home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двадцать седьмая

Ненавистное всем людям солнце поднималось на горизонте. Раскаленный жар заливал крыши домов Гарлема, убивая все живое. Каллен опустил солнцезащитный козырек на ветровом стекле «сааба», чтобы не видеть этот ужас.

— Хочешь булочку? — спросил Циммерман. Обычно он не разрешал есть в машине, но сейчас время было особенное.

— Я просто попью кофе, — он сорвал крышечку со стаканчика с кофе и не знал, куда ее бросить. Пепельницы «сааба» хранили девственную чистоту; обочина Морнингсайд-Драйв изобиловала мусором. Он сунул крышечку в карман своего пиджака. Иначе его в эту машину больше бы не пустили.

Циммерман, разрезав пластмассовым ножом упаковку, достал булочку и размазал по ней масло. Он положил булочку на щиток, вскрыл свой кофе и бросил крышечку в упаковку из-под булочки.

Каллен вынул свою крышечку из кармана пиджака и бросил ее в ту же упаковку.

Циммерман поднял свой стаканчик:

— За Кейта.

— За Кейта.

Они в задумчивости потягивали кофе.

— За Дебору Дин, — сказал Каллен.

— За Дебору Дин.

Своим ножом Циммерман отрезал кусок булочки и протянул его Каллену.

— Хочешь?

— Ладно, давай. Спасибо, — Каллен взял кусочек и подождал, пока Циммерман отрезал себе такой же.

Они ели.

Пили кофе.

— У меня есть новости, — сказал Циммерман.

Каллен старался вспомнить: говорил ли уже Циммерману о том, что Клэр Лангуа побрила голову наголо.

— Я просто не успел рассказать тебе об этом из-за всяких дел. Я работал в аптеке. Вчера вечером между семью и семью тридцатью там появляется… Кто бы ты думал? К счастью, меня не было за прилавком, а то она испугалась бы.

Скажи мне, Нейл.

— Кто же она?

— Мейбл Паркер.

— Не может быть.

— Таубман говорит, что именно она звонила по телефону во время грозы. Он уверен в этом.

— А кто такой Таубман? Ах да, аптекарь. Она не может быть этой женщиной.

— Но почему?

— Мы сказали ей, что у нас есть описание внешности звонившей, мы сказали ей, что собираемся вести наблюдение за аптекой. Разве не так?

— Мы много чего рассказали ей. Мы же думали, что она честный человек.

— Боже!

Циммерман отрезал от булочки еще два кусочка и протянул один из них Каллену.

— Я следовал за ней до дома номер 116 по Семьдесят первой улице. Это шестиэтажное здание, находящееся напротив дома номер 119. Она не живет там. Место ее жительства — Йорк-авеню. Но она приходит в дом 116 два-три раза в неделю — так сказал мне привратник, — иногда по выходным, обычно вечером в воскресенье. У нее есть ключи от квартиры номер 5. Чуть позже туда приходит пожилой мужик. Они остаются там часа три-четыре, после чего мужик уходит. Через некоторое время уходит и она. Иногда она, правда, ночует там, но это случается нечасто. Эту квартиру снимает — не падай в обморок — Норман Левитт.

Каллен покачал головой.

— Я не знаю… Тот самый Норман?

— Да.

— Муж Ли Левитт?

— Да, муж Ли Левитт.

— Муж окружного прокурора Ли Левитт.

— Других Ли Левитт я не знаю.

— Они ведь не в разводе, не так ли?

— Не слышал о таком. Но я ведь не вращаюсь в прокурорских кругах и не поддерживаю близких отношений с банкирами.

— Он работает в арбитражном суде, — сказал Каллен. — Итак, он снимает эту квартиру. А мы еще спрашивали Мейбл о том, кто в прокуратуре мог видеть женщину, выходящую из дома номер 119, — он засмеялся.

Циммерман тоже засмеялся:

— Да, мы спрашивали ее об этом.

— Господи! О чем еще мы ее спрашивали? Что еще мы ей говорили?

— Мы говорили ей о следах, оставленных на клумбе.

— Это не столь важно, так как она видела, кто оставил эти следы.

— Мы говорили, что в участок звонила женщина, которая пользовалась телефонным автоматом.

— Это неважно, так как она и есть эта женщина.

— Мы говорили ей, что Таубман узнал в звонившей свою постоянную клиентку, покупавшую в аптеке презервативы.

— Презервативы, — Каллен опять засмеялся.

— В чем дело?

Каллен не мог остановиться.

— В чем дело, черт возьми?

Каллен немного успокоился:

— Она не боится СПИДа.

