home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВЕТРЫ ПЕРЕМЕН

В ту ночь Михайлов так и не сомкнул глаз. После инструктажа командиров отрядов, которые должны захватить помещения полицейского управления и участков, он занялся размещением солдат-большевиков, прибывших из фронтовых частей на подмогу рабочим и минскому гарнизону. Для большинства нашлось место в здании Земсоюза, а остальных пришлось устраивать на бывших конспиративных квартирах. «Бывших», потому что действия большевиков все более приобретали легальный характер.

Утро Михайлов, Мясников и другие товарищи целиком отдали подготовке партийного собрания большевиков города Минска, 3-й и 10-й армий Западного фронта. С докладом «О текущем моменте и задачах пролетариата» выступил Михайлов. Решением собрания был образован Временный исполком Минского Совета рабочих депутатов, а также было принято решение о выпуске газеты «Известия Минского Совета». Собрание рекомендовало Михайлова на должность заместителя председателя исполкома, редактора газеты и начальника милиции. Оно же предложило всем членам партии немедленно развернуть на предприятиях и в воинских частях работу по выборам делегатов в Советы рабочих и солдатских депутатов.

Соня с трудом заставила мужа перекусить. Они устроились в небольшом кабинете. Стульев не было, их все вынесли в зал, где проходило собрание, и Михайлов ел стоя.

— Ничего, ничего, Сонечка, — успокаивал он жену. — Сейчас каждая минута дорога. Главное — успеть! — Он быстро доел бутерброд, вытер носовым платком губы, потрогал усы, словно хотел проверить, на месте ли они, и весело посмотрел на Соню:

— Ну спасибо, жена, не дала умереть голодной смертью. А теперь выбирай: или иди домой, или — со мной на собрание рабочих и служащих Земсоюза. А потом, я думаю, на демонстрацию?

— С тобой! — не колеблясь, ответила Соня и шутливо погрозила Михайлову пальцем: — Ты меня, миленький, не отстраняй от революции. Я тебе не кто-нибудь, а большевичка, дочь большевика. И я хочу внести свою лепту, пусть маленькую, в дело революции.

— Не возражаю, — подхватил Михайлов жену под руку. — Пошли!

Рабочие и служащие предприятий Земсоюза поддержали все решения собрания большевиков и дружно откликнулись на предложение Михайлова выйти на демонстрацию.

Такого древний Минск не видел еще никогда. Самая большая улица города, Захарьевская, была битком забита колоннами рабочих и служащих с красными флагами в руках. Демонстрация в течение двух часов переросла в общегородскую. Прекратили работу все предприятия, мастерские, учреждения. Радостный дух свободы и революции царил в городе. Песни, знамена, лозунги... Настоящий праздник весны и человеческого счастья. Редкие городовые, издали завидев движущуюся массу демонстрантов, трусливо прятались в подворотни, спешили укрыться в переулках. Одного нерасторопного полицейского тут же разоружили. Этот мимолетный эпизод вывел Михайлова из возбужденно-праздничного состояния. Он наклонился к идущему рядом Мясникову.

— Саша, ты остаешься с демонстрантами, а я — к Самойленко.

Махнул Гарбузу, Алимову и Алексею Крылову: «За мной», потащил Соню за руку к тротуару. Подошедшим товарищам объяснил:

— Ну какая мы, скажите, милиция, если у нас даже нет мандата? — И решительно скомандовал: — Пошли!

Через несколько минут они подходили к зданию, у подъезда которого стоял солдат с винтовкой. Над головой у солдата косо висела наспех изготовленная вывеска: «Гражданский комендант города Минска». Михайлов поправил на голове фуражку и повторил:

— Пошли!

Часовой порывался что-то сказать, но его явно смущал вид Михайлова — офицер, хоть и без погон, чего доброго, еще морду набьет. Все же вытянулся в стойке «смирно» и пролепетал:

— Ваши документы, господа-товарищи!

— Я — начальник Минской милиции, а эти люди со мной!

Солдат промолчал. Поднялись на второй этаж и оказались у обитой кожей двери. Михайлов потянул ее на себя — открыта. Они оказались в просторной комнате. На письменном столе стояла пишущая машинка. Во второй комнате, поменьше, за огромным письменным столом сидел пожилой, с усталым видом человек. Михайлов громко сказал:

— Здравствуйте, господин Самойленко. Моя фамилия Михайлов. По решению Совета рабочих депутатов я назначен начальником городской милиции. Прошу вас как гражданского коменданта выдать мне соответствующий мандат.

