home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ДЕЛО О ПОЖАРЕ

Алексей Крылов нашел-таки в полицейских архивах довольно пухлое дело о пожаре в доме управляющего банком Антонова и гибели при этом его жены и дочери. Несколько часов изучал материалы. Следователь явно клонил к тому, что поджог совершили двое крестьян, которые прислуживали в доме и после пожара исчезли. Их искали, в деле даже имелась справка об объявлении Малаша и Горбачени в розыск.

У Алексея возник ряд вопросов, на которые мог бы ответить сам Антонов, но встречаться сейчас с ним и заводить разговор о пожаре было нельзя, и Алексей решил съездить в деревню. Он поговорил с отцом. Антон Михайлович выпросил у Гарбуза лошадь и легкую пролетку; как-никак до деревни, где находился загородный дом Антонова, было не менее двадцати верст.

На следующий день, рано утром, Алексей, вооружившись винтовкой и револьвером, тронулся в путь. Сразу же за городом начинался лес. Узкая пыльная дорога извивалась меж огромных сосен. Алексей изредка понукал молодую кобылку, насвистывал что-то про себя и раздумывал о событиях, в которых он оказался прямым участником. Нет, многое ему еще не было ясно в этих круто развернувшихся событиях. Но, обладая природным умом и собственным чувством справедливости, он научился кое в чем разбираться, во всяком случае, четко отличал друзей от врагов. «Да, нам надо ухо держать востро с эсерами. Даже в Совете у них большинство, и если бы не Михайлов да Мясников, они бы и милицию сделали эсеровской».

Его размышления прервала показавшаяся вдали встречная телега. Невольно нащупал лежавшую в соломе винтовку. В такое смутное время при встрече с человеком в глухом месте надо быть начеку. Худая лошаденка медленно тащила старую крестьянскую телегу. В ней на охапке соломы полулежал старик. Когда телеги поравнялись, Алексей приподнял картуз:

— Здравствуйте. Не скажете, далеко ли до Залужья?

— День добрый, — приветливо ответил старик. — Да нет, недалече. Вот как свернете налево, там версты две всего и будет.

И действительно, проехав немного по узенькой, зажатой мелколесьем дорожке, Алексей неожиданно очутился на высокой сухой опушке. Внизу привольно раскинулась довольно большая деревня. Чуть левее, на пригорке, он сразу же увидел меж деревьями сада остов сгоревшего двухэтажного здания. От огня уцелели только каменные стены. Закопченные, с пустыми глазницами окон, они на фоне бурной зелени выглядели неестественно, словно их кто-то специально разрисовал черной краской, чтобы подчеркнуть нелепость соседства двухэтажного каменного дома с покосившимися, крытыми соломой, ушедшими в землю хатками.

, может быть, убогой хатенки он натянул вожжи:

— Тпру!

Кобылка послушно остановилась и сразу же потянулась к росшей у плетня траве. Алексей, разминая затекшие ноги, направился к покосившейся калитке. Толкнул ее и оказался в заросшем травой дворе. Слева у небольшого хлева копошились куры, чуть поодаль виднелась собачья конура. Бросив на нее выжидательный взгляд, Алексей облегченно вздохнул: владельца конуры явно не было. Вошел в полутемные сенцы и оттуда — в первую половину разделенной надвое хатки. Низкий, засиженный мухами потолок словно давил на него, и Алексей невольно пригнул голову. Прямо напротив двери — печь с густо закопченным зевом. У печи на перевернутом вверх дном бочонке — ведро с водой.

— Есть здесь кто?

Постояв немного и не дождавшись ответа, он сделал несколько шагов, потянул на себя некрашеную дверь и вошел в следующую комнату. Там на большой скамье сидела женщина и спокойно смотрела на гостя.

— Здравствуйте! — поздоровался Крылов и в нерешительности замер у порога.

— Добры день, человеча! — ответила хозяйка. — Проходь, кали ласка.

Алексей подошел к скамье и сел рядом с хозяйкой. Это была старуха. В глубокие морщины на ее лице, казалось, навечно забилась черная пыль. Она отложила в сторону ватную поддевку, которую держала в руках, и продолжала смотреть на Крылова маленькими слезившимися глазками.

— Одна живете, бабушка?

— Одна, сынок, одна. А у нас многие живут одни, мужиков на войну с германцами забрали.

— Кто ж у вас на фронте?

