home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


КОНЕЦ БАНДЫ

Утром Сашка привел Шяштокаса и Алимова к Венчикову. На этот раз главарь банды принял их в том самом доме на окраине города, где у бандитов было что-то вроде перевалочной базы и куда пригонял однажды Сашка своих лошадей. С тех пор дом находился под наблюдением. Алимов невольно улыбнулся, представив себе, как чешут затылки хлопцы, которые в этот момент, конечно же, видят их.

«Чего доброго, решат, что мы играем в двойную игру», — подумал Роман и взглянул на Шяштокаса. Альгис тоже чуть заметно улыбнулся: очевидно, та же мысль появилась и у него.

Как только они приблизились к воротам, словно сама собой отворилась небольшая калитка. Во дворе их встретили двое хмурых мужчин и проводили в дом. В большой светлой комнате за столом, заставленным разной снедью и бутылками со спиртным, одиноко восседал Венчиков. Он сдержанно кивнул гостям, жестом отпустил своих и, едва те двое скользнули за дверь, предложил:

— Присаживайтесь, господа, позавтракаем.

Шяштокас и Алимов давно не видели такого обилия еды и, как по команде, сглотнули слюну. Отказываться от угощения не было никакого смысла. Сели. Выпили по стопке водки, закусили. Все это делалось в молчании. Каждый пил за успех своего дела. Затем Венчиков пересел на диван, потянулся, сосредоточенно поковырял спичкой в зубах, словно ничего на свете для него не было важнее. И только после этого, изобразив какое-то подобие улыбки, заговорил:

— Хочу сегодня покончить с нашим делом. План я продумал лично, и поэтому обсуждать его не будем. Только оговорим, кто и что будет делать. Первое: вы с помощью троих моих парней подкарауливаете на улице Лурикова, садите в автомобиль, который я вам дам, и привозите сюда.

Такой ход не входил в планы милиции, и Шяштокас, словно забыв о сделанном Венчиковым предупреждении, возразил:

— Что-то больно сложно. Почему не явиться прямо к нему домой, как раньше думали?

— Тут есть психологический момент, — с видом превосходства заявил Венчиков. — Дома он может нам ничего не сказать или станет тянуть время в надежде на спасение. Когда же он окажется здесь и увидит, что все пути отрезаны, ему ничего не останется, как выкупить у нас свою жизнь. Но я отвлекся. Итак, дальше. После того как привезете Лурикова сюда, вы на этом же автомобиле поедете к нему домой. Автомобиль оставите где-нибудь поблизости за углом. Ты, — Венчиков оторвал взгляд от ногтей, которые он подпиливал пилочкой, и посмотрел на Шяштокаса, — должен под любым предлогом провести Сашку и еще одного моего человека в дом. Придумай там что-нибудь... Ну, например, что они помогут тебе крышу ремонтировать. После этого постарайся... Сколько там, говоришь, охраны? Четверо? Так вот, постарайся вывести двух охранников на улицу. Объясни им, мол, надо что-то там принести. На улице к вам подойдут мои люди. Скажут, что они из милиции, посадят вас в автомобиль и повезут за город. В лесу кончаете этих двоих и возвращаетесь опять к дому. Сводите счеты с оставшимися. Потом кто-то из вас едет сюда за мной. Я постараюсь к этому времени выбить из старика шифр и заполучить ключи от сейфа...

Шяштокас, успевший уже прикинуть, как действовать в изменившейся обстановке, сказал:

— Не перестарайся со стариком. Прикончить его успеем, когда возьмем сейф. Он может со страху перепутать шифр или назвать выдуманные цифры, а нам потом маяться с сейфом.

— Толково рассуждаешь, — ухмыльнулся Венчиков. — Точь-в-точь как я.

На этом он закончил инструктаж и коротко мотнул головой: «Давайте за мной». Они вышли из дома, пересекли двор и оказались в большом сарае. Шяштокас и Алимов переглянулись. Сарай был приспособлен под временное жилье. Вдоль стен тянулись сбитые из досок и жердей нары. Это было вроде вагона третьего класса: сенники, подушки, одинакового зеленого цвета суконные одеяла. Дальняя часть сарая была просто завалена сеном, поверх которого лежало с полсотни таких же зеленых одеял. Людей было меньше — человек тридцать. При виде Венчикова они прекратили разговоры, а шестеро бандитов, игравших в карты на самодельном столе в центре сарая, прервали игру. Венчиков стал называть фамилии, бандиты один за другим выходили к центру. Шяштокас и Алимов обратили внимание, что все они были вооружены обрезами и наганами, кое у кого на поясе болтались гранаты. Венчиков отсчитал двенадцать человек и молча направился к выходу. На ходу кивнул Шяштокасу: и вы, дескать, тоже.

Устроились за домом на траве, и Венчиков по-военному четко поставил перед каждым задачу. Напоследок обратился к средних лет мужчине в кожаной куртке:

— Линяев, у тебя как с бензином?

— Полный бак.

— Документы в порядке?

— Так точно.

— Ну что ж, тогда двигайте!

Шофер поднялся:

— Кто со мной? Пошли! — И направился за сарай. Следом двинулись Сашка, Шяштокас, Алимов и еще трое бандитов. Алимов усиленно приглядывался к одному из них. Он где-то видел этого угрюмого, с тяжелым квадратным подбородком и злыми колючими глазами человека. «Но где же? — почему-то тревожно думал Алимов. — Может, до февральских событий?»

