home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восемнадцатая

— Привет, Кон.

— Джо? Дети, это папа. Джо, с тобой все нормально?

Крики: «Папа, папа!», сквозь них — «Слава Богу, с тобой все нормально? Нет?».

Потом просто какие-то крики, слов понять невозможно.

— Ты, конечно же, пойдешь на бейсбол? — спросила Конни. — Джо, ты возьмешь с собой детей на этот бейсбольный матч, не так ли?

Бейсбол. В субботу вечером, когда он должен дежурить вместо Бермудеса. Черт!

— Конечно.

— Ты все еще в больнице, Джо? А что с этой женщиной, Джо? Ты давно с ней встречаешься?

— Не очень. (Один год.) Я не встречаюсь с ней. (Она просто разрешает мне принимать у нее душ, и, если я задерживаюсь там слишком долго, то меня приходится выкуривать оттуда при помощи зажигательных бомб.)

— Где ты познакомился с ней?

Это один из самых любимых вопросов Конни, как будто в знакомствах есть что-то фатальное. Но ведь все мы в одной упряжке: Каллен познакомился с ней в Вашингтон-сквер-парке, куда учительница-идеалистка Конни Каррера каждый день в одиннадцать часов или в четыре часа приводила детей из детского сада на Четвертой улице и где дежурил начинающий бедолага-полицейский Джо Каллен, который приходил к ней поболтать, как будто у него масса свободного времени, а все преступники делают перерыв, пока он флиртует с девушкой. И вот через семнадцать лет он свободен, а она растит детей.

— Она журналистка. Работает в журнале «Сити».

(Она написала статью об одной из самых успешных операций, проведенных им и Циммерманом. Статья в журнале называлась «Шизоидный полицейский», и Энн получила за нее Сипурианскую премию. Вот как начиналась статья:

«Все знавшие его были осведомлены о том, что Хэррис Швартц каждый четверг вечером отправлялся в одно заведение в Челси, где играл на синтезаторе в музыкальной группе. Понятно, что никто из знавших его людей не удивился бы слишком-то, прослышав, что по вторникам он бреет себе ноги, надевает женскую одежду, начинает отзываться на имя Роксана и подает напитки в коктейль-баре нью-йоркского аэропорта».)

— Дети не знакомы с ней, они никогда о ней не слышали. Ты что, держишь ее в тайне?

«Ты держишь меня в тайне?» — не раз спрашивала его Энн, когда разговор заходил о том, что ей стоит познакомиться с его детьми.

— Кон, я не думаю, что…

— Ты ведь знаешь, Джо, что от детей ничего не скроешь. Они знают, что ты что-то скрываешь от них.

А он и не утверждает, что ему нечего скрывать от них.

— Могу я поговорить с ними?

— У тебя с ней уже было? — спросила Конни.

— Что у меня было?

— Не заставляй меня произносить это вслух. Дети стоят рядом со мной.

— Ты имеешь в виду… секс? — он сразу же пожалел о том, что сказал это. Ему нужно было сказать, что они серьезно говорили о своих чувствах друг к другу.

— Вы сдавали кровь на анализ? — спросила Конни довольно резко.

— Ты хочешь сказать?..

— Да.

— Это не твое дело.

— Я отвечаю за здоровье моих детей.

— …но ни я, ни Энн не принадлежим к группам риска, — (впрочем, Энн, после того как мы в первый раз переспали, предложила провериться на СПИД). — Могу я поговорить с детьми?

Она со стуком положила телефонную трубку на что-то твердое. Теперь с ним разговаривал его сын, будущий Кармайкл.

— Привет, папа.

— Привет, Джеймс. Как дела?

— Нормально.

— Чем занимаешься?

— Завтракаю.

— А потом что будешь делать? Есть какие-нибудь планы?

— Нет.

— Будешь упражняться на пианино?

— Да.

— Пойдешь в бассейн?

— Да.

— Как насчет тенниса?

— Ага.

— Вечером? Когда станет не так жарко?

— Точно.

— Как вообще жизнь? Все нормально?

— Ага.

— Ты уверен?

— Да.

