home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВАМ ЕХАТЬ В ШУЮ

Провал наступления на фронте вызвал небывалые волнения среди рабочих и солдат России. Временное правительство сорвало злобу на народе. Страну облетела страшная весть: меньшевики и эсеры в сговоре с буржуазией и контрреволюционными генералами расстреляли мирную демонстрацию трудящихся и солдат в Петрограде. Реакция обрушилась на большевистскую партию, начала громить большевистские газеты. 7 июля был издан приказ об аресте Ленина. Повсеместно проводились обыски, аресты. Июльские события означали конец двоевластия: контрреволюция делала ставку на террор и репрессии. Противопоставить этому можно было только одно — вооруженное восстание. Большевистская партия перешла на полулегальное положение. Владимир Ильич Ленин по решению ЦК был укрыт в подполье.

Нелегкое положение создалось и в прифронтовой Белоруссии. Для подавления революционных сил местная буржуазия и армейское командование вместе с националистами и соглашателями создали под предлогом усиления армии ударные батальоны смерти, союз георгиевских кавалеров, другие военные союзы и лиги. Они начали распространять погромные листки, требующие казни виднейших руководителей Минского комитета большевистской партии и Минского Совета.

...На столе перед Михайловым лежало тревожное письмо от Жихарева. Тот сообщал, что снова арестованы сотни солдат-большевиков. Командующий фронтом издал приказ о предании военно-полевому суду «за бунт против верховной власти и агитацию» не только военных, но и гражданских лиц.

«Эти меры, — писал Жихарев, — могут повлечь за собой нежелательные для нас последствия: ослабление наших позиций в армии и, как следствие этого, снижение революционной активности».

Михайлов и сам понимал сложность ситуации, и в последние дни все его раздумья были об одном: как организовать отпор контрреволюции: Резкий телефонный звонок оторвал его от тревожных мыслей. Он поднял трубку и услышал голос Мясникова:

— Чем занят? У меня тут Вячеслав Дмитриевич. Есть новости. И вообще надо поговорить.

— Хорошо. Иду.

Михайлов положил бумаги в сейф, запер его и вышел из кабинета. На первом этаже нос к носу столкнулся с Надей Катуриной.

— Откуда ты, Наденька?

— Прямо из Петрограда.

— Знаешь что, давай-ка твои вещи и вместе пойдем к Мясникову, там и побеседуем.

Михайлов подхватил увесистый саквояж, и они направились в комитет большевиков.

У Мясникова, кроме Онищука, были также Кнорин, Ландер и Любимов. Появление Нади Катуриной вызвало оживление: она никогда не приезжала без самых последних известий. Так было и на этот раз.

— Вы знаете, что мирная демонстрация рабочих и солдат в Петрограде потоплена в крови, — не дожидаясь расспросов, начала она. — Контрреволюция перешла в наступление. Первоочередная их задача — разгром большевиков. Им удалось приостановить выпуск «Солдатской правды» и «Правды». Многие наши товарищи арестованы. Мне поручено передать вам горячую благодарность за поддержку петроградских рабочих и солдат. Ваши энергичные протесты в связи с решением Временного правительства о наступлении на фронте и политические демонстрации в Минске сыграли свою роль. Кроме того, они показали всем, что позиции большевиков в Белоруссии, в том числе и в армии, сильны, как никогда. Теперь стоит задача добиться, чтобы на предстоящих выборах в Городскую думу прошло как можно больше большевиков. Вам для организации выпуска газеты Центральный Комитет прислал две тысячи рублей.

— Этого хватит на шесть номеров, — прикинул Мясников. — Ну что ж, остальное будет зависеть от нас самих.

— И еще, товарищи, — продолжала Катурина, — ЦК считает, что вы правы: назрела необходимость организационного объединения большевиков и централизации руководства революционным движением всей Северо-Западной области и фронта. Но имейте в виду, что централизация руководства движением даст эффект только в том случае, если во всех городах и большинстве воинских частей будут партийные организации. Надо подумать и о расширении географии забастовок и стачек протеста. И последнее. — Надя встретилась взглядом с Михайловым, улыбнулась. — Михаил Александрович, вам лично привет от Владимира Ильича. Он просил очень зорко следить за чистотой рядов милиции. Архиважно, как он говорит, чтобы она и впредь, как сейчас, целиком состояла из рабочих и солдат, сочувствующих большевикам. Да, кроме того, вы должны быть готовы выехать на две-три недели в Шую. Дата выезда будет уточнена.

Михайлов был растроган: Владимир Ильич Ленин помнил его и даже передал привет! Он почувствовал на себе радостные взгляды товарищей и, смутившись таким вниманием, сказал:

— Вот наш ответ Владимиру Ильичу: мы используем силу милиции для пресечения любых нарушений свободы выборов, вскрытия махинаций меньшевиков, эсеров и всех тех, кто попытается воспользоваться предвыборной кампанией в своих целях.

Мясников поблагодарил Надю за информацию и предложил:

— Давайте теперь послушаем товарища Онищука, а затем обменяемся мнениями. Не возражаете?

