home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3



В темном, пропахшем плесенью подвале с его таинственной атмосферой, коричневатые и позолоченные солнцем тона во внешности Джейка Линли делали его еще более привлекательным, чем обычно. Казалось, что ему не место в этом подвале, даже на короткий срок. Не смотря на то, что по сути своей он был ее врагом, Лидия не могла не признать, что он один из самых красивых мужчин, что она когда-либо встречала в своей жизни. Линли был ненамного старше Рэя, но гораздо более умудрен опытом. И еще его высокомерие, что он безуспешно пытался скрыть за своими непочтительными шуточками. Видя его ироническую улыбку и легкость движений можно было с головой увязнуть в его очаровании и обмануться им. Но глаза выдавали его. Их серые глубины были наполнены печалью и усталостью, как у человека, который видел слишком много горя и боли в силу свой профессии.

— Ваш отец позволил мне осмотреться тут, — сказал он.

Это было обычным делом. Лидия была прекрасно осведомлена о том интересе, что питали гости к коллекции ее отца. К несчастью, неприятным моментом было то, что Линли решил рассматривать раритеты именно в то время, когда сама она хотела посидеть в винном подвале в блаженном одиночестве.

— Ну, что, насмотрелись? — спросила Лидия, внутренне содрогнувшись от собственной грубости. Ее мать вырастила всех Кравенов с нерушимыми стандартами вежливости. Но присутствие Джейка Линли заставило ее забыть обо всем. — Потому что мне бы хотелось побыть одной.

Он повернул голову и пристально посмотрел на нее:

— Вы неважно себя чувствуете? — спросил он, — если так то…

Лидия перебила его, презрительно усмехнувшись.

— Не стоит беспокоить себя заботой о моем здоровье. Я все равно вам не поверю.

Джейк Линли медленно приблизился к ней, встав в луче неяркого света. Как это несправедливо для мужчины быть таки вероломным и таким прекрасным. Он носил строгую, черно-белую одежду, с серым галстуком, что так шел к его прозрачным глазам. Совершенно подогнанная одежда как влитая сидела на его худощавой, но мощной фигуре и все же он как всегда казался немного взъерошенным, словно он тянул и крутил предметы своей одежды в разные стороны, раздраженный от того, что костюм ограничивал его движение. Весь этот беспорядок прктически вынуждал женщину пригладить его волосы, поправить галстук и жилет. Прикоснуться к нему так интимно, как могла бы сделать только жена.

— Почему вы считаете, что мое беспокойство о вас фальшиво?

Негодование и что-то еще гораздо более сильное связалось в жаркий узел где-то в животе Лидии.

— Возможно потому, что я знаю, как вы отговаривали лорда Рэя жениться на мне, потому что я его недостойна.

Его глаза сощурились:

— Это он вам так сказал?

— Не в данных выражениях. Но вы ведь действительно отговаривали его от женитьбы? И этого я вам никогда не прощу.

Линли мрачно вздохнул и уставился на древний каменный пол. Казалось, он пытался решить какую-то сложнейшую проблему. Его выражение лица напомнило ей саму себя, когда она впервые осознала, что у отрицательного числа не может быть квадратного корня.

— Вы правы, — наконец признал он, — Я действительно советовал Рэю не жениться на вас.

— Почему?

— Разве это сейчас имеет какое-то значение? Рэй не прислушался к моему совету, вы приняли его предложение и ваша свадьба дело каких-то тридцати восьми часов.

Лидия посмотрела на него с внезапным насмешливым интересом:

— Подсчитываете часы?

Линли даже дернулся назад от этого замечания. Его глаза настороженно блеснули, словно она слишком близко подошла к разгадке его самой страшной тайны.

— Я оставлю вас наедине с самой собой, мисс Кравен. Извините, что я нарушил ваше уединение.

Он развернулся и пошел прочь, Лидии оставалось лишь смотреть ему в спину.

— Вы извиняетесь за это, но не за то, что сказали лорду Рэю?

Он остановился на мгновенье:

— Именно так, — ответил он и продолжил свой путь.

