home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


СВИДАНИЕ В ЛЕСУ

Прямо с собрания Михайлов направился в штаб. Первым делом заглянул к Антону Михайловичу Крылову. Сегодня Роман Алимов и Альгис Шяштокас пошли на встречу с главарем банды. Крылов-старший поспешил ответить на его молчаливый вопрос:

— Пока никаких сведений нет.

Михайлов прошел к себе, сел за стол, просмотрел несколько бумаг, но сосредоточиться не мог. «Как они там, наши хлопцы? Хоть бы выдюжили...»

А Шяштокас и Алимов в это время шли, куда вел их Сашка-цыган, и непринужденно болтали о пустяках. На самом же деле нервы у обоих были напряжены до предела: они, совершенно безоружные, шли прямо в пасть безжалостному, хитрому врагу. Сашка, наоборот, был весел: он рассчитывал получить с Данилы плату за лошадей. Алимов успел заметить, что главная черта Сашкиной натуры — жадность. При виде денег, даже при разговоре о них его глаза начинали блестеть. «Деньги — это сила, — говорил он. — Когда я держу золотые в руках, то чувствую себя самым сильным человеком на земле».

Алимов искоса посматривал на Сашку. В профиль лицо его выглядело совсем иссохшим, острый кадык и длинный крючковатый нос придавали ему хищное выражение.

«А что, такой может за золото родного отца отправить на тот свет». Алимов вспомнил: когда Сашка спросил у Шяштокаса, есть ли у богача золотишко, и получил утвердительный ответ, он цокнул языком и заявил: «Пойду-ка и я с вами — люблю такую работу». «Ты хладнокровно, — думал Роман, — и революционеров продавал охранке. Ничего, посмотрим, как ты завертишься, когда придется отвечать перед законом».

Сашка неожиданно улыбнулся;

— Чего молчите, мужики?

— А о чем говорить? — хмуро бросил Шяштокас. — Разве что спросить: куда мы идем?

— Мне сказано прийти с вами в лес, там нас встретят.

— Боится нас Данила по-домашнему принимать, — усмехнулся Роман. — Он, наверное, и с тобой так играет?

— Не обижайтесь на него, хлопцы, конспирация есть конспирация. Человек головой рискует.

— А брось ты! — махнул рукой Шяштокас. — Ничем он не рискует. Полиция разогнана, а что возьмешь с этой милиции? Бегают с повязками на рукавах вчерашние рабочие и солдаты. Что они сделают с настоящим вором или жуликом?

В этот момент они вошли в лес, и почти сразу же из кустов вышла группа людей. Один из них — высокий и худой — спокойно сказал:

— Ну, здравствуйте, странники, с прибытием вас. «Венчиков! — догадался Алимов. — Конечно, он. Высокий, худой, залысины, вон и зубы золотые — все приметы сходятся».

Венчиков поздоровался с каждым за руку и предложил:

— Пойдемте со мной. А вы, — он посмотрел на своих людей и на Сашку, — подождите здесь.

Он, повернувшись, шагнул в орешник. Шяштокас и Алимов молча двинулись за ним. Пройдя десяток шагов, Венчиков остановился, присел на пень. Шяштокасу и Алимову пришлось сесть прямо на траву.

— Ну что ж, рассказывайте, кто вы, откуда и так далее.

Алимов, как они с Шяштокасом и договорились, повел речь первым:

— Послушай, господин-товарищ, надеюсь, мы не на допросе у следователя? Мы же тебе вопросов не задаем. Думаем, что и ты не любишь время даром терять.

Этот тон несколько озадачил Венчикова, но не вывел из себя. Он подумал: «Сморчки, считают меня овощем с одного с ними огорода, где им знать, кто я на самом деле».

Снисходительно улыбнулся и довольно миролюбиво сказал:

— Ладно-ладно, не буду. Тем более что я о вас знаю в сто раз больше, чем вы обо мне. Итак, у вас есть дельце неплохое по части экспроприации экспроприированного. Свои вопросы я снимаю и жду предложений.

Алимов кивнул Шяштокасу:

-Давай, Альгис, говори.

Шяштокас не торопясь, красочно рассказал о «богаче», который собрался дать деру в Париж или даже в Америку.

Венчиков долго расспрашивал Шяштокаса о Лурикове, как они нарекли Фурсова, об охране дома.

— Как ты получил доступ в этот дом?

— Меня свела с хозяином одна мадам, которой я оказал небольшую услугу. Сперва хотела отделаться какой-то картиной. А я говорю: мне бы что-нибудь постоянное. Словом, теперь там работаю.

— Чем именно занимаешься?

— Слежу за исправностью водопровода, электричества. А вчера, например, ремонтировал крышу мансарды: третьего дня, если помнишь, был дождь, и она протекла.

— Узнал, где они хранят деньги и драгоценности?

— Конечно, узнал: в сейфе сумасшедшей конструкции. Четыре сложнейших замка, в том числе один цифровой.

— Не думал, как открыть?

— Думал, и не раз, — усмехнулся Шяштокас. — Если бы смог я один или вот с ним, — он кивнул в сторону Алимова, — то сейчас здесь не сидел бы. — И он прилег на правый бок.

— А что у него за драгоценности?

— Сам я не видел, но, если верить горничной, она же и домработница, то особенно много бриллиантов, жемчуга и червонного золота.

— Где он хранит ключи от сейфа?

— Поди спроси, — чуть заметно улыбнулся Шяштокас. — Да и что толку, он же код от цифрового замка в башке хранит.

— Выходит, если мы, к примеру, повяжем охрану, перебьем собак, то все равно в сейф не залезем. Что же ты предлагаешь?

— Я вижу единственный путь. — Шяштокас сел прямо. — Хозяин — человек очень боязливый, прямо сказать, трус. Если поприжать его, предложить выбор — уверен, он предпочтет жизнь. Тем более что всего он наверняка не отдаст, кое-что останется.

Венчиков задумался. Дело идет к тому, что с большевиками в ближайшее время будет покончено и он сможет выйти из подполья. А если верить этим двум простакам, которых привел не раз проверенный на деле цыган, то у него есть реальный шанс разбогатеть. Настолько реальный, что встает вопрос: как упустить по возможности меньшую часть добычи? Для этого надо принять участие в нападении самому. «А если хозяин запомнит меня в лицо? Хотя нет, оставлять его в живых я не собираюсь. Как и этих двоих, которые тоже потребуют свою долю».

— Хорошо, — сказал он, вставая, — через четыре дня жду вас на этом же месте. Тогда и примем окончательный план действий.

— А чего ждать? — пожал плечами Алимов. — За четыре дня много воды утечет.

— Золото — не вода, не утечет.

Не мог же Венчиков сказать, что на ближайшие три дня у него свои планы: готовилось несколько акций против большевиков. Да и что касается плана, он тоже не соврал: дело требовало изучения, проверки. Не хватало еще угодить в западню. Хотя, честно говоря, никаких дурных предчувствий у него не было.


КОНЕЦ «ОБЪЕДИНЕНКИ» | Приказ №1 | «Я НЕ ХОТЕЛА ЕГО СМЕРТИ»