home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

6.03.53… 54… 55 — начинается день.

— Сверни к парку, — сказал Каллен. — У нас еще есть время.

— К парку? — спросил Циммерман.

— Я хочу взглянуть на «Ралей».

— Ты не хочешь сообщить мне, что у тебя на уме?

— Убийство.

— Джо?

— Да?

— Ты не хочешь сказать мне, о чем ты думаешь?

— Веди машину, Нейл.

Циммерман вел машину. Он включил радио погромче: Шаде, Лайонел Ричи, Билли Джоэл, опять Шаде. Потом Чикаго, кажется, затем Джинезис, а следом Йес. Сейчас Джо Каллен станет первым копом за все время существования департамента полиции, который грохнул своего напарника за то, что он слушает радиостанцию «Лайт-ФМ».

Существовало такое неписаное правило — тот, кто ведет машину, тот и выбирает, какую радиостанцию ему слушать. Это правило нравилось Каллену (он и придумал его), потому что в основном за рулем находился он сам. Циммерман не слишком хорошо умел водить автомобили марки «Гран Фурис», находящиеся в распоряжении департамента, или «релайнт» Каллена. Эти автомобили он сравнивал с обыкновенной обувью, но ведь есть еще обувь типа «Топ-Сайдерс», «Виджанс» или «Рибок». И когда он пользовался своим автомобилем «Сааб-Турбо-900» во время задания (Каллену не разрешалось управлять им), Циммерман предпочитал надевать наушники и слушать свой магнитофон «Сони» или «Айва». Сюзанна Вега, Нэнси Гриффит… Бог ты мой, Нэнси Гриффит — музыка в стиле кантри для яппи, которые никогда не слышали Пэтси Клайн или Рибу Макинтаэр, или Таню Такер. Каллен же надевал наушники своего дешевого радиоприемника величиной с кредитную карточку, купленного в плохоньком магазинчике на Пятой авеню, и слушал радиостанции «К-Рок», «Нью» или «Кантри-103».

Но слоняясь возле номера 119 и маясь бездельем, Циммерман поймал радиостанцию ВФАН и стал слушать ребят по имени Винни и Ирв (иногда также девушек Джюэл или Фрэн), голоса которых раздавались до самого Озон-парка. «Он не только наркоман, а еще и циркач, да к тому же и ловкач — делает пиф-паф». «Там у них в клубе такое веселье, после которого наступает тяжкое похмелье». Ведущим программы был некий Стив, а когда передача кончилась в пять тридцать, Циммерман поймал станцию, передающую софт-рок.

— Извини, Нейл, — сказал Каллен.

— Ладно.

— Я немного устал.

— Да. Трудно видеть, как один твой старый друг убивает другого…

— Если только случилось именно это.

Циммерман кивнул:

— Но ты не об этом думаешь.

И только благодаря тому, что они уже подъехали к черному каркасу, оставшемуся от дома «Ралей», Каллен не стал объяснять Циммерману, что он не должен говорить о том, что у него на уме. Безжалостное солнце проникало через пустые глазницы окон, заливая их золотистым светом. Легкий ветерок беспрепятственно кружил позолоченную пыль и пепел внутри выгоревшего здания. Но по сравнению со своими соседями — мрачными серыми зданиями, окна которых распахнуты настежь, но завешены пожелтевшими рваными шторами — «Ралей» смотрелся весьма неплохо, даже лучше, чем раньше.

Может быть, поэтому в нем находились какие-то… обитатели, если можно назвать так людей, поселившихся в доме, состоявшем из одних стен. Похоже, что там жила какая-то семья — мамаша, папаша, крошка Сюзи и малютка Том, который хромал на одну ногу, бегая по мусору за своей сестренкой.

— Боже, — проговорил Циммерман.

Каллен вышел из машины. Жара навалилась на него, как сейф, упавший откуда-то сверху. Он пересек улицу и вошел в вестибюль здания с таким видом, будто не опасался, что оно вот-вот рухнет.

— Здрасте, — сказал ему человек, обитающий в обгоревшем доме.

Никогда еще Каллену не говорили «Здрасте», но он, не моргнув глазом, точно так же приветствовал незнакомца.

— Вы ведь не из наших мест? — спросил он. У всех членов этой семьи были узкие и настороженные лица.

— Мы из Майами. Городок Юртис.

Каллен посмотрел на женщину. Ему показалось, что ее губы прошептали: «Все это бесполезно».

— В этом районе живут в основном черные и латиноамериканцы… Белые люди… — он пожал плечами и не стал объяснять, чем ему не нравился его родной город.

Малютка Тим подошел к Каллену. У него выпали молочные зубы, поэтому он шепелявил и растягивал слова.

— Белые люди сломали мне ногу.

— Вот как. Мне очень жаль, — сказал Каллен.

— Студенты, — уточнил мужчина. — Они там развлекались в Майами. Разъезжали по городу и нападали на бездомных, а то и поджигали их палатки. Может, и вы там бывали. У вас такая же машина, как и у тех ребят.

