home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ЧАРОН ВОСКРЕС?

Первое, о чем подумал Михайлов, — что голос одного из нападавших ему знаком. Двое перегораживали им с Соней дорогу, а один оказался за спиной. «Оружие у них, конечно, есть, — обдумывал положение Михайлов, — вон и руки держат в карманах. Но вряд ли прямо здесь, на улице, да еще недалеко от штаба, они откроют стрельбу».

У Михайлова тоже был наган. В правом кармане шинели. Но как незаметно достать его? А тут еще Соня. Она настолько испугалась, что вцепилась именно в правую руку мертвой хваткой. Чтобы выиграть время, Михайлов заговорил:

— Ну что ты, Сонечка? Не волнуйся, сейчас разберемся, в чем дело. — Сам же тем временем попытался освободить руку, чтобы выхватить наган. Нет, не удается. Он затылком чувствовал бандита, находившегося за спиной. Все наверняка следили за каждым его движением. И Михайлов, успокаивая жену, обнял ее за плечи. Тот же грубый голос спросил:

— Ну что, товарищ Михайлов, побеседуем?

«Черт возьми, так это же Чарон! — узнал наконец шпика Михайлов. — Но мне же Гарбуз сказал, что Чарона нет в живых. Неужели он обманул городской комитет и не исполнил приговор?»

Изо всех сил сохраняя спокойствие, он сказал:

— Вы, Чарон, в своем амплуа. Что вам угодно?

— Смотри-ка, узнал-таки! — удивился Чарон. — А я думал, креститься начнет, увидев перед собой покойничка, которому сам на подпольном суде требовал расстрела. — И тут же скомандовал: — А ну, марш в арку. Там, во дворе, и поговорим.

Михайлов хорошо изучил этот район и знал, что за аркой нет никакого двора — только развалины трех домов. Замысел бандитов был ясен: отвести в развалины и там убить. Самое важное сейчас — чтобы его не стали обыскивать. Скорее всего, они думают, что он безоружен. Надо воспользоваться этим! И Михайлов, слегка остановив Соню, с готовностью шагнул в черную пасть арки. Всего на секунду его правая рука оказалась вне поля зрения нападающих, но этого было достаточно. Михайлов выхватил наган, большим пальцем взвел курок и выстрелил в ближайшего бандита. Бил в упор, промах был исключен, и поэтому он, не мешкая, выстрелил во второго. Под сводами арки выстрелы гремели гулко и раскатисто. Метнулся назад, на тротуар. И вовремя: оставшийся бандит успел достать револьвер и целился в Соню. Михайлов опередил его — выстрелил, а сам одним рывком затащил вконец растерявшуюся жену под арку. Очевидно, бандит был ранен: он как-то неестественно подпрыгнул и бросился бежать вдоль стены дома. Михайлов огляделся: они с женой были одни.

Казалось, грохот выстрелов должен был поднять на ноги всю округу, но в наступившей вдруг тишине Михайлов слышал лишь всхлипывания Сони да свое собственное громкое дыхание. Двое сраженных его пулями бандитов лежали рядом. Михайлов попытался рассмотреть, нет ли еще кого-нибудь под аркой, но лишь черная тревожная темень стояла под каменным сводом. Он протянул жене наган:

— На, держи. Беги в штаб, позови наших.

— Мишенька, а как же ты?

Михайлов сжал ее локоть и как можно спокойнее сказал:

— Все будет хорошо, но сейчас нельзя медлить. Беги, Сонечка, зови наших! — Подумал секунду и добавил: — Только беги серединой улицы.

Соня, сжимая в правой руке наган, быстро побежала по булыжной мостовой. Михайлов какое-то время смотрел ей вслед, затем на всякий случай отступил в темноту и так стоял, настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Но все было спокойно. Даже грохот выстрелов, еще стоявший в ушах, казался чем-то нереальным.

«Странно, — думал Михайлов, — как будто ничего и не было: ни Чарона, ни бандитов, ни стрельбы».

