — хмуро улыбнулся Михайлов, — для этих господ-товарищей враги царя — их враги. Они готовы сражаться за то, чтобы политические не увидели свободы. Нет, не выйдет! В самое ближайшее время наши товарищи будут на свободе! — Михайлов взволнованно ходил по комнате. Потом остановился возле Гарбуза и Алимова.

— Отнятое у полицейских оружие будем доставлять в помещение Земского союза на Петропавловской. Кстати, там ведь назначено совещание с командирами отрядов?

— Там, — кивнул Алимов.

— Хорошо. Я провожу Соню и к полночи буду там...

Дома Михайлова ждал сюрприз. Когда они в прихожей сняли пальто, Соня, улыбаясь, сказала:

— Миша, закрой глаза и иди за мной. — Взяла его за руку и повела в комнату. Зажгла свет. — Теперь смотри.

Михайлов открыл глаза и ахнул: на столе стояла новенькая пишущая машинка. Соня картинно села на стул и положила на клавиши руки:

— Диктуйте, товарищ начальник!

Еще в Чите Соня подрабатывала печатанием на машинке, и Михайлов это знал. Подыгрывая ей, он подошел к столу, сделал серьезное лицо, сказал:

— Пишите. Приказ номер один...

Соня быстро застучала по клавишам. Михайлов четким голосом продиктовал:

— Приказ номер один. Начальника Минской городской милиции о вступлении в должность. Сего числа, во исполнение приказа гражданского коменданта города Минска, я принял начальство над милицией в городе Минске.

Соня, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, спросила:

— Какую дату прикажете поставить, товарищ начальник милиции?

— Четвертого марта тысяча девятьсот семнадцатого года, — торжественно проговорил Михайлов. Осторожно вынув отпечатанный лист, он обнял жену за плечи. — Запомни этот момент, родная. Завтра день рождения Минской милиции.

— Завтра?

— Да, родная, да! Это будет милиция из революционных солдат, передовых рабочих, крестьян. Она станет вооруженной силой народа в борьбе против контрреволюции, против всякой нечисти, всегда всплывающей на поверхность во время больших социальных потрясений. — Он увидел, что Софья Алексеевна хочет подняться из-за машинки, и взмолился: — Сонечка, милая, поработай еще немножко. Коль у нас появилась возможность печатать, давай подготовим проект обращения начальника Минской милиции к населению города Минска.

Соня заправила новый лист, и Михайлов начал диктовать:

— Старый строй пал. Прежняя власть, опиравшаяся на произвол и насилие, исчезает по всей стране, и на ее месте возникает новая, сильная народным единством и доверием власть. Городская милиция уже разогнала полицейских и стражников, заняла городское полицейское управление и полицейские участки. Жандармское управление упразднено. Идет дружная работа по организации общественных сил...

Михайлов диктовал так спокойно и уверенно, что казалось — подобных документов он уже готовил немало. Соню, надо сказать, удивляло и другое, и она, оторвавшись от работы, спросила:

— Мишенька, а ты уверен, что так все и будет?

-Да, милая, поверь мне: так и будет!


КУПИТЕ ЦАРЯ | Приказ №1 | ВЕТРЫ ПЕРЕМЕН