Лидия яростно зашагала в дальний зал и буквально рухнула на скамью. Хлопнув бархатным кошельком по столу, она застонала и положила голову на локти. Будущая невеста не должна чувствовать себя так: раздосадованной, разбитой, злой. Она должна быть счастливой. Ее голова должны быть забита радужными мечтами. Во всех романах, которые она читала, день свадьбы для девушки был самым замечательным и светлым днем. Если это действительно должно быть именно так, это еще раз доказывает, насколько она не похожа на всех остальных. Складывалось такое впечатление, что она и вовсе не ждала этого счастливого часа.

Ей всегда так сильно хотелось быть похожей на всех остальных. Она всегда старалась имитировать своих друзей и претворяться, что ей интересно играть в куклы, глупые домашние игры, хотя на самом деле ей больше всего хотелось залезть на дерево и поиграть в пиратов со своими братьями. А позже, когда ее кузины стали интересоваться модой и романтикой, она погрузилась в бесконечно занимательный мир математики и науки. Не важно, насколько сильно семья любила и оберегала ее. Они не могли полностью защитить ее от слухов, что она неженственна, непохожа на других, своеобразна. И вот, наконец, она нашла идеально подходящего ей человека, который даже разделил ее интересы. И когда она выйдет за него замуж, она, наконец, станет как все. Сольется с толпой, вместо того, чтобы выделяться из нее. Это станет для нее облегчением.

Почему же тогда она не чувствует себя счастливой?

Лидия потерла усталые глаза. Она должна поговорить с кем-то. С кем-то мудрым, кто смог бы разделить ее необъяснимые муки и разочарование, причиной которых был Джейк Линли.

Ее отец.

Эта мысль немедленно успокоила ее. Да, она найдет его сегодня вечером. Лидия всегда могла доверить отцу любую тайну, и его прямолинейные советы всегда помогали.

Почувствовав себя намного лучше, она вытащила из сумочки листок бумаги и карандашный огрызок и положила на стол перед собой. Как только она принялась записывать длинную вереницу цифр в блокноте, она услышала звук шагов.

Оглянувшись, она увидела лицо Джейка Линли прямо перед собой.

— Что вы все еще тут делаете?

— Дверь закрыта, — сообщил он.

— Внешняя дверь? — переспросила она. — Но это невозможно, она должны быть заперта снаружи в этом случае.

— Ну, значит, она заперта снаружи. Я применил всю свою силу и весь свой вес, но эта чертова штука даже не пошелохнулась.

— Есть еще одна дверь, дальше по коридору. Она используется дворецкими и ведет в кладовую, — сказала Лидия. — Можете уйти этим путем.

— Я уже пытался. Та дверь тоже заперта.

Нахмурившись, Лидия потерла подбородок.

— Кто мог запереть внешнюю дверь? И зачем? Никому и в голову бы не пришло запереть нас тут вдвоем… хотя…

— Хотя?

— Это могла быть Евгения Кинг, — раздраженно ответила Лидия. — Она хочет мне отомстить с тех самых пор, как я заполучила лорда Рэя, ведь она сама хотела сделать это. Ох, она бы с удовольствием устроила грандиозный скандал, скомпрометировав меня, заперев наедине с таким развратников как вы. И это меньше чем за два дня до свадьбы. — Но тут новая мысль пришла ей в голову и она с подозрением посмотрела на Джейка. — А, возможно, это вы организовали все это. Возможно, это ваш дьявольский план по срыву моей свадьбы с Рэем.

— Да, о чем вы говорите, — воскликнул Линли. — Я первым пришел в винный погреб, помните? Я же не знал, что вы соизволите явиться. И мне наплевать, выйдете вы за Рэя замуж или нет! Я всего лишь высказал свое мнение, когда он его спросил!

Уронив карандаш на стол, Лидия повернулась на скамейке, чтобы посмотреть на него. Ее негодование выплеснулось наружу, когда она проговорила:

— О, да. И вы сделали это с огромным энтузиазмом! Вне всякого сомнения, вы были рады возможности наговорить гадостей обо мне.

— Я не говорил о вас гадостей. Я всего лишь сказал… — он внезапно захлопнул рот.