— Что?

— Она не боится СПИДа, так нам сказала Мейбл.

— На что ты намекаешь, Джо?

— Признайся, Нейл, что считал ее порочной.

— Ну и что?

— Ничего. Она была порочной. Она — порочна. Я просто немного сбит с толку, вот и все.

Циммерман не счел себя вправе читать наставления.

— О чем еще мы говорили с Мейбл? — спросил Каллен.

— Я не помню.

Каллен вздохнул:

— А я помню. Мы сказали ей о том, что у Энн есть источник, сообщивший ей о поджоге здания «Ралей».

— Ты сказал ей об этом, — напомнил Циммерман.

Каллен не обратил на этот выпад никакого внимания.

— Что-то еще?

— Я не помню.

— Нейл, извини меня за смех, ладно? Не принимай это слишком близко к сердцу. Я не в себе. Не помню: говорил ли я тебе о Клэр Лангуа?

— О том, что она побрила голову?

— А, так я говорил тебе об этом. Слишком много всяких событий. Вера сказала мне, что Клэр пользовалась черным ходом и лазом в заборе.

— И ты считаешь, что она и есть та женщина, которую видела Мейбл?

— Хотел бы я знать больше о делах Чарльза Стори, — сказал Каллен.

— О чем, например?

— О том, например, кого он трахал. Я не слышал никаких сплетен на этот счет. Но я и не слушаю сплетни. А ты слышал какие-нибудь сплетни о нем?

— Нет, — Циммерман поставил свой стаканчик с кофе на щиток и повернулся лицом к Каллену: — Джо, нам нужно сообщить кому надо о Гриняке.

Зазвонил телефон, и он снял трубку:

— Циммерман. Подождите, — он прикрыл рукой микрофон. — Джо?

— Я слышу тебя.

— Нам нужно сообщить об этом Маслоски или кому-то еще.

— Я слышу тебя.

— Сегодня утром. Сейчас.

— Ответь на телефонный звонок.

— Обещай мне, Джо. Как только я закончу этот разговор, мы позвоним Маслоски.

— Я обещаю тебе. Послушай, кто там звонит. Возможно, это Конни.

Она хочет знать, специально ли он все это подстроил: привел детей на матч, а потом сбежал оттуда. Но это нечестно. Конни, хоть и не знала Бермудеса, непременно захочет помочь его семье. Ведь эта женщина — единственный порядочный человек во всем мире.

Циммерман убрал руку с микрофона:

— Да?… Привет, Энн, — он передал трубку Каллену: — Это Энн.

— Спасибо, — поблагодарил Каллен.

— Ты обещал мне, — напомнил Циммерман.

— Я обещаю тебе, — ответил он Циммерману, а Энн он сказал:

— Привет.

— Ты просил меня связаться с Дарелом Дином по поводу подслушивания телефонных разговоров…

— Господи, Энн. Но это было еще до того, как его сестра застрелилась.

— Я помню, когда это было. Я же не идиотка. Я в центре. Уолш давал пресс-конференцию. Дарел под подозрением. Он единственный, кто посещал ее вчера и мог передать ей пистолет. Дарел подошел ко мне. Откуда он знает, что я знакома с тобой? Ты сказал ему об этом?

Говорил ли он ему об этом? И что Дарел подумал по этому поводу? Что он думает о связи сотрудника ОВД и журналистки, он, который высказывал сомнения по поводу своей дружбы с представительницей телефонной компании? Или, может быть, Каллен сказал Дарелу, что они с Энн всего лишь занимаются сексом, развлекаются и слушают музыку? Ничего серьезного.

— Как себя чувствует Дарел?

— Его знакомая из телефонной компании тоже там находилась, — сказала Энн. — Ее зовут Айрис. Айрис Холл. С ним все в порядке. Я сказала им о твоей просьбе, и Айрис тотчас позвонила куда-то и все узнала. В пять часов утра. Они влюблены друг в друга. Телефоны ваших сотрудников прослушиваются. Это делается с разрешения судьи, чье имя неизвестно, и по просьбе Уолша.

— Уолша?

— Что происходит, Джо?

— Мне надо ехать, Энн. Я позвоню тебе.

— Ты сукин сын, Змей.

— Спасибо за помощь.

— Сукин сын.

Каллен повесил трубку. Он допил свой кофе и выкинул стаканчик в окно.

— Допивай свой кофе, Нейл.

Циммерман покачал головой:

— Ты обещал.

— Допивай кофе.


Глава двадцать шестая | Внутренние дела | Глава двадцать восьмая