— Сыночки, их у меня двое, обоих забрали, и уже год весточки нема, усе вочы проглядела.

— А где ваш муж?

— Седьмой год, как умер.

Старушка говорила охотно, ничуть не стесняясь незнакомого человека. Постепенно речь зашла о делах деревенских, и вскоре Алексей знал о местных жителях больше, чем ему было нужно. Он решил, что настал момент поинтересоваться пожаром:

— Бабушка, когда я въезжал в деревню, то на пригорке увидел сгоревший дом. Чей он?

— Один богатый человек из Минска летом там жил. Однажды ночью дом сгорел. И женка того пана и дочь сгорели.

— Что ж это он сгорел?

— Разное болтають. Сначала люди говорили, будто дом подожгли наши мужики, которые служили у пана, — Малаш и Горбаченя. Но в прошлом году старый Мурашка поркался на попелище и нашел убитого Горбаченю. С дыркою в голове. Пошли разговоры, что наши мужики не виновны, их самих кто-то загубил.

— А в полицию сообщали?

— А кто его знает.

— Бабушка, а что говорят в деревне о хозяевах этого дома?

— Не ведаю, што говорят, — теперь уже сухо ответила старуха. Очевидно, любопытство гостя наконец-то показалось ей подозрительным.

Алексей не стал больше допытываться и, поблагодарив хозяйку, направился к следующему дому...

Весь день он ходил по дворам, крупицу за крупицей собирал сведения об Антоновых и пожаре.

Уже почти стемнело, когда добрался до Мурашки. Это был седой как лунь старик. Алексей вежливо поздоровался и спросил:

— Степан Иосифович, я приехал из Минска. Как бы нам поговорить?

Старик ответил сдержанно, но в хату пригласил.

— Вы, наверное, удивились, что я вас назвал по имени-отчеству, — начал Алексей. — Дело в том, что я — из милиции и приехал сюда по вопросу, связанному с пожаром в доме Антонова.

— А что это — милиция? — в голосе старика прозвучало любопытство.

— Милиция? Это вроде как полиции, только наоборот. Полиция прижимала рабочих и крестьян, а милиция сама состоит из рабочих и крестьян и, стало быть, борется за их интересы. С богачами борется, а заодно и с ворами, убийцами, жуликами. Вот даже о пожаре, как видите, не забыли, поэтому я и приехал. Но сперва хочу на ночлег попроситься, а то ночь на носу. Если в сарае сено есть, я там и пересплю. Вот только как бы кобылу во двор загнать? У меня в пролетке винтовка осталась. Казенная.

— У нас, хлопец, красть некому, так что цела твоя дубальтовка будет, — спокойно проговорил старик и направился к двери. — Пошли твою кобылу пристроим, а после и потолкуем.

Дед Мурашка оказался только на первый взгляд хмурым и неразговорчивым. Вскоре он охотно рассказывал Алексею о себе, о деревне, не скрывал радости, что царю «дали по шапке».

— Степан Иосифович, а вы помните Антонова?

— А как же. Бывало, у него случалось подзаработать. Неплохой человек, спокойный, обходительный.

Чем дальше, тем больше разговор принимал непринужденный и откровенный характер. Вскоре Мурашка даже предложил гостю поужинать. Только сейчас Крылов понял, как он голоден, что с утра ничего не ел.

— А чего ж, давайте повечеряем. — Алексей подошел к небольшой, темной от времени скамейке, на которой лежал его вещмешок, достал из него несколько кусочков сахара, полбуханки хлеба и выложил все на стол. — Вот, кое-что у меня есть с собой.

Старик подошел к печи, кряхтя, взял ухват и вытащил на загнетку небольшой черный горшок.

— А у меня — бульба. — Он поставил горшок прямо на стол, молча вышел в сени и через минуту принес небольшой кусочек сала. — И сальца трошки найдется.

Сели за стол, и хозяин пододвинул гостю жестяную миску с тонко нарезанным салом:

— Угощайся, хлопец. Сало с бульбой силы чалавеку придает.

— Спасибо, — ответил Алексей и с удовольствием принялся есть. Но через минуту, видя, что хозяин съел одну картофелину и больше не берет, спросил:

— Степан Иосифович, как вы думаете, отчего в доме Антоновых пожар случился?