— Что? — спросила Лидия, положив руки на щербатую поверхность стола.

Когда его взгляд встретился с ее, они оба замерли. Воздух внезапно стал горячим и вязким, так что не было сил дышать. Впервые они могли высказать друг другу все, что так давно накипело и это делало ситуацию … взрывоопасной.

После длинной паузы, Джейк тихо спросил:

— Почему вообще вы волнуетесь о том, что я думаю?

Чувствуя себя пойманной в ловушку, Лидия встала со скамьи и прошла к длинной полке, на которой стояли в ряд запечатанные бутылки. Она провела рукой по восковым печатям на их горлышках и уставилась на серое пыльное пятно на кончиках своих пальцев.

— Думаю, я просто не могу устоять от попытки разгадать загадку, — наконец, сказала она. — Я никогда не была в состоянии понять, что стоит за нашими разногласиями. Очевидно для всех и каждого, что мы невыносим друг друга. Это из-за происхождения моей семьи? Из-за того, что мой отец был незаконнорожденным? Что стал владельцем игорного клуба?

— Нет, — ответил Линли, — я бы никогда не поставил это в вину ни ему, ни вам. Ничего кроме восхищения я к вашему отцу не чувствую, ведь он смог так много добиться. К тому же, мои собственные корни не лучше ваших. Как все знают, в крови Линли вряд ли найдется унция голубой крови. — Он сумрачно улыбнулся прежде чем продолжить. — Но как бы я не уважал вашего отца, вы должны согласиться с тем, что он властный, любящий манипулировать людьми. И он не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого. К тому же, он богат как Крез. Другими словами, Кравен — тесть из ада. Рэй будет полностью подавлен вашим отцом, и будет танцевать под его дудку вечно. А никакой брак не сможет вытерпеть такое вмешательство.

— Я не позволю папе давить на него, — защищаясь, сказала Лидия.

Линли иронично фыркнул в ответ. Он полусидел на столе, качая в воздухе одной ногой.

— Ваш муж будет нуждаться в чуде, чтобы противостоять Кравену без вашей протекции. А у Рэя нет ни сил, ни надежды на это чудо. Рано или поздно, он обвинит в этом вас, А вы его.

Лидия готова была отдать что угодно, лишь бы возразить ему.

— Со временем, люди меняются, — упрямо сказала он.

— Какого же?

Мягкий свет лампы внезапно упал на него, сделав его волосы похожими на слитки древнего золота и скользнув по его гладко выбритому подбородку.

— Вы не любите друг друга.


Лидия не могла говорить. Ее пульс ускорялся все больше, по мере того, как он подходил к ней ближе. Она пятилась от него назад до тех пор, пока не почувствовала спиной стойку с бутылками вина.

Придвигаясь все ближе, Линли уперся руками в винную стойку, таким образом захватив ее в плен. Он стоял слишком близко, а его тело нависало над ней. Лидию окутало его ароматом: свежестью мыла, теплом его чуть соленой мужской кожи. Лидия глубоко вздохнула раз, потом другой, но уверенности, что ее легкие работают как надо у нее не прибавилось. Странно, но она до сих пор не понимала, насколько он большой. Она и сама была выше среднего, но все же он возвышался над ней, загораживая своими плечами скромное искусственное освещение.

Его пальцы вцепились в металлическую стойку.

— Ты должна выйти замуж за человека, который готов продать душу дьяволу только за одну ночь с тобой.

— С чего вы взяли, что Рэй не продал бы? — прошептала она.

— Потому что если бы это было так, ты не была бы сейчас такой чертовски невинной. — Темный румянец окрасил его скулы. — Если бы ты была моей, я не смог бы вытерпеть все эти долгие месяцы без…

Он осекся и судорожно сглотнул, его дыхание касалось ее губ и было сильным, частым, горячим. И чем ниже он к ней наклонялся, тем отчетливей она чувствовала животный жар его страсти. Ее мысли куда-то разлетелись, когда она поняла, что Джейк собирается поцеловать ее. Она чувствовала тепло его рук, обхвативших ее затылок, так бережно и нежно. Его лицо еще приблизилось к ней, и она в мгновение забыла обо всем, все перестало иметь значение. Одно мимолетное прикосновение к уголку ее рта, потом другое к ее нижней губе. Его рот медленно исследовал ее губы, пока не захватил в свое полное, безраздельное владение. Внезапно Лидия почувствовала себя опьяневшей, как в тот раз, на прошлое Рождество, когда она выпила два больших бокала ромового пунша и весь остаток вечера провела в густом тумане.