У задней стены сарая стоял легковой автомобиль. Он был без тента, блестел лакированными боками, выглядел празднично и нарядно. Шофер взял за локоть бандита, который показался знакомым Алимову.

— Стась, ты сядешь со мной, а остальные пусть устраиваются сзади. — Он достал из-под сиденья заводную рукоятку. — Только сперва крутани.

— Крутить, конечно, не водку пить, — пошутил бандит и пошел к передку машины.

Лоб Алимова покрылся холодным потом. Он вспомнил, где видел этого человека. Это было, когда группа бандитов во главе с Чароном напала на Михайлова и его жену. Этого самого Стася взяли живым. В штабе милиции на предложение Антона Михайловича Крылова рассказывать правду, он ухмыльнулся: «Правду говорить, не водку пить». «Почему он на свободе? — озадаченно думал Алимов. — Его же тогда судили и дали немалый срок, а он уже снова в банде. И главное — запомнил ли он меня?»

Однако Стась не присматривался к Алимову, не проявлял к нему особого интереса.

Стасю пришлось крутить долго, и в конце концов он, разразившись бранью, бросил ручку и обратился к низкорослому рыжему бандиту, сидевшему рядом с Алимовым:

— Храпун, иди-ка покрути, а то расселся как барин.

Рыжий молча вышел из машины, взялся за рукоятку. Крутнул разок — и мотор сразу же затарахтел. Рыжий победоносно взглянул на Стася, отдал рукоятку шоферу и сел на свое место. Автомобиль, стреляя кольцами дыма, покатил со двора.

До центра города ехали минут двадцать. В двух кварталах от нужного дома шофер остановил автомобиль и, не выключая мотора, обернулся:

— Выходите. Автомобиль я загоню вон в тот, видите, тупичок, там и буду вас дожидаться.

Стась спросил у Шяштокаса:

— Ну, где у нас будет свидание с этим Луриковым-Жмуриковым?

— Он обычно после завтрака идет на прогулку, заходит на почту, покупает газеты и возвращается к обеду домой. Возле дома и встретим.

Тем временем они подошли к дому, где обосновался Фурсов-Луриков, и Шяштокас рукой показал на другую сторону улицы:

— Ждите там. А я схожу на разведку: может, он еще дома.

— Один пойдешь? — подозрительно спросил низенький, с заметным брюшком и маленькими черными усиками человек. Его звали Филипп.

Шяштокас спокойно посмотрел на него:

— Если хочешь — пойдем вместе.

Но Филиппа одернул Стась:

— Не лезь куда не велено. Ты не у себя в кабинете.

Шяштокас пожал плечами и двинулся к воротам. Дернул за толстый шнур, свисавший слева от калитки, и стал ждать. Наконец калитка открылась, выглянул молодой мужчина. Это был Солдунов. Он посторонился и впустил Шяштокаса во двор. Там его встретили Дмитриев и молодой сотрудник Ярмолик. Поздоровавшись, Шяштокас спросил:

— Где Андрей Миронович?

— В штабе. Ты позвони ему.

Шяштокас поднялся по скрипучей лестнице и вошел в комнату, где у телефонного аппарата дежурил Алексей Крылов. Тот приветливо улыбнулся:

— Ну, как дела?

— Пока нормально, если не считать того, что они хотят затащить Фурсова в свое логово.

Тем временем Алексей успел соединиться с Михайловым. Шяштокас доложил обстановку. В трубке какое-то время только тихонько потрескивало — Михайлов думал. Еще бы! Андрей Миронович Фурсов в свои без малого шестьдесят должен идти прямо в пасть к бандитам, рисковать жизнью. Понимая состояние Михайлова, Шяштокас решился высказать свое мнение:

— Михаил Александрович, если действовать правильно, Андрею Мироновичу ничего не будет угрожать.

— О чем ты говоришь, Альгис? Мы же с тобой знаем этого бандита.

-Да-да, понимаю, но я имею в виду, что Венчиков не пойдет на крайность, пока не откроется сейф.

В трубке снова наступила тишина: Михайлов советовался с Фурсовым и Крыловым-старшим. Наконец он сказал:

— Альгис, мы решили согласиться с твоим предложением. Какая помощь нужна?

Шяштокас уточнил у Алексея, прибыл ли наряд милиции, который должен находиться в резерве в сарае позади дома. Получив утвердительный ответ, сказал в трубку:

— Здесь нам помощи не нужно, а вот к логову бандитов людей подбросить надо бы: их там не меньше двух десятков и не исключено, что после нашего отъезда стало еще больше.

— Хорошо, учтем. Что еще?

— Все, Михаил Александрович.

— Ну, тогда Андрей Миронович выходит. — Шяштокас положил трубку и, собрав на первом этаже всех товарищей, которые под видом частной охраны находились в доме, изложил им свой план.

После этого он вышел на улицу и сразу увидел Романа с бандитами. Они выглядывали из-под арки на другой стороне.

— Кто пойдет со мной после того, как хозяина увезут?

Стась ответил вопросом на вопрос:

— А где он?

— Как я и предполагал, часа полтора назад вышел на прогулку. Думаю, есть смысл подогнать автомобиль и брать его здесь. Не забывайте: вы из милиции.

— Правильно, — согласился Стась. — Сгребем и — в машину. — Но вдруг насторожился: — А как же с охраной?