Мысли его вдруг переключились на Гарбуза. Стало быть, он не исполнил приговора, вынесенного Чарону, и скрыл этот факт. Ничего себе! Теперь все выстраивалось в один ряд: его давешний спор с Любимовым, путаные рассуждения о либерализме, гуманном отношении к врагу. Что же все это значит? Нет, Михайлов не допускал, чтобы Гарбуз мог оказаться предателем. Здесь что-то не то. Но что?

Со стороны штаба послышался гулкий топот ног. Свои? Да, это была группа милиционеров. За ними следом прибежала и Соня. Михайлов приказал милиционерам прочесать близлежащие дворы и развалины. Трое при свете самодельных факелов приступили к осмотру места происшествия. Вскоре старший из них доложил:

— Один наповал, другой тяжело ранен, без сознания.

Соня держала мужа под руку и вся дрожала. Очевидно, только сейчас начала понимать, что с ними могло произойти.

На грузовом автомобиле приехали Мясников и Кнорин. Когда один из милиционеров вытащил из кармана убитого оружие, а затем перевернул его вверх лицом, Мясников воскликнул:

— Смотрите, уж не Чарон ли это?

— Он самый, Александр, наш давний знакомый.

— Так его же... — хотел что-то сказать Мясников, но Михайлов перебил:

— Подожди, Александр Федорович, разберемся чуть позже.

Убитого и раненого погрузили на машину, а Михайлов, Кнорин, Мясников и Соня пошли к штабу милиции пешком.

Михайлов проводил жену домой и сразу же поднялся в свой кабинет.

Мясников сидел на мягком старинном стуле и нервно барабанил пальцами по столу. Кнорин молча стоял у окна. Михайлов присел на кожаный диван и сразу заговорил о Чароне:

— Я его узнал по голосу и теперь жалею, что именно он убит, а не ранен.

— Чего жалеть? — проговорил Кнорин. — Ты просто восстановил справедливость и привел приговор в исполнение.

— Но как же случилось, что приговор оставался неисполненным? — вмешался Мясников. — Почему мы не знали об этом? Кто был ответственным за исполнение?

— Гарбуз, — угрюмо ответил Михайлов и тут же стал выкладывать по порядку все, что его тревожило последнее время в поведении Гарбуза.

— И что ты по этому поводу думаешь? — спросил Мясников.

— Если б не знал Иосифа больше десяти лет, не отбывал с ним ссылку — заподозрил бы самое худшее. Особенно сейчас, после этой истории с Чароном. Откуда бы ему, скажем, знать, что я настаивал на расстреле?

— Да-а, история, — глядя через окно в ночную мглу, проговорил Кнорин. — Скажем прямо, очень подозрительная история. Она становится еще более загадочной, когда пытаешься ответить на вопрос: почему именно в это время бандиты тебя поджидали?

— А может, случайная встреча? — вслух подумал Мясников. Михайлов с сомнением покачал головой:

— Вряд ли. Чарон сразу же назвал меня по фамилии, а ведь было темно, не разглядишь...

В кабинете наступила тишина. Каждый по-своему обдумывал, анализировал ситуацию. На душе у Михайлова было тяжело. Он-то знал Гарбуза лучше, чем кто-нибудь, считал его не только товарищем по партии, но и другом. После долгой паузы он предложил:

— Через двадцать минут совещание, нам надо идти. Люди все в сборе. Разрешите мне одному поговорить с Гарбузом. Уверен, что после этого разговора я смогу ответить на вопрос, кто он: свой или враг.

Мясников и Кнорин не возражали.


Как ни старался Михайлов назавтра выкроить время, чтобы поговорить с Гарбузом, все было тщетно: одно за другим набегали неотложные дела. Ничего не оставалось, как перенести разговор на следующий день. Уже близко к полуночи он собрался наконец домой. Думал, что Соня спит, и был очень удивлен, когда в обеих комнатах и на кухне увидел свет.

«Набралась вчера страху, — тепло подумал о жене и вдруг остро ощутил свою вину перед нею. — Все, больше таскать за собой не буду».