Онищук встал, подошел к столу:

— Михаил Александрович прав. Меньшевики и эсеры будут делать все, чтобы не допустить избрания большевиков в Городскую думу. Готовят различные акции, в том числе обыкновенные хулиганские выходки. Мне удалось добыть копию одного документа, который свидетельствует о том, что в ближайшее время министерство внутренних дел и наш губернский комиссариат попытаются разгромить Минский Совет. Этим господам не по нутру его большевистский состав и революционная линия деятельности.

Онищук положил перед Мясниковым отпечатанный на машинке лист. Мясников пробежал его глазами и спросил:

— Вячеслав Дмитриевич, можно прочесть вслух?

— Конечно.

— Это докладная записка. Ее написал товарищ министр внутренних дел Леонтьев. Послушайте: «Минский Совет, состоящий в большинстве из социал-демократов большевиков, далек от усвоения линии поведения правительства, вследствие чего создается положение неуверенности, когда мероприятия органов местной власти при всем соответствии их указаниям Временного правительства не встречают единодушной поддержки всех органов организованной демократии... Даже выносятся резолюции совершенно противоположного характера...»

Онищук говорил дальше:

— Леонтьев предлагает, воспользовавшись перевыборами, устранить из состава Совета большевиков. Губернский комиссар что-то пронюхал в отношении выпуска нашей газеты и отдал распоряжение воспрепятствовать этому. Далее. В ближайшие дни надо ожидать новой волны клеветы и провокаций против милиции и лично товарища Михайлова. Мне удалось узнать, что они готовят массовый побег уголовников. Простым распоряжением теперь не обойдешься, вот им и приходится хитрить. Побег рассчитан на то время, когда охрану тюрьмы будут нести милиционеры, чтобы затем поднять шумиху и, обвинив во всем милицию, потребовать отставки ее начальника.

— Так вот почему они добивались, чтобы мы два раза в неделю брали на себя внешнюю охрану тюрьмы, — задумчиво промолвил Михайлов. — Воистину, готовы пойти на все...

— Кроме этого, они поручили трем бывшим полицейским чинам собирать на милицию любые жалобы, а если не будет таковых, то через верных людей их организовать. — Онищук вдруг улыбнулся. — Мне лично велено договориться с газетами о публикации этих жалоб. Есть у них еще один план: собрать в Минск как можно больше верных им людей, в том числе бывших офицеров охранки, жандармерии, полиции и даже уголовных элементов, чтобы использовать их в различного рода провокациях против большевиков, а также участников демонстраций, стачек и забастовок. Они возлагают особые надежды на батальоны смерти и им подобные формирования. И наконец, — Онищук обвел взглядом присутствующих, — губернский комиссар согласился с требованиями военного руководства и главарей меньшевиков и эсеров о подготовке списка большевиков-руководителей и партийных активистов, чтобы в нужный момент их арестовать.

— Да, завязывают узлы господа хорошие, — покачал головой Ландер.

— А то как же, — усмехнулся Мясников. — Но их активность говорит о другом: они чуют, что скоро, очень скоро весы истории склонятся в пользу трудящихся — в нашу пользу. Вот и стараются на свою чашу бросить все возможное, даже уголовников. Что будем предпринимать? У кого есть предложения?

По очереди выступили Кнорин, Любимов, Ландер. Был выработан план действий. Когда Мясников подвел итоги, Михайлов, не мешкая, направился к себе. Перед этим он договорился с Надей Катуриной, что та, как только уладит дела в комитете, тоже придет в штаб. Шел по выложенному красным кирпичом тротуару и улыбался в усы, представляя себе, как будет счастлив Алимов, когда увидит Надю.

В штабе первым делом пригласил Гарбуза:

— Иосиф, тебе поручение. — И он, рассказав Гарбузу о подготавливаемом побеге из тюрьмы, поручил принять соответствующие меры.

Едва Гарбуз ушел, как зазвонил телефон. Опять Мясников.

— По телефону получено сообщение: тебе надо выехать в Шую 6-7 августа. Так что готовься, но имей в виду, Миша, я 26-го уеду в Петроград на съезд партии, а первый номер газеты должен выйти 27 июля. Как видишь, и здесь вся нагрузка ложится на тебя. Справишься?

— Постараюсь.

— Не забудь, что всю работу редакции, так же как и фамилии редакторов, сотрудников, надо держать в строгой тайне, чтобы не дать нашим «доброжелателям» и прессе шельмовать и травить их.

— Я это понимаю.

Михайлов было положил трубку, но тут же снова поднял ее.

— Где Алимов? — спросил у дежурного.

— Допрашивают с Шяштокасом в тюрьме бандитов.

— Когда появится в штабе, пусть зайдет ко мне. — После этого Михайлов позвонил жене: будут гости. И, спохватившись, добавил:

— Да... в начале августа я уезжаю.

— Куда?

— В Шую.


КОНЕЦ БАНДЫ | Приказ №1 | ПЕРВАЯ ЗВЕЗДОЧКА