home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВДОВСТВО НЕ СОСТОИТСЯ

Утром Крылову-старшему позвонили железнодорожники и сообщили, что поездом убит неизвестный мужчина. Это навело Крылова на дерзкую мысль, и он немедленно направил на станцию сына. Алексей задание отца выполнил четко: труп был доставлен в морг ближайшей от штаба больницы. Теперь этому трупу предстояло сыграть немалую роль в деле разоблачения Антоновой. Но тут вдруг вмешалось непредвиденное обстоятельство: на следующее утро в морге случился пожар. Снова Алексей поехал в больницу. Возвратившись, он успокоил впавшего было в уныние отца:

— Труп здорово обгорел, но, я думаю, он нам тем более пригодится. Ты строил расчеты на том, что Антонова не захочет видеть убитого. А теперь можем и показать — все равно не узнает.

— Хорошо, — сказал Антон Михайлович. — Давай связывайся с Шяштокасом и Дмитриевым...

К вечеру в том же кабинете собрались уже вчетвером.

— Михайлов и Гарбуз одобрили наше предложение. Так что на деле Антоновой будем ставить точку, — сказал Крылов-старший.

— Кого даете нам в помощь? — спросил Шяштокас.

— Выделено семь милиционеров и грузовой автомобиль.

— Автомобиль — это хорошо. Он у меня запланирован. — Шяштокас обернулся к Дмитриеву. — Кстати, ты умеешь водить автомобиль?

— Нет, ты же ей сказал — учусь.

— Хуже... — Шяштокас на секунду задумался. — А знаешь, как мы сделаем? Попросим шофера подогнать автомобиль к Губернаторскому саду, ты сядешь за руль, а я дам Антоновой возможность на тебя взглянуть. Думаю, этого будет достаточно...

Через полчаса Шяштокас уже прохаживался у входа в Губернаторский сад. Антонова появилась минута в минуту.

— Ну, как дела?

— Дела у прокурора, а у нас маленькие и притом темные делишки. Где покойник?

— Какой покойник? — переспросила Антонова, но тут же спохватилась: — Ах, Альгис, ну и шутки! Любомир дома. А вы что, уже готовы?

— Естественно, мадам. Если угодно, я вам кое-что покажу.

Они направились к стоявшему за углом сада автомобилю, и Антонова сразу же узнала Дмитриева.

— Великолепно! — От радости она даже хлопнула в ладоши. — Когда приступите к делу?

— Если не возражаете — немедленно.

— Господи! Я так долго ждала этого момента. Что я должна делать?

Шяштокас оглянулся и уже серьезным тоном сказал:

— Ступайте домой и любыми средствами вытащите своего Любомира на улицу. Придумайте сами, что ему сказать.

— Не беспокойтесь, я просто выведу его на прогулку. Только скажите: где вы хотите это сделать?

Шяштокас решил покуражиться:

— Помнится, у нас был на этот счет разговор. Но, если хотите, все произойдет у вас на глазах.

— Здесь? Прямо на улице? Альгис, голубчик, а нельзя ли где-нибудь подальше? Я, скажем, поведу его гулять на тот берег Свислочи, а там отлучусь, ну, вроде как по нужде...

Шяштокас сделал вид, будто задумался, а затем предложил:

— Я хотел, чтобы вы сами видели нашу, так сказать, работу. Ладно, сделаем иначе. Вы с ним прогуливаетесь, мы подходим и говорим, что мы из полиции...

— Из милиции, голубчик, из милиции, — поспешно поправила его Антонова.

— Да-да, из милиции. Предлагаем ему пройти с нами, садим в автомобиль и увозим. Но это несколько усложнит дело... Понимаете?

Шяштокас играл вдохновенно: он явно выторговывал дополнительную плату. Антонова, не мешкая, нервно согласилась:

— Хорошо, хорошо, я учту это при расчете.

— О, мадам, заранее вам благодарен. Тогда идите и не забудьте сунуть ему в карман какой-нибудь документ.

— А это зачем?

— Дорогая, — усмехнулся Альгис, — не будете же вы настаивать, чтобы труп, весь в крови, в грязи, мы в качестве доказательства, что дело сделано, везли к вам прямо домой?

— Да-да, вы правы. Я придумаю что-нибудь.

— Ну, тогда в путь. Когда мы его увезем, идите домой и готовьте наш гонорар, после чего можете приступать к подготовке похорон.

Антонова ушла. Шяштокас, убедившись, что Алексей Крылов и еще два товарища последовали за ней, быстро направился к автомобилю.

Дмитриев встретил его озабоченным вопросом:

— Слушай, а как же мы его увезем, когда я даже не знаю, как эта железная телега заводится?

— Ручкой, дорогой, ручкой. За руль сяду я. И до конца квартала как-нибудь доеду. А там, за углом, меня сменит шофер, которого ты сейчас пойдешь предупредишь.