Старик не торопился с ответом. Заскорузлыми пальцами взял небольшую картофелину, откусил и, задумчиво глядя мимо гостя, заговорил:

— Я так скажу, хлопец: тут дело темное. Следчий говорил, будто мужики наши подожгли. Неправда. Другими людьми это сделано. — Старик опять надкусил картофелину, прожевал и, подумав, продолжил: — Кому-то другому этот пожар был нужен!

— Как вы думаете, кому?

Старик опять замолчал, пауза настолько затянулась, что Алексей хотел уже повторить вопрос, но старик заговорил чуть раньше. Он впервые посмотрел в глаза гостю и тем же спокойным и ровным голосом сказал:

— Думаю, хлопче, что тут баба замешана.

— Почему вы так считаете, дедушка?

На лице старика появилось некое подобие улыбки. Он доел картофелину, хотел взять следующую, но передумал и вытер пальцы.

— Ты что, думаешь, я ничего в жизни не кумекаю? — Он посерьезнел, придвинулся ближе к Алексею. — Мы, старые, тут потолковали меж собой и решили, что не зря к нам в деревню одна дамочка несколько раз наведывалась, каких-то двух мужиков с собой в тарантасе привозила, домом Антонова интересовалась. Мужики перед самым пожаром, вечером, видели этих двух недалеко от деревни, в лесу. Скажи мне, чего бы им ховаться в кустах? В ту же ночь и сгорел дом.

— Я слышал, что у Антоновых была хорошая собака. Она же чужих бы близко не подпустила. Что вы на это скажете?

— А то и скажу, хлопец, что надо собаку искать. И скорее всего — в колодце. Я прикидывал: негде ей больше быть.

Алексей отметил про себя следовательскую хватку старика, но, на всякий случай, переспросил:

— В колодце? Почему вы так думаете?

— Да она поначалу брехала, а потом слышу — скулит. Долго скулила — не иначе плавала, пока силы были.

— А что, воду из колодца не вычерпывали?

— С нами следчий и говорить не захотел. А зря, многое узнал бы.

— А что, если мы завтра вычерпаем воду из колодца? — загорелся Алексей. — Сразу же и проверим вашу версию.

— Как это — версию?

— Ну, вашу догадку, что те двое мужчин, которых видели в лесу, причастны к пожару.

— Можно, — махнул рукой старик, — колодец там не глубокий, воды много не будет.

«Если нам удастся обнаружить в колодце труп собаки, — размышлял Алексей, — то версия Мурашки подтвердится. Ни Малашу, ни Горбачене убивать собаку никакого смысла не было: она их хорошо знала и на них не лаяла».

Назавтра у колодца собралось четверо стариков и двое подростков лет по пятнадцать. Первым делом они отремонтировали ворот и прикрепили к нему новую веревку с большой деревянной бадьей. Один из парней встал у ворота с одного конца, а с другого — седой широкогрудый старик. Остальные ждали своей очереди. Получилось так, что Крылов и Мурашка на некоторое время превратились в зрителей. Алексей попросил:

— Степан Иосифович, покажите, пожалуйста, где вы нашли останки Горбачени.

Старик молча кивнул и зашагал к пожарищу.

По крутой каменной лестнице спустились на уровень подвала. Здесь было сумрачно, сыро и прохладно. Мурашка остановился у кучи старой, обгорелой мебели.

— Вот тут я нашел старую железную кровать и хотел было ее вытащить. Стал тащить и чуть не обомлел: человек обгорелый! Позвал людей, свечки принесли. Одним словом, это и был Горбаченя. А череп проломан. Если б поискать, здесь бы и Антона Малаша нашли.

— Следователь знал об этом?

— Куда там! — хмуро промолвил Мурашка, подымаясь по лестнице. — Им надо было скорей объявить, что Малаш и Горбаченя по пьянке дом спалили, а сами сбежали. Этим все и кончилось.

— Ясно. А труп Горбачени вы позже нашли?

— Известно, позже.

В этот момент у колодца послышались возбужденные голоса: багром со дна извлекли полусгнивший труп собаки. Алексей посмотрел на Мурашку:

— Кажется, вы правы: Малаш и Горбаченя тут ни при чем. — И он начал выяснять, как выглядели те двое мужчин, которых видели накануне пожара. Затем расспросил о женщине, приезжавшей в деревню вместе с этими мужчинами. По всем приметам, речь шла о нынешней жене Антонова.


ЛОШАДИ ДЛЯ ДАНИЛЫ | Приказ №1 | ТАКТИКА — ВЫЖИДАНИЕ