Открыл дверь своим ключом, вошел и застал на кухне неожиданную картину: Соня с Надей Катуриной пили чай и мирно беседовали. Стараясь не шуметь, снял шинель и тихонько, на цыпочках прошел к кухонной двери. Соня и Надя настолько заговорились, что не сразу заметили его — он успел молча посидеть на краешке табурета, стоявшего у двери.

— Ну вот, посмотри на него, — делано возмутилась Соня. — Считанные дни в милиции, а повадка как у самого что ни на есть прожженного сыщика. — Она подошла к мужу, обняла его за шею:

— Устал?

Михайлов поднял голову и увидел ее глаза: они спрашивали о другом. Соня, конечно, была еще под впечатлением вчерашнего случая, и именно поэтому во всех комнатах горел свет. Соне было страшно одной в квартире. Надя, скорее всего, приехала недавно, когда он был на совещании.

Он хотел что-то сказать жене, но ограничился благодарным взглядом и подошел к гостье:

— Ну, чаем тебя, я вижу, уже угостили. Теперь скажи, с чем к нам пожаловала?

— Скажу. — Надя лукаво улыбнулась. — Но сперва ты скажи, как Роман Алимов?

— Жив-здоров твой Роман, — рассмеялся Михайлов. — Знай он, что ты приехала, боюсь, и про задание забыл бы, сломя голову бросился б сюда.

— Задание? И что, я его не увижу?

— Года не пройдет, как увидишь, — Михайлов подсел к столу. — Итак, самые важные новости.

Надя вмиг посерьезнела:

— Во-первых, привет лично тебе, Мясникову, Кнорину, Ландеру и всем нашим товарищам. Во-вторых, я привезла новинки литературы, кое-какие партийные документы. В-третьих, и это, пожалуй, самое главное, я привезла тебе вот это. — Надя протянула Михайлову конверт, выждала, пока тот распечатает его, и сказала:

— Передал товарищ Ленин.

— А он что, уже в Петрограде?

— Да, несколько дней назад приехал. В мае будет напечатана его статья «Позабыли главное», в которой он делится мыслями о нынешней и будущей милиции. Владимир Ильич просил, чтобы вы прочли рукопись этой статьи и высказали свое мнение. Сам понимаешь, твое мнение как руководителя Минской милиции будет для Владимира Ильича очень важным. Он так и сказал: пусть не стесняется, если будет в чем-то несогласен. Ну вот, пожалуй, и все. А теперь, мои дорогие хозяева, без обиняков, дайте возможность бедной путешественнице, которая почти трое суток не спала, отдохнуть.

Пока Соня устраивала гостью на ночлег, Михайлов читал статью Ленина. Он так увлекся, что ничего не видел и не слышал. Некоторые места перечитывал по нескольку раз. Например, вот это: «...организовать ли сначала рабочую милицию, опираясь на рабочих крупнейших заводов, то есть на рабочих, наилучше организованных и способных выполнять роль милиционеров, или организовать сразу всеобщую обязательную службу всех взрослых мужчин и женщин в милиции, посвящающих этой службе одну или две недели в год, и тому подобное, этот вопрос не имеет принципиального значения. Если разные районы начнут по-разному, в этом нет худа: богаче будет опыт, развитие образования будет идти более плавно и ближе к указаниям практики».

Михайлов надолго и глубоко задумался, словно впитывая в себя суть прочитанного. Соня в очередной раз заглянула в кухню, улыбнулась про себя, тихонько прикрыла дверь и пошла к себе.

Часы пробили половину четвертого, когда Михайлов вспомнил, что пора ложиться. Еще раз, словно на прощание, пробежал глазами последний абзац: «Стойте за интересы бедного населения. Против империалистической войны... против восстановления полиции, за немедленную и безусловную замену ее всенародной милицией».

Откинулся на спинку стула: «Будем стоять, Владимир Ильич, будем создавать такую милицию».


КВАРТИРАНТЫ | Приказ №1 | ШЯШТОКАС ВСТУПАЕТ В ЗАГОВОР