Ответ у Шяштокаса был готов:

— В доме сейчас их всего двое, таскаться с ними по отдельности нет нужды. Неужели с двоими не справимся?

— А где остальные?

— Знаю только одно: их сегодня не будет.

Стась принял решение:

— Старика повезут Сашка и ты, Роман, а мы пойдем в дом. — Он взглянул на Сашку и строго предупредил: — Автомобиль не задерживайте, сразу присылайте. — И тут же — снова цыгану: — Сбегай скажи шоферу: пусть подгоняет свой тарантас...

Шофер затормозил на противоположной стороне и, не выключая мотора, громко спросил:

— Разворачиваться или так стоять?

Станислав махнул рукой, что обозначало «стой так», и посмотрел на Альгиса:

— Слушай, а ты чего все рвешься в дом? Неужто стесняешься хозяину в глаза посмотреть? Зря — он все равно пойдет в расход. — А сам в этот момент подумал, что ему, Стасю, приказано позаботиться, чтобы эти двое, Альгис и Роман, когда дело будет сделано, разделили участь старика.

Альгис пожал плечами:

— Мне все равно. Если хочешь — остаюсь с вами.

— А что, так оно, может, и лучше, — сказал Алимов. — Подтвердишь хозяину, что вот, мол, приехали из милиции. У него больше веры будет.

— Хорошо. Остаюсь.

В это время в конце квартала появилась одинокая фигура мужчины. Шяштокас тихо обронил:

— Он.

— Вижу культурного человека, — ухмыльнулся Стась, — он никогда не заставит себя долго ждать.

А Фурсов подходил все ближе и ближе. Лицо его было спокойным и даже скучающим. Шяштокас шагнул ему навстречу:

— Хозяин, вас спрашивают вот эти люди.

Фурсов посмотрел на стоявших в отдалении Алимова, Стася и Филиппа:

— Слушаю вас.

— Господин Луриков?

— Да, я Луриков.

— Мы из милиции. Вам нужно срочно проехать с нами.

— Куда проехать? Зачем? — удивленно поднял брови Фурсов.

Шяштокас восхищенно подумал: «Какой молодчина Андрей Миронович! Ни дать ни взять — артист!»

— Очень срочное дело, — грубо ответил Стась и, жестом указывая на автомобиль, предложил: — Прошу!

Андрей Миронович пожал плечами и молча пошел к автомобилю. Его посадили на заднее сиденье. Рядом сел Сашка, а Алимов устроился впереди с шофером. Стась коротко бросил:

— Храпун, помоги завести.

Храпун взял из рук шофера рукоятку. Ему опять повезло. После нескольких оборотов мотор заработал, и через мгновение автомобиль, обдав оставшихся клубами дыма, сорвался с места. Глядя ему вслед, Шяштокас улыбнулся:

— Вот бы начальник милиции узнал, что мы от его имени действуем. Его, поди, бедного, кондрашка хватила бы.

— Его и так скоро кондрашка хватит, — буркнул Стась.

— Это почему же? — спросил Шяштокас, первым направляясь к дому.

— А потому, что вообще каюк скоро большевикам.

— А помнишь, ты уже раз обжегся на этом начальнике? Как его фамилия? Михайлов, что ли? — не без ехидства встрял в разговор Филипп.

— Михайлов, — ответил Стась. — Этому Еське Страмбургу не терпелось счеты с ним свести. И Данила сдуру согласился ему помочь. Все можно было иначе сделать: и Страмбург не схлопотал бы пулю в лоб, и этот Михайлов давно бы землю парил. Да ничего, считанные деньки ему осталось начальствовать.

Шяштокас слушал бандитов, затаив дыхание, и молил судьбу только об одном: чтобы удалось сохранить в живых Стася. Чувствовалось, что этот бандит много знает. Но пока нужно было действовать. Он сказал:

— Я зайду и попытаюсь обоих мужиков отвлечь, а потом открою калитку.

Возражений не последовало. Шяштокас подошел к воротам, дернул за веревку, и спустя минуту калитка открылась. Он вошел во двор и шепнул Солдунову:

— Запри и иди в дом.

Сам же направился к сараю. Весь резерв во главе с Галкиным был на месте. Милиционеры, сжимая в руках винтовки, сидели кто на чем. Шяштокас отобрал четверых:

— Пойдемте со мной в дом. Задача такая: берем сначала двух бандитов, разводим по разным комнатам и после этого приглашаем третьего.

— А что нам делать? — спросил Галкин.

— Сидеть и ждать. На то вы и резерв.

Вместе с отобранными четырьмя милиционерами Шяштокас направился в дом. Договорились, что брать бандитов будут прямо в прихожей. Завесили единственное окно, чтобы Станислав и Храпун, с которых было решено начинать, не сразу огляделись после яркого солнца. Расставив людей, Шяштокас попросил Солдунова и Ярмолика оставаться во дворе.

— На случай, если третий бандит, — объяснил Альгис, — что-нибудь заподозрит и вздумает сунуться за нами, вы его схватите.

Солдунов и Ярмолик укрылись во дворе: один присел за большой бочкой, другой схоронился в кустах сирени. Шяштокас еще раз окинул взглядом двор и вышел на улицу. Вся троица разом подалась к нему. Он ткнул пальцем в грудь Филиппу:

— Ты остаешься здесь дожидаться автомобиля, вы, — кивнул он Стасю и Храпуну, — быстро за мной. Надо успеть, пока эти два оболтуса втаскивают на крышу трап...