Дмитриев быстро исполнил поручение и присоединился к Шяштокасу. Потянулись томительные минуты ожидания. Полчаса, час... Шяштокас начал уже жалеть, что не оговорил с Антоновой запасный вариант — на случай, если муж откажется пойти с нею на прогулку. Но тревога оказалась напрасной: они одновременно увидели шествующую вдоль ограды Губернаторского сада парочку. Перешли на другую сторону с тем, чтобы пропустить Антоновых вперед. Шяштокас тихо сказал:

— Глядя на них со стороны, можно подумать, что это благополучнейшая в мире чета.

— А что такое «чета»?

— Ну, супруги, муж и жена.

— Ага, ясно. Ну что, пошли?

Они перешли улицу. Шяштокас сел за руль, а Дмитриев взял рукоятку и начал заводить мотор. Крутить пришлось долго. Дмитриев уже начал выходить из себя, а тут еще, вытирая со лба пот, увидел расплывшееся в улыбке лицо Шяштокаса. Не выдержал — и чертыхнулся. Как будто именно от этого мотор чихнул и наконец заработал. Дмитриев сел рядом с Шяштокасом:

— Что, смешно?

— Очень. Ты сорок два оборота сделал. Запомни это число: следующий раз продолжишь счет.

— Нет уж, извини, следующего раза не будет — твоя очередь. Альгис, стой! Мы уже их обогнали.

— Вижу.

Машина резко затормозила — это Шяштокас неумело ее остановил. К счастью, мотор не заглох. Они оба пошли навстречу приближающейся парочке. Шяштокаса в который раз поразило лицо Антоновой: спокойное, улыбающееся. Держа под руку мужа, она, казалось, внимательно слушала его и никого вокруг не замечала. Шяштокас, тронув за локоть Антонова, вежливо спросил:

— Простите, вы будете Антонов Любомир Святославович?

Тот остановился и недоуменно ответил:

— Да, я. А в чем дело?

— Мы — сотрудники Минской городской милиции. Вам надо срочно проехать с нами в штаб, есть очень важный разговор. Извините, что останавливаем на улице. Мы были у вас дома, служанка сказала: пошли на прогулку. Пришлось догонять.

Не давая Антонову опомниться, Шяштокас жестом пригласил его в автомобиль. Антонова, сделав удивленное лицо, спросила:

— Господа, что случилось? Я его супруга.

— Ничего, мадам, не случилось. Просто нам надо переговорить с Любомиром Святославовичем.

— А мне можно поехать с вами?

— О, с удовольствием разрешил бы, но у нас только два места в кабине. А приглашать вас в кузов неловко. Так что, извините, гражданочка, но вам придется пройтись пешком.

— Ничего, дорогая, — Антонов успокаивающе дотронулся до руки жены. — Не волнуйся, иди домой, я скоро приду. Здесь какое-то недоразумение.

И он с хмурым лицом направился к автомобилю. Шяштокас сел за руль, а Дмитриев устроился на подножке. Мотор заурчал громче, и автомобиль, дернувшись несколько раз, покатил по улице. Дмитриев видел, как Антонова, проводив машину взглядом, повернулась и быстро зашагала в сторону своего дома.

За углом к машине подбежал водитель. Шяштокас молча уступил ему место за рулем, а сам встал на свободную подножку. Через несколько минут автомобиль въезжал во двор штаба милиции. Черный ход был открыт, и Антонова провели в кабинет Антона Михайловича Крылова. Тот уже заждался.

— Любомир Святославович, у нас к вам серьезный разговор. Мы вынуждены были привезти вас сюда, ибо вашей жизни угрожает опасность.

— Меня хотят убить?! За что?

— Кое-кому захотелось завладеть вашим имуществом.

— Господи, кому я понадобился?

— Да говорю же вам, не вы понадобились, а ваше имущество: деньги, драгоценности.

— Нет, здесь что-то не то.

— То, Любомир Святославович, к сожалению, то.

Антон Михайлович сначала не собирался говорить Антонову, что заговор против него подготовила собственная жена, но теперь пришел к выводу, что лучше сказать правду. Он отодвинул в сторону телефонный аппарат, словно тот мешал ему видеть собеседника, и продолжил:

— Наберитесь терпения и выслушайте: убить вас собирается ваша нынешняя жена Людмила Андреевна...

— Чушь какая-то, — нервно повел плечами Антонов. — Да вы знаете, как она меня любит?

— Знаем. Но еще сильнее она любит небезызвестного вам Злобича Игоря Сергеевича.

— Не может быть. Это просто чудовищно, это оговор честной, порядочной женщины...

— Перестаньте, Любомир Святославович, — перебил Крылов. — Помолчите немного и послушайте. Скажите, как погибли ваша первая жена и дочь?

— У меня было небольшое имение. Ну, скажем, дача. В четырнадцатом году двое пьяных крестьян подожгли дом. В огне сгорели моя супруга и дочь. Поджигатели скрылись. Вы можете сами в этом убедиться, если обратитесь к следственным архивам.