Она оступилась и покачнулась, и немедленно была поймана его сильными руками и прижата к его длинному, сильному телу. Он целовал ее все глубже, раздвигая ее губы своими, чтобы он смог насладиться ее нежным вкусом. Удовольствие, что она испытывала поразило ее. Ее рот раскрылся под его губами, приветствуя вторжение его влажного и настойчивого языка. Он медленно прошелся по ее зубам, заставив ее вздрогнуть. Ее пальцы зарылись в его густые волосы, с силой притягивая его голову ближе к себе, от чего низкий протяжный стон вырвался из его горла.

Джейк резко оторвался от ее губ.

— Проклятие, я не должен был делать этого. Прости меня.

Его палец нежно прошелся по изгибу ее нижней губы, и он уставился на нее с такой неразбавленной ничем тоской, что Лидия поразилась.

— Я сожалею, — повторил он. — Я вас сейчас отпущу… Я…

Он ослабил свои объятия, но, казалось, был не в состоянии полностью разжать руки.

— Господи, Лидия, — хрипло прошептал он и вновь опустил голову.

Его рот накрыл ее губы настойчиво, наслаждаясь ее робким, почти беспомощным ответом. Она почувствовала, как его руки начали путешествие по ее телу, как одна из них скользнула на ее бедра, сильнее прижав их к его телу, а вторая прошлась по мягким очертаниям груди, чуть сжав упругие полушария. Лидия чувствовала как жар его пальцев прожигает ткань лифа на платье. Джейк погладил напрягшийся сосок подушечкой большого пальца, лениво кружа вокруг него, и целуя, целуя… высвобождая ее потребность чувствовать его еще ближе к себе.

Застонав, Лидия с силой оторвалась от него, каким-то чудом умудрясь подобраться к столу. Она тяжело опустилась на скамью, делая глубокие вдохи и вцепившись влажными руками в край стола.

Джейк остался стоять возле винных стоек, уткнувшись лбом в одну из них. Наконец он отстранился и взлохматил рукой волосы. Лидия видела дрожь его пальцев и услышала дрожь в голосе, когда он произнес:

— Я должен выбраться отсюда. Я просто не смогу находиться тут, с тобой наедине.

Лидия подождала, пока ее дыхание придет в норму, прежде чем заговорить.

— Линли … Джейк … В какую игру ты играешь?

— Это никакая не игра, — его глаза смотрели прямо на нее. — Я хотел тебя с самой первой минуты, как увидел.

— Но это не может быть правдой. Я слышала, как ты говорил кому-то, что я совершенно тебя не интересую!

— Когда?

— В тот самый день, что мы встретились, когда ты осматривал мою лодыжку.

— Тебе же было всего шестнадцать, — проговорил он. — Меня бы приняли за старого развратника, если бы я признался в том, что меня влечет к тебе.

— В ночь, когда объявили о моей помолвке ты поцеловал меня потому… потому что тебя влекло ко мне?

— А зачем же мне еще было это делать?

Ее щеки запылали от нахлынувших воспоминаний.

— Я думала потом, что ты хотел унизить меня.

— Ты думала, — Джейк недоверчиво посмотрел на нее и резко замолчал. — Проклятие, ты собираешься выйти замуж через два дня. Есть ли смысл обсуждать это?

Лидия почувствовала отчаяние и злость. Словно она потеряла что-то, чего никогда не имела.

— Ты прав, — медленно произнесла она. — Нет никакого смысла это обсуждать. Ничто не заставит меня передумать и не выходить за лорда Рэя.

Джейк промолчал. На глаза его набежала тень, а уголки губ опустились.

— Рэй и я совместимы во всем, — сказала Лидия, чувствуя необходимость объясниться. — К примеру, он единственный мужчина, прочитавший мою статью для научного журнала.