И, не дожидаясь ответа, пошел к воротам. Стась и Храпун молча последовали за ним. Открыв калитку, Шяштокас оглянулся: Филипп стоял на месте.

Когда взошли на веранду, Шяштокас с облегчением произнес:

— Успели! — Открыл дверь в прихожую и пропустил бандитов вперед.

Едва те переступили порог, с двух сторон, словно тени, мелькнули фигуры людей. Через минуту бандиты лежали на полу, связанные по рукам и ногам, и обезумевшими глазами смотрели на милиционеров. Шяштокас спокойно сказал:

— Вот так-то, господа. Вы, вероятно, уже догадались, что имеете дело с милицией. Предупреждаю: если хоть один из вас пикнет, пусть пеняет на себя.

Бандитов перенесли в разные комнаты на втором этаже. Шяштокас снова вышел на улицу, подозвал Филиппа и сказал:

— Иди. А я подожду наших.

— Что, готово дело?

— Да что там — двое всего. Чисто сработали, увидишь.

Филипп чуть не испортил дело. То ли от любопытства, то ли от врожденной подозрительности он почему-то не пошел сразу в дом, а направился... к сараю. Открыв дверь, оторопел: на него смотрели полтора десятка вооруженных людей. Филипп издал что-то похожее на поросячий визг и бросился назад. Хорошо, что Солдунов и Ярмолик сориентировались и быстро подскочили к сараю...

Немного позже Шяштокас хорошенько отчитал Галкина. Но так или иначе трое бандитов были уже обезврежены. С минуты на минуту можно было ждать самого Венчикова: Сашка и Роман, конечно, скажут ему, что в доме только два охранника и, значит, дело здесь не затянется. Подумав, Шяштокас часть милиционеров из резерва направил на улицу, чтобы они спрятались в подъездах и арках близлежащих домов и были готовы к возможной перестрелке. В душе росла тревога за Фурсова. Как он там? Не переиграет ли? Не вздумают ли бандиты его пытать?

...В это самое время Андрей Миронович с недоуменным видом стоял перед злобно ухмыляющимся Венчиковым. Тот, не повышая голоса, говорил:

— Мне нужна правда. Но, по совести говоря, не хотелось бы вытягивать ее из тебя, старая рухлядь, на огне или каким-нибудь еще инструментом. — Он встал с дивана и подошел к Фурсову. — Итак, господин Луриков, первый вопрос: где ключи от вашего сейфа?

— Какого сейфа? — вроде бы не понял Андрей Миронович.

— Сейфа, который стоит у тебя дома. Нечего прикидываться. Небось сообразил уже, что находишься не в милиции. Так что отвечай по-хорошему, говорю тебе. Отвечай!

— Зачем вам ключи от моего сейфа?

— Ишь, наивный какой, — опять ухмыльнулся Венчиков и, взяв двумя пальцами Андрея Мироновича за подбородок, приподнял его так, чтобы заглянуть в глаза. — Поясняю: нам нужно содержимое твоего сейфа. Таким образом ты купишь у нас свою жизнь.

— Но это же самый настоящий разбой! — с возмущением произнес Андрей Миронович. — Я требую, чтобы вы немедленно принесли извинения и отвезли меня домой. Я буду...

Но Венчиков не дал ему договорить. Все с той же ухмылкой на губах, не меняя позы, он неожиданно нанес сильный удар кулаком Андрею Мироновичу в живот. Ойкнув, тот опустился на пол. Продолжая стоять над ним, Венчиков громко позвал:

— Гуляев!

В комнату поспешно вошел заросший верзила. Вытянулся у дверей.

— Чего изволите, ваше благородие?

— Принеси-ка, братец, инструмент.

— Все готово, — ответил верзила и исчез за дверью. Через минуту возвратился еще с одним бандитом. Они принесли стул и длинную веревку. Венчиков приказал:

— Посадите господина Лурикова на стул и привяжите покрепче.

Верзила и его напарник легко подхватили Андрея Мироновича и быстро привязали его по рукам и ногам к стулу. В этот момент Венчиков насторожился:

— Гуляев, посмотри, кто там ходит.

Гуляев выглянул в первую комнату, которая была одновременно и кухней, и доложил:

— Никого нет, ваше благородие.

— А мне показалось, что дверь скрипнула.

Нет, Венчиков не ослышался. Это в кухню проскользнул Алимов. Он успел юркнуть за старый буфет, в образовавший за стеной угол, где стояло несколько ведер, а на вбитых в стену гвоздях висели чьи-то пальто и полушубки. Роман понимал, какая опасность грозит Фурсову, и не мог оставаться безучастным. Он приготовил револьвер: «Если начнут измываться над Андреем Мироновичем, перестреляю бандитов, развяжу его, возьмем их оружие и будем отбиваться. Наши же рядом, должны понять, в чем дело, и прийти на помощь».

Между тем Фурсов продолжал игру. Что ж, он согласен отдать какую-то часть суммы, вырученной за фабрику. Но Венчиков был неумолим. Приказал поднести пленника вместе со стулом к двери. Освободил немного от пут его левую руку и, вставив пальцы в щель между дверью и коробкой, начал медленно прикрывать дверь. Фурсов застонал:

— Не надо, отдам я вам ключи, изверги!