— Хочешь что-нибудь сказать мне или попросить о чем-нибудь?

— Например?

— …где там Тенни?

— Я кладу, трубку.

Несомненно, трубка падает вниз и зависает на шнуре. Бьется о тумбочку: тук-тук-тук.

— Папа?

— Привет, Тен.

— Как твои часы?

— Отлично. Я полюбил эти часы, Тенни. Просто не знаю, как я мог обходиться без них.

— И это все?

— Что «все»? Слушай, как еще можно похвалить тебя за твой подарок к моему дню рождения?

— Я не это имела в виду. Я хотела спросить: ты позвонил только ради того, чтобы сказать мне об этом?

— …Тебе нужно куда-то идти?

— Нет.

— Есть какие-то дела?

— Нет.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Разговариваю с тобой.

Раз, два, три, четыре, пять…

— А еще какие новости?

— Осваиваю компьютер «Кватро». Он здесь.

— Все нормально?

— Что ты имеешь в виду?

— Просто… ничего. Ты не скучаешь?

— А чем мне заниматься?

— Ну, сейчас каникулы, Стефани.

— Не называй меня так, папа.

— Извини. Я просто не понимаю, почему я весь день только и занимаюсь тем, что пытаюсь получить ответы на свои вопросы у людей, которые не… Ладно, неважно.

— Что?

— Ничего.

— Папа, тебе не нравится, когда я делаю это.

— Я знаю.

— В чем дело?

— Забудь об этом. Нет, в самом деле. Все это пустяки.

— Ты прямо как мама. Ну ладно. Пока.

— Тен… о черт!

— Что ты сказал? — спросила Конни.

— Привет.

— С тобой все в порядке, Джо?

— Да, я же сказал, что у меня все нормально.

— Не нервничай. Эта бомба… тут есть какая-то связь с Томом Вэлинтайном, не так ли? Твоя подруга пишет что-то о пожаре в здании «Ралей», и кто-то бросает ей в квартиру бомбу, чтобы запугать эту журналистку, заставить ее замолчать, верно?

Неужели все слушатели утренних новостей так ловко сопоставляют факты и делают такие умные выводы или это касается только бывших жен полицейских?

— Бомба не настоящая, а женщина — не подруга.

Она стучит языком о зубы — таким образом его бывшая жена выражает сомнение.

— Сегодня я подвозила Дага до вокзала. Его машина в ремонте. Вокруг Ван-Кортланд-парка полно копов. Я слышала по радио, что арестован какой-то парень, с которым Том воевал во Вьетнаме. Его зовут Монски или что-то вроде этого, и он бездомный. Предполагают, что это он убивал людей и отрезал у них пальцы. Ведь полицейские не считают, что Том прячется там?

— Возможно, они так считают.

— Но ты так не думаешь?

— Конни, на самом деле я не…

— Что?

— Ничего.

— В чем дело, Джо?

— Скажи, в чем дело?

Каллен протянул ногу и прикрыл ею дверь. Циммерман находился в отделе розыска, пытаясь выудить какую-то информацию у бывшего теннисиста Шулера Барнуэла или Барнуэла Шулера, который поступил на работу в департамент после Принстона, где он был ракеткой номер один.

— В детстве Том сходил с ума по Джамайке. Я полагаю, что там есть какие-нибудь острова, часть которых заливает водой во время прилива, но есть и… Не знаю, можно ли назвать их обитаемыми, но по ним можно ходить. Он любил называть их. Я помню, что один остров назывался Пампкин-Пэтч. Однажды летом он поехал туда… — в то лето Джо Каллен, буйный хулиган и бунтарь, бунтующий ради самого бунта, поворовывал в магазине грампластинок на бульваре Квинс с чьим-то двоюродным братом, который жил в Ховард-Бич и имел лодку.

— Ты думаешь, что сейчас он там?

— Он может быть где угодно.

— Джо?

— Да?

— Будь осторожен.

— Как дети?

— Ты только что разговаривал с ними.

— Поэтому-то я и спрашиваю.

Конни засмеялась:

— Мне нужно идти.


Глава семнадцатая | Внутренние дела | * * *