— Я читал твою статью, — перебил Лидию Джейк.

— Читал?

Джейк улыбнулся, заметив ее недоверие.

— Только первую часть.

— Ну, и что ты о ней думаешь?

— Я заснул. Как раз в месте, где ты описывала эти не пересекающиеся четырехугольники.

— Четырехгранники, — с улыбкой поправила его Лидия, прекрасно сознавая, что любого кто не увлекается математикой, ее статья заставила бы заснуть. — Ну, надеюсь, хотя бы, что обеспечила тебе хороший сон.

— Обеспечила.

Она рассмеялась, и они уставились друг на друга в неожиданном немом восхищении. Медленно расслабившись, Лидия откинулась на спинку скамейки.

— Если тебе не нравится математика, тогда что тебе нравится? — спросила она.

— Рыбалка, к примеру. Люблю читать газеты, сидя в кафе. Гулять по Лондону на рассвете. — Его пристальный взгляд упал на ее губы. — Целоваться в винных погребах.

Она воздержалась от улыбки, услышав этот плутоватый комментарий.

— А что нравится тебе?

— Я люблю играть в бильярд, интересуюсь архитектурой. Мне даже нравится иногда рисовать акварелью, хоть картины получаются просто ужасными. Еще я люблю играть в карты, но только с папой, потому что он единственный, кто хоть иногда может меня переиграть. — И мне тоже нравится целоваться в винных погребах, подумала Лидия.

Выпрямившись, Лидия прошла по залу к небольшому столу, на котором лежали штопор, скребок для воска и пара бокалов.

— Я знаю, что еще тебе понравится, — сказала она, поигрывая пустым бокалом. — Смотри, в правом ряду — бутылка с зеленым и золотым ярлыком. D'Yquem Sauterne — самый лучший портвейн, что ты когда-нибудь пробовал.

Потянувшись за бутылкой, Джейк послал Лидии лукавый взгляд.

— Мы можем попробовать, — произнесла она. — Кто знает, сколько мы тут вместе просидим? Раньше или позже, придет прислуга за вином, но до этого, мы можем делать все, что захотим.

Джейк стянул бутылку со стойки и подошел к столу. Опытными четкими движениями он снял скребком воск и открыл пробку штопором. Лидия была загипнотизирована движениями его рук. Ловких, изящных, когда он вкручивал штопор и вытаскивал пробку из горлышка. Вспомнив, как эти же руки сжимали ее грудь, Лидия почувствовала приступ возбуждения и боли где-то внизу ее живота.

Налив в два бокала тяжелую, багряно-красную жидкость, Джейк подал один из бокалов Лидии, проявляя осторожность, чтобы не дотронуться ее пальцев своими.

— За твою свадьбу, — резко произнес он, и они чокнулись.

Лидия отпила глоток, и сочный аромат редкого вина обжег ее язык и заскользил по горлу. Лидия села обратно на скамью, а Джейк снял свое пальто и присел на стол.

— Чем это ты занимаешься? — спросил он, кивнув на бумагу, испещренную цифрами и огрызок карандаша, что лежали возле ее сумочки.

— Я разрабатываю формулу для машины анализа вероятности. Мои друзья из Лондонского музея Механики попросили меня помочь.

— И что ты будешь с этой формулой делать?

— Ну, эту машину можно использовать для вычисления результата игры, или для более серьезных целей, как вычисление военной или экономической стратегии. — Лидия вошла во вкус обсуждения, потому что Джейк слушал внимательно. — Мои друзья, которые знают математику гораздо лучше меня, придумали машину, которая может вычислять математические значения цифр и символов. Но, конечно, она никогда не будет построена. Нужно слишком много деталей и специализированных частей, и конструкция была бы больше похожа на целое здание.

Джейк казался заинтересованным и спросил:

— И все это ты делаешь ради такой вот гипотетической машины?

— Ты опять собираешься надсмехаться надо мной? — спросила Лидия, высокомерно подняв брови.

Джейк помотал головой, продолжая улыбаться.