— Вот так бы сразу. — В который раз на жестоком лице Венчикова появилась хищная ухмылка. Было видно, что он упивается властью над беззащитным человеком. — Ну, где ключи?

— Развяжите меня.

— Скажи, где ключи, тогда развяжу.

— Они при мне, развяжите.

Венчиков коротко бросил:

— Развязать!

Через минуту Фурсов встал со стула и начал растирать затекшие от веревки места. Затем снял рубашку: на спине, пониже ворота, были в рядок пришиты три небольших ключа. Венчиков обрушился на своих:

— Раззявы! Как же вы его обыскивали?

— Так мы же оружие искали, ваше благородие... — пытался оправдываться верзила.

— Оружие искали? Вшей вам искать...

Он взял ключи, убедился, что все они от разных замков.

— А теперь шифр четвертого замка.

Фурсов надел рубашку, пересек комнату и сел на лавку.

— Не знаю, как вас величать, но подумайте сами: вы же меня на старости лет оставляете нищим. Если хотите — любую половину, по-божески. Слово дворянина, я не обижу вас.

— Ты что, опять за старое? Да я тебя, гада, на медленном огне поджаривать буду, пока не скажешь шифра. Я тебя инвалидом сделаю! — Венчиков угрожающе приблизился к Андрею Мироновичу. — Говори, старик, шифр говори. — Глаза его налились кровью, под кожей запрыгали желваки: вот-вот схватит руками за горло.

— Хорошо, запоминайте: тысяча восемьсот пятьдесят семь.

— Не путаешь?

Андрей Миронович хотел сказать, что эти цифры он никак не может перепутать или забыть: это год его рождения, но вовремя спохватился: «Нет, нельзя так отвечать. Если он мне поверит, это конец».

— Не должен перепутать. Приедем — увидите.

— Никуда ты, голуба, не поедешь. Поеду я сам, проверю твою память. — Венчиков повернулся к своим помощникам. — Ты, Гуляев, останешься здесь, будешь присматривать за старикашкой до моего возвращения.

Верзила спросил:

— Кто с вами, Кузьма Константинович?

По его тону Алимов понял, что знакомы эти двое давно. Но ответа дожидаться не стал, — сдерживая дыхание, осторожно, на цыпочках направился к двери. Вышел во двор, присел на скамейку. К нему подошел Сашка, сел рядом:

— Где ты пропадал? Полчаса ищу — как сквозь землю провалился.

— Плохо искал.

В этот момент из дому вышел Венчиков. Увидев цыгана и Алимова, сказал:

— Оба останетесь здесь.

— Вы что, хотите без меня поехать? — удивился Алимов. — Как же вы дом найдете?

— Не волнуйся, найдем — Венчиков повернулся к подошедшему коротконогому, в галифе и сапогах, бандиту: — Зови людей, поехали.

По знаку коротконогого из-за сарая выкатил автомобиль. Венчиков сел рядом с водителем, сзади втиснулось еще четыре человека. Стреляя дымом из выхлопной трубы, автомобиль выехал со двора.

События развивались не по плану, но Алимов уже знал, что делать.

— Да, Сашка, чует мое сердце: останемся мы с носом.

Цыган в ответ только растерянно хмыкнул.

— Что хмыкаешь? Посуди сам: откроют они сейф, выгребут все оттуда и станут, думаешь, голову ломать, как с нами поделиться? Накося выкуси!

Сашка какое-то время молчал, потом не выдержал:

— Считаешь, плакала наша доля?

— Даже не сомневаюсь.

— Так это же нечестно. Вы богача раскопали, я Данилу с вами свел, а он нас побоку. Нет, как только явится, я ему скажу...

— Что ты ему скажешь? Да он тебе просто голову, как петуху, отвернет и — тьфу — на помойку выбросит.

— Что же делать?

— А может, нам поприжать этого старикашку? Ему все равно каюк, Данила живым не выпустит. Вдруг скажет, где у него есть еще золотишко.

— Головой рискуем. Гуляев, как пес, предан Даниле, сразу же донесет. Вот тогда уж точно каюк нам.

— А если и его в долю взять?

— Пустое дело, — махнул рукой Сашка.

Но Роману любой ценой нужно было посмотреть, что делается в доме: ему не давала покоя мысль, что Фурсов остался один на один с Гуляевым.

— Слушай, Сашка, давай так: ты постой у входа и никого не впускай. Скажешь, если что, нельзя, мол, Данила приказал, чтоб ни ногой. А я попытаюсь с Гуляевым поговорить. Мне-то бояться нечего. Если сболтнет Даниле — не беда. Мне с ним детей не крестить.

Соблазн для цыгана был велик. Он, ничем не рискуя, мог получить изрядный куш.

— Не дрейфь, — наступал Роман. — Ты же, в случае чего, в стороне. Тебя охранять вход никто не заставлял. Мне просто важно, чтобы никто не помешал вести разговор один на один с Гуляевым.

И Сашка не выдержал, отчаянно крутнул головой:

— Ах, была не была, давай!

— Вот и лады!

Не мешкая, Роман взбежал на крыльцо, осторожно прошел в сени и тихонько открыл дверь. В кухне, где он недавно прятался, — никого. Во второй комнате была тишина. «А вдруг эта заросшая образина что-нибудь сделала с Фурсовым?» И Роман, не таясь, распахнул дверь. Андрей Миронович сидел в центре комнаты на стуле, к которому крепко был привязан веревкой. Из уголка рта тоненькой струйкой текла кровь.