— Мы обратились. И пришли к выводу, что следствие велось из рук вон плохо и пошло по ложному следу. Наш сотрудник побывал в деревне, где было ваше имение, и разыскал крестьян, которые уже после отъезда следователей обнаружили трупы тех людей, которых сочли поджигателями. А настоящие убийцы — Людмила Андреевна Журавкина и ее двое дружков Писляк и Проскурин, которых она специально для этой акции привезла из Смоленска, — остались безнаказанными. Более того, Журавкина добилась своей цели: вышла за вас замуж и получила доступ к вашему состоянию. А теперь она решила пойти до конца. Нашла молодого симпатичного человека — я вам уже о нем говорил, его фамилия Злобич — поссорила его с невестой, опутала долговыми сетями и рассчитывает после расправы с вами выйти за него замуж. Каково?

— Уму непостижимо. — Антонов опустил голову и на какое-то время задумался. В кабинете наступила гнетущая и тревожная тишина. Наконец Антонов спросил: — А откуда вы все это знаете?

Вместо ответа Крылов поинтересовался:

— Скажите, вы ведь знакомы со Злобичем?

— Конечно. Но с его стороны я ничего подозрительного не наблюдал. Вот в отношении пожара кое-что припоминаю: Людмила Андреевна, тогда еще на правах друга семьи, возила туда своих знакомых. Я хотел сделать ремонт дома, и она сказала, что эти люди могут быть мне полезны. Они действительно были из Смоленска.

— Да, у меня еще вопрос, — оживился Антон Михайлович. — Дело в том, что за ваше убийство Людмила Андреевна сегодня же обязалась выплатить вознаграждение. Но лишь после того, как ей будет предъявлено доказательство вашей смерти. Не уговаривала ли она вас, когда вы собирались на прогулку, взять с собой какой-нибудь документ?

— Да, я еще не мог сообразить, зачем это понадобилось, — растерянно пробормотал Антонов. — Взял только рецепт, его вчера выписал мне доктор. Мы договорились, что во время прогулки зайдем в аптеку и получим это лекарство. — Антонов достал из кармана большой кожаный кошелек, извлек из него рецепт и положил на стол. — Вот. Господи, где взять силы, чтобы пережить все это?

— Крепитесь, силы вам действительно понадобятся. Ради вашей же безопасности мы вас пока, до завершения операции, оставим здесь. Ну, а чтобы вам было о чем на досуге подумать, перейдем ко второму вопросу. Мы предлагаем вам рассказать обо всех махинациях и аферах, которые были вами осуществлены в бытность управляющего банком, и возвратить присвоенные деньги. — Крылов увидел, что Антонов хочет возразить, поднял руку. — Подождите, выслушайте меня внимательно. Во-первых, вы сами видите, что мы уже кое-что знаем. Добавлю: компетентные люди, которым мы это поручили, несколько дней тщательно и не без успеха изучают банковские документы. Во-вторых, мы изобличили гражданку Журавкину в поджоге и убийстве вашей супруги и дочери, а также в подготовке еще одного убийства — речь идет о вас. Ей нечего терять, она сама выдаст нам деньги, драгоценности и, конечно, расскажет о вас все, что ей известно. Так не лучше ли вам чистосердечным признанием облегчить свою судьбу? Вот над этим подумайте хорошенько. С учетом военного времени.

Едва Шяштокас и Дмитриев сдали Антонова дежурному, как появился запыхавшийся Алексей Крылов.

— Ну, Альгис, и заставил же ты нас поволноваться, когда машина вдруг начала дергаться и прыгать, как коза.

— Зря волновался, дорогой: если понадобится, я и паровоз поведу, даже в аэроплан сяду.

— Ну, расхвастался! — махнул рукой Алексей и тут же стал докладывать подошедшему Антону Михайловичу: — Товарищ начальник отделения...

— Ладно, не валяй дурака, — одернул отец сына. — Итак, чем занималась вдова после того, как увезли на смерть ее мужа?

— Не стала терять времени. Пришла домой, выпроводила служанку и с полчаса чем-то там занималась. Затем появилась во дворе с эмалированным ведром и лопатой. Пошла в сад и в дальнем углу закопала это ведро. После этого вошла в дом и минут через двадцать появилась уже в другой одежде. В руках у нее был небольшой чемоданчик. Возле банка ее дожидался уже знакомый нам Злобич. Пошли к нему домой, оттуда она вышла минут через пять одна и уже без чемоданчика. Быстро возвратилась к себе и показалась на улице только минут через пятнадцать. В руках — опять-таки небольшой чемоданчик. Направилась по Петропавловской вниз, в сторону реки. Хлопцы пошли за ней, а я — сюда, как и было приказано.

— Прячет что-то у своих знакомых, — задумчиво проговорил Антон Михайлович. — Даже Злобича не забыла. Интересно, скажет он нам об этом или нет?

— Поживем — увидим, — отозвался Шяштокас. — Я думаю, Антон Михайлович, что торопиться не надо. Пусть побегает по знакомым, а когда набегается, мы пойдем по этим адресам.

— Я тоже так думаю, — согласился Крылов-старший. — А когда вы явитесь к ней с докладом, что дело сделано?

— Я считаю, завтра или даже послезавтра.


КОЕ-ЧТО ОБ АНТОНОВОЙ | Приказ №1 | КОНЕЦ «ОБЪЕДИНЕНКИ»