Самойленко сделал вид, что не узнает Михайлова.

— Простите, но вы во внеурочное время... И потом, мы даже не обсуждали этого вопроса... — Он был явно растерян и лихорадочно искал выход. — Мы даже не знаем, кого вооружать...

Михайлов энергично махнул рукой:

— Не волнуйтесь, господин Самойленко. Я уже стою во главе вооруженных отрядов рабочих и солдат, так что сумею определить, кому передать оружие, изъятое у полиции. Мы пришли к вам только потому, что нам вместе предстоит работать, и хотелось бы, чтобы гражданский комендант понимал ситуацию правильно. Если вы не хотите выдать мне мандат за своей подписью, я получу его от революционного народа.

— Нет-нет, — поспешно возразил Самойленко, — я все понимаю. — И вдруг он ухватился за спасительную, как ему показалось, мысль. — Только мандат я вам выдам завтра. Сегодня нет даже машинистки...

Михайлов выбил козырь у него из рук:

— Не беспокойтесь, машинистку мы привели с собой. — Он показал рукой на Соню. — Ручаюсь, самая лучшая во всей губернии машинистка. Извольте диктовать, господин комендант.

Самойленко, вконец подавленный, растерянно кивнул и, взяв со стола какую-то толстую тетрадь, молча направился в приемную. Михайлов легонько подтолкнул Соню:

— Действуй!

Соня решительно пошла вслед за Самойленко, по-хозяйски расположилась за столом, четким движением заправила в машинку чистый лист:

— Я готова, господин комендант.

— Пишите. — Самойленко заглянул в свою тетрадь: — Приказ гражданского коменданта города Минска номер двадцать пять. — Пока Соня печатала этот текст, он положил тетрадь на край стола и сделал в ней какую-то запись. — Итак: о назначении... — опять сделал паузу, очевидно, раздумывая, как назвать Михайлова — господином или товарищем, и, найдя компромиссное решение, продолжил: — Михайлова начальником милиции. Написали?

— Да.

— Проставьте дату — 4 марта тысяча девятьсот семнадцатого года.

— Готово.

— Далее: служащий Всероссийского земского союза... — Самойленко посмотрел на Михайлова. — Простите, ваше имя-отчество?

— Михаил Александрович, — подсказал Михайлов, а сам подумал: «Ишь, черт, притворяется, а ведь отлично знает, совсем недавно величал меня по всей форме».

— ...Михаил Александрович Михайлов назначен мною с сего числа временным начальником милиции Всероссийского земского союза по охране порядка в городе. Прошу всех городских чинов полиции выдать Михайлову по описи имеющееся в их распоряжении оружие. — Самойленко выждал, пока Соня допишет текст. — Подпись: гражданский комендант города Минска Б. Самойленко.

Соня отбила последние слова, достала лист и положила его перед Самойленко. Тот придирчиво прочитал текст и удивленно поднял брови:

— Вы в самом деле профессионально печатаете. — Обмакнул перо в чернильницу, стоявшую на столе, и размашисто расписался.

Он уже несколько успокоился, даже, чувствуя, что переживает ответственный момент, приободрился и уже более уверенно сказал:

— А теперь возьмите, пожалуйста, вот в этом крайнем ящике чистый бланк. Будем печатать мандат.

Продиктовав текст, Самойленко скрепил свою подпись печатью и протянул документ Михайлову:

— Ну вот, теперь вы законный начальник милиции. Поздравляю.

Через несколько минут Михайлов, держа в руке только что изготовленное удостоверение в виде небольшого листка, остановился подле часового.

— Грамотный?

— Никак нет, ваше благородие.

— Э, брось, браток, не «благородие», а «товарищ». Слушай, что здесь написано: «Удостоверение. Предъявитель сего — временный начальник Минской городской гражданской милиции Михайлов Михаил Александрович, что подписано и приложением печати удостоверяется». Ясно, товарищ?

— Так точно, ваше... товарищ начальник милиции.

— Молодец.

— Рад стараться!

— Ты только, браток, не на этих господ, — Михайлов показал головой вверх, — а на революцию старайся.

— Так точно, буду стараться.


ПРИКАЗ № 1 | Приказ №1 | ВАШЕ ОРУЖИЕ, ГОСПОДИН ЖАНДАРМ!