— Тебе чего? — вскочил Гуляев.

— Мне Кузьма Константинович велел присмотреть, чтоб ты тут мордобоя не устраивал. А ты, вижу, проявляешь инициативу.

Запросто произнесенные имя и отчество главаря возымели действие. Гуляев успокоился и ворчливо бросил:

— А чего с ним цацкаться? Все равно в расход.

— Ну, это не нам решать, — неопределенно ответил Роман, ощупывая глазами каждый предмет в комнате: чем бы оглушить этого верзилу? Железная кочерга, рядом — топор. Но как до них дотянуться, если этот цербер настороженно следит за каждым его движением? Вот он, словно чуя опасность, перешел поближе к печке. Справиться с ним голыми руками нечего было и думать. А Шяштокас через час-полтора даст команду окружившим дом милиционерам начать штурм. Кто знает, как поведет себя этот бандит. А вдруг у него инструкция — сразу же убить Фурсова? Мысль Романа лихорадочно искала приемлемое решение. Так, Сашка по собственной инициативе в дом не войдет и постарается никого сюда не впускать. Фурсову худо, надо избавить его от мучений. И Роман решился. Подошел поближе к двери, чтобы отрезать бандиту путь, и резким движением выхватил из-под рубахи револьвер.

— А ну, гад, развяжи человека!

Гуляев выкатил глаза:

— Ты что, сдурел? Ну-ка, убери пушку!

Роман понимал, что назад пути нет, — нужно заставить бандита беспрекословно подчиняться. Он прикрыл свободной рукой дверь, — чтобы, если придется стрелять, не так было слышно во дворе, — и властно приказал:

— Сядь! Если ты без моего разрешения шевельнешь пальцем, — стреляю. Понял, образина?

Смысл происходящего только сейчас начал доходить до сознания Гуляева. Да-да, он понял. В этот момент Фурсов негромко застонал.

— Гадина! — еле сдерживая себя, процедил Роман. — За что ты над стариком измываешься?

— Так я ж... мне же Кузьма Константинович приказал... Сказал, что его все равно пристрелим.

— Сперва твоего Кузьму Константиновича пристрелим и тебя заодно! А ну, ложись, сволочь!

Гуляев неловко бухнулся на пол всем своим огромным телом, а Роман, не отдавая себе отчета, зачем он это делает, подошел к печи, взял кочергу и так огрел бандита по спине, что тот взвыл от боли. Роман спохватился, отошел к двери, приказал:

— А теперь развяжи его.

Гуляев медленно поднялся, стал развязывать Фурсова. Тот уже открыл глаза и, молча наблюдая за происходящим, попытался улыбнуться Роману. Потом уже свободный от пут тихо спросил:

— Где наши?

— Окружили дом и ждут команды, чтобы разгромить все это логово.

— Что с Венчиковым?

— Думаю, вы с ним только что поменялись местами.

Ошарашенный Гуляев во все глаза смотрел на них. Роман приказал ему снова лечь на пол лицом вниз и спросил Фурсова:

— Андрей Миронович, вы можете двигаться?

— Конечно, могу, — ответил Фурсов, ладонью вытирая с лица кровь. — Он, сволочь, после ухода главаря, взялся за меня: скажи да скажи, где еще спрятаны ценности. Тебе, мол, они уже все равно не понадобятся.

— Ничего, Мироныч, он за все ответит. Возьми у него в правом кармане оружие.

Фурсов, вытащив из брюк бандита наган, выпрямился, подошел к стулу, сел и облегченно вздохнул:

— Ух, теперь вроде веселее: мы вдвоем вооружены.

Алимов понимал, что ему обязательно надо выйти к Сашке, иначе тот начнет беспокоиться и в конце концов рискнет зайти в дом. Он предложил Фурсову:

— Мироныч, свяжите его да покрепче.

Фурсов взял веревку и старательно связал по рукам и ногам своего недавнего мучителя. Роман проверил, насколько надежны узлы, вышел в кухню и принес два полотенца. Из одного сделал кляп, а вторым для верности обмотал бандиту голову.

— Побудьте с ним, а я выйду во двор, там цыган торчит. Поболтаю с ним, а то как бы он не зашел сюда.

Сашка сидел на траве у крыльца и от нетерпения грыз травинку. Увидев Романа, вскочил:

— Ну как?

— Порядок. Гуляев согласился. Главное сейчас, чтобы старик заговорил. По-моему, он поддается. Так что ты, Саша, побудь здесь и никого не пускай. Чует мое сердце, сегодня мы с тобой будем держать в руках золотишко.

— Хорошо, хорошо, иди. Никого не пушу.

Роман, прежде чем подняться на крыльцо, внимательно осмотрел двор. Он был пуст. Бандиты, за исключением дозорного у ворот, не выходили из сарая. Войдя в дом, Роман вызвал Фурсова в кухню и предложил:

— Андрей Миронович, вы сейчас выберетесь через окно в огород, перелезете через забор и окажетесь у наших. На дворе только у ворот, выходящих на улицу, стоит один охранник, да Сашка у крыльца сидит. Скажите нашим, что атаковать лучше от соседнего огорода. Сашка в эту бучу не полезет, охранника у ворот я беру на себя, а хлопцы пусть всеми силами набросятся на сарай.