— Несомненно, — сказал Каллен.

— Вы коп, не так ли? — спросил мужчина. — Только копы не боятся бывать в таких местах, как это.

— О, я боюсь.

— Что привело вас в Нью-Йорк? Почему вы оказались здесь? — Каллен имел в виду выгоревшее здание.

Он сразу же пожалел, что задал этот вопрос. Они оказались в Нью-Йорке, потому что один парень в Майами предложил этому человеку покрыть его расходы на бензин, если он пригонит его фургон в Нью-Йорк и передаст другому парню, который даст ему две тысячи долларов и обеспечит постоянной работой. Но этот второй парень сунул ему в рот огромную пушку и отбыл на фургоне, в котором находились наркотики. Даже эти простаки поняли это. Они оказались здесь, потому что последние деньги они оставили на автобусной станции в обмен на чистый номер в дешевой гостинице.

Каллен дал мужчине десять долларов и пожелал ему удачи. Он сдержал себя и не стал советовать ему держаться подальше от подобных парней из мафии, а также от честных бизнесменов вроде тех двоих, которые недавно предстали перед судом за избиение бездомного на Южной улице возле морского порта. Он сел в машину и сказал Циммерману, что они уже опаздывают, черт возьми.

— Могу я узнать, что там происходит? — спросил Циммерман.

— Нет.

— Тогда скажи мне, о чем ты думаешь.

Каллен не стал притворяться, что не знает, о чем говорит Циммерман.

— Мы некоторое время встречались с Верой, лет сто тому назад. Я так до сих пор не понял, была ли это дружба или связь — во всяком случае слово «связь» тогда еще не употреблялось в таком контексте. Я учился в колледже, а вечерами и по выходным подрабатывал в магазине грампластинок на Бродвее, чуть севернее Таймс-сквер. Там-то я и познакомился с Гриняком: он дежурил в Северном Мидтауне и во время перерыва на обед заходил в магазин взглянуть на новые джазовые пластинки. Он увлекался джазом.

Ее звали тогда Вера Стори, и она занималась в театральной студии. Ей понадобились ноты к песне «Пока, птичка». Прошло только два года с тех пор, как мы виделись последний раз, но это было именно то время, когда мы превращались из подростков во взрослых людей, в особенности это касалось ее. Я с трудом узнал младшую сестру моего приятеля, а она с трудом узнала одного из дурашливых друзей своего брата. Мы поговорили, выпили по чашке кофе, прогулялись. Потом мы ходили вместе на спектакли, в кино и на мюзиклы — мы посмотрели очень много мюзиклов в Театре-80 на Сант-Маркс. Мы сходили на бейсбольный матч между командами «Янки» и «Детройт». Не знаю, почему мне запомнился этот эпизод. Мы гуляли с ней, ходили в кино, пили и пили кофе.

Циммерман ждал, что скажет Каллен дальше, но тот молчал.

— А что случилось потом?

— А потом она уехала в Калифорнию, вышла замуж, стала известной киноактрисой. А я стал полицейским, женился, обзавелся детьми, заработал неврастению и развелся.

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

— Если ты имеешь в виду секс, то между нами ничего не было. В те времена люди могли встречаться и не спать друг с другом. Тебе трудно себе это вообразить. Мы оставались девственниками не из соображений морали — по крайней мере, это касалось меня, — а из-за страха. Она боялась забеременеть, я — ответственности за ребенка. Мы опасались того, что случится землетрясение, о чем нас предостерегали.

Циммерман не стал спрашивать, кто предостерегал их об этом. Несмотря на то, что он не слушал хорошую музыку (группа «Флитвуд Мак и 10 тысяч маньяков» олицетворяла для него дурной вкус) и увлекался дурацкими видами спорта, он все же почитывал книжки.

— Она вышла замуж за какого-то режиссера, не так ли?

— Его звали Калеб Иванс. Двадцать лет назад он был одним из самых известных режиссеров наряду с Робертом Альтманом. Он умер два или три года назад.

— Их брак длился недолго, не так ли?

— А что длится долго?

В районе Триборо они попали в транспортную пробку, что здесь обычно не случалось в такое раннее время суток. Обсуждая это событие, они незаметно добрались до Гранд-Централ, двигаясь в направлении «Ла-Гардиа». Циммерман сказал:

— Кстати, о землетрясениях. Амато спросил у меня, когда мы думаем закончить дело Дин.

— У меня он тоже об этом спрашивал, — сказал Каллен. — Павонелли говорил со мной на эту тему.

— Павонелли? Он помешан на пистолетах. Может, он и стрелял?

— Меня спрашивали об этом Гриняк, Маслоски и Уолш, Никсон, Палтц и Кин. А также Уайнриб. Все большие начальники наводили справки по этому поводу.

— Нешуточное дело.

— Да, нешуточное, — согласился Каллен.


Глава пятая | Внутренние дела | * * *