Фурсов кивнул. Они перешли в дальнюю комнату, где было окно, выходящее в огород. Осторожно открыли его, и Фурсов вылез. Роман наблюдал, как он по-стариковски тяжело перелез забор и скрылся в орешнике. После этого, облегченно вздохнув, закрыл окно и вышел в переднюю. Запер дверь на крючок, затем принес из большой комнаты кочергу и вставил ее в ручку. Теперь дверь была закрыта надежно. Оставались окна, но их было много, и Роман махнул рукой. Вошел в комнату, где лежал Гуляев, молча сел на диван, стоявший в углу. Подумалось о товарищах, которым предстояло взять Венчикова. Они взяли уже? Вообще, что там происходит?

А там события развивались своим чередом. С соблюдением мер предосторожности в дом прибыли Михайлов и Крылов. Узнав от Шяштокаса, что схвачен бандит, участвовавший вместе с Чароном в нападении на Михайлова, решили поговорить с ним. Стась сидел со связанными руками в маленькой комнате на втором этаже. Михайлов какое-то время рассматривал его, потом сказал:

— Я — Михайлов, начальник Минской милиции. Мне известно, что вы участвовали в нападении на меня. Позвольте вопрос: кто был организатором?

Стась к этому времени понял, что иного выхода, кроме как молить о пощаде, у него нет. Поспешно ответил:

— Страмбург. Это он хотел преподнести Венчикову вашу голову.

— Где Венчиков работал до свержения самодержавия?

— В минской охранке. Его перевели в начале прошлого года из Смоленска. Когда объявился Страмбург и сказал, что бежал от вас, он не поверил. А Страмбург был мужик ушлый и в доказательство, что не врет, предложил ту акцию.

— Вы сами где работали раньше?

— Служил, — неопределенно ответил Стась.

— Где служили?

— Я — офицер жандармерии.

— И переквалифицировались в бандита? — усмехнулся Михайлов.

— Так было приказано...

В этот момент в комнату заглянул Алексей Крылов:

— Приехали!

Михайлов спокойно посмотрел на Крылова-старшего:

— Ну что, Антон Михайлович, пойдем встретим?

Они спустились на первый этаж, Михайлов спросил у Солдунова:

— Где Шяштокас?

— На улице, сейчас приведет их сюда.

— Сколько их?

— В автомобиле шестеро, но придут, наверное, пятеро. Шофер, скорее всего, останется за рулем.

— Где их решили брать?

— Во дворе.

— Хорошо! — В глазах Михайлова блеснул озорной огонек. — Предупредите товарищей: когда я выйду из дверей веранды бандитам навстречу — это и будет сигналом к действию.

А Шяштокас в этот момент рассказывал главарю банды, как они легко расправились с охранниками.

— Где мои люди? — спросил Венчиков.

— В доме. Нам тоже не надо соседям глаза мозолить.

— Пошли! — скомандовал Венчиков своим, а шоферу бросил: — Сверни за угол и постой. Мотор выключи.

Шяштокас открыл калитку — во дворе было пусто.

— Проходите в дом прямо по дорожке, — предложил он, а сам сделал вид, будто возится с запорами. Бандиты растянулись гуськом. Первым шел Венчиков. Спокойное, надменное лицо. Он был уверен в успехе. Когда до веранды осталось около пяти метров, на крыльцо неожиданно вышел мужчина — среднего роста, с чуть прищуренными, улыбающимися серыми глазами, с небольшими стоящими торчком усами и мягкой бородкой. Венчиков и его дружки остановились и какое-то время растерянно смотрели на незнакомца. Офицерская гимнастерка, галифе, сапоги, фуражка с кокардой... Венчикову вдруг показалось, что он где-то раньше уже видел этого человека.

— Кто такой?

— Я? — переспросил мужчина и, продолжая улыбаться, сказал: — Начальник Минской милиции Михайлов.

В этот момент со всех сторон словно из-под земли выросли вооруженные люди. Они взяли бандитов на прицел.

— Руки вверх! Ни с места!

Еще через мгновение около каждого из бандитов оказалось по два милиционера. Они быстро развели их по разным углам двора. Венчикова ввели в дом. Посадили на стул. Напротив, рядом с Михайловым, он увидел улыбающегося Шяштокаса. Злобно выругался и сказал:

— Чисто сработали, мужичье! — затем, имея в виду Михайлова, бросил: — Опередили вы меня, гражданин начальник, ровно на сутки.

— В нашем деле иногда и минуты решают, — ответил Михайлов и повернулся к Шяштокасу: — Альгис, позаботься, пожалуйста, о шофере.

После этого он распорядился позвонить в штаб и вызвать грузовые автомобили.

Шяштокас тем временем вышел из калитки, свернул за угол, приблизился к автомобилю. Сказал шоферу:

— Давай помогу завести. Надо подъехать вплотную к воротам. Будем груз принимать.

Шофер дал ему заводную ручку, и Шяштокас изо всех сил принялся крутить. Он боялся, что вот-вот появятся милицейские автомобили и тогда добавится ненужная возня с шофером. Но на сей раз мотор завелся скоро. Шяштокас сел на заднее сиденье. Автомобиль развернулся и медленно, прямо по тротуару, подъехал к воротам. Шяштокас соскочил на землю:

— Глуши мотор и пойдем со мной — поможешь.

Водитель молча выключил зажигание, вылез из автомобиля и направился к воротам. Шяштокас открыл калитку и пропустил его вперед. И тут же из-за калитки послышалось испуганное «ой». Это от неожиданности вскрикнул шофер, когда его с обеих сторон схватили за руки.

Шяштокас поспешил к Михайлову:

— Все в порядке, Михаил Александрович, шофер обезврежен.

— Прекрасно. Вместе с Антоном Михайловичем приступайте к окончательной ликвидации банды.

— Я думаю, мы сначала возьмем тех, что на окраине города, заодно освободим Андрея Мироновича, а затем на автомобилях подскочим на хутор.

— Действуйте, — ответил Михайлов.

Внимательно слушавший этот разговор Венчиков спросил Михайлова:

— Разрешите один вопрос?

— Слушаю вас.

— Как вы смогли выйти на этого богача?

— Какого богача?

— Ну, хозяина этого дома.

— А он никакой не богач, он наш товарищ.

— Ах, вон оно как! И он не побоялся отдаться нам в руки?! Он же рисковал головой?!

— Рисковал, — кивнул Михайлов. — Но об этом поговорим позже. Я тоже хочу задать вам пока только один вопрос: вы согласны дать правдивые показания?

— Подумаю, — глухо ответил Венчиков и отсутствующим взглядом уставился в окно...


Как Шяштокас ни торопил шофера, дорога заняла добрых полчаса. Крылов-старший, увидев Фурсова, обнял его за плечи:

— Как ты, браток?

— Нормально. Спасибо Роману, выручил, ох как выручил. — Фурсов коротко рассказал, как обращались с ним бандиты, и попросил: — Антон Михайлович, первым делом давай направим пару хлопцев в дом на помощь Роману.

— Я тоже об этом подумал, — прищурился Крылов. — Коль ты оттуда вышел, значит, можно и туда пробраться. Только не пару хлопцев пошлем, а человек десять. И задачу им поставим — помочь нам изнутри.

Крылов отобрал десяток милиционеров и наказал им проникнуть в дом тем же путем, какой проделал Фурсов. Шяштокас попросился к Крылову.

— Антон Михайлович, а вдруг Роман не разберется, что это свои? Разрешите, я с ними?

— Хорошо, Альгис.

Получив подкрепление, Алимов вытащил из дверной ручки кочергу, откинул крючок и вышел во двор. Сашка сидел на прежнем месте.

— Что так долго? Я уже хотел сам идти. Думал, что-нибудь случилось.

— Кое-что случилось. Заходи — увидишь.

Сашка с готовностью направился в дом. Вошел в первую комнату и не успел раскрыть рот, как оказался на полу. Его быстро связали, сунули в рот кляп и уложили рядом с Гуляевым.

Шяштокас увидел в окно, что десятка два милиционеров уже перелезли через забор.

— Роман, можем приступать, людей хватает.

Но у Алимова был свой план. Он взял двух милиционеров и пошел с ними к воротам. Охранник с безразличным видом наблюдал, как они приближаются: Алимова он видел раньше рядом с Венчиковым и даже не подумал об опасности. Алимов подошел, взял в руки прислоненный к вербе обрез и спокойно сказал:

— Открой ворота.

— Зачем?

— Сказано — открой.

В этот момент бандит увидел, что к сараю с винтовками наперевес бегут какие-то люди.

— Кто это?

— Свои, не волнуйся. — Алимов настежь открыл ворота, снял с головы кепку и помахал ею. Из кустов на его сигнал выскочила еще группа милиционеров.

— Ты что?! — метнулся к Алимову бандит, но тут же замолчал: прямо в грудь ему уперлись стволы двух винтовок.

Алимов спокойно приказал:

— Свяжите его, товарищи, — а сам вместе с подбежавшими милиционерами бросился к сараю. Отстранил стоявшего наготове у двери Шяштокаса, вошел. Бандиты ни о чем не подозревали. Полагаясь на часового, одни по-прежнему беспечно играли в карты, другие дремали на сене, двое или трое чистили оружие.

— Ни с места! Руки вверх!

В дверь толпой ввалились милиционеры. Все произошло так быстро, что бандиты даже не успели пустить в ход оружие. Лишь один схватил обрез и попытался выстрелить, но кто-то из милиционеров опередил его — бабахнула трехлинейка, и бандит, схватившись за грудь, упал.

Алимов приказал:

— Всем сдать оружие и оставаться на местах!

У выхода из сарая стала быстро расти куча обрезов, винтовок, револьверов, гранат.

Антон Михайлович Крылов, посовещавшись с Шяштокасом и Алимовым, принял решение вывозить бандитов по группам на одном грузовике. Для этой цели он оставил Шяштокасу половину отряда, а сам с остальными милиционерами и Алимовым на легковом автомобиле и втором грузовике направился к лесной базе Данилы.

К вечеру там после короткой перестрелки были арестованы двадцать два бандита. Четверо в перестрелке были убиты. В отряде Крылова погиб один милиционер и один получил ранение.

Так закончилась первая крупная операция по борьбе с уголовной преступностью, проведенная Минской милицией, во главе которой стоял Михайлов. Впереди были другие операции — как против бандитов, жуликов, воров и спекулянтов, так и против главных врагов революционного народа — контрреволюционеров всех мастей.


ГОЛОС НАРОДА | Приказ №1 | ВАМ ЕХАТЬ В ШУЮ