— Какой замечательный у тебя мозг, — комментарий не звучал насмешливо, наоборот, в его голосе было уважение.

Лидия потягивала свой портвейн, стараясь игнорировать то, как туго брюки Джейка обтянули его мускулистые бедра. Он был превосходным образцом мужского пола. Повесой с печальными глазами и душой. Она могла встать, и уютно устроиться между его раздвинутый бедер, притянуть его голову к себе. Она хотела поцеловать его снова, исследовать его восхитительный рот, чувствовать как его руки гладят ее тело. Но вместо этого, она осталась сидеть и только разглядывала его хмурым взглядом. Она не могла сдержаться, чтобы не начать подсчитывать, сколько же других женщин так же чувствовали волнение, трепет и возбуждение рядом с ним.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Я вот думаю, действительно ли ты такой развратник, как о тебе говорят?

Он осторожно подбирал слова:

— Ну, я не идеален, — признался он.

— У тебя репутация совратителя женщин.

Его лицо осталось непроницаемым, но Лидия видела, что это ее замечание заставило Джейка почувствовать себя не комфортно. Он так долго молчал, что Лидия решила, он не собирается отвечать. Но он заставил себя встретиться с ней взглядом и медленно произнес:

— Я не совратил ни одной женщины. Я никогда не спал с женщинами, пользовавшимися моими профессиональными услугами. Но от случая к случаю я принимаю то, что мне предлагают.

Холодный и темный подвал как в коконе спрятал их от всего остального мира, в котором незамужние девушки не обсуждают подобные вещи с порочными повесами. Лидия знала, что никогда больше не получит шанса поговорить с человеком, который мучил и очаровывал ее на протяжении стольких лет.

— Почему? — негромко спросила она. — Потому что тебе одиноко?

Он потряс головой:

— Нет, это не одиночество. Это скорее желание отвлечься.

— Отвлечься от чего?

Джейк мог легко отстраниться от ответа на вопрос. Но вместо этого, он взглянул на Лидию, и глаза его сверкнули.

— Без ложной скромности, могу сказать — я очень хорошо делаю свою работу. Но в моей профессии столкновение со смертью и болью неизбежно. Иногда кажется, что это ад на земле, пытаться помочь смертельно раненому, или человеку с неизлечимой болезнью. Видеть, как чей-то муж умоляет меня спасти его жену, или ребенка, как сын просит пощадить его отца. Часто не смотря на все мои старания, пациент умирает. Я пытаюсь найти какие-то слова, чтобы утешить, чтобы объяснить, почему случается худшее… но нет таких слов. — Его лицо было практически полностью в тени, но она скорее даже почувствовала, чем увидела румянец на его щеках. — Я помню лица всех пациентов, которые умерли у меня на руках. И ночами, когда я не могу уснуть, думая о них, мне нужно что-то … кто-то … кто поможет мне забыть. Хотя бы не надолго — Он мягко посмотрел на нее. — В последнее время и это перестало помогать.


Лидия не могла бы и представить, что он будет говорить с ней так откровенно. Он всегда казался ей таки самоуверенным, таким непробиваемым.

— Зачем ты продолжаешь работать врачом, если это приносит тебе столько горя? — спросила она.

Из его горла вырвался приглушенный смешок.

— Потому что бывают дни, когда я делаю все правильно, когда я помогаю человеку выжить, несмотря ни на что. А еще бывают дни, когда я принимаю роды и смотрю на новую жизнь в моих руках и наполняюсь надеждой.

Он потряс головой и уставился на стену так, словно старался рассмотреть что-то, находящееся далеко.

— Я видел чудеса. Иногда небеса улыбаются кому-то, кто нуждается в этом больше всего, и дарят самое главное — второй шанс в жизни. И тогда я благодарю Бога, что я врач. И понимаю, что никогда не смог бы быть кем-то другим.

Лидия смотрела на него пристально со странным выражением лица, а сердце ее наполнялось щемящей, сладкой болью.

О, нет, подумала она в панике.

Всего за один момент все ее самодовольство было отброшено далеко в пустоту. Она боялась, что не просто влюбилась, она любила человека, которого знала так давно … и который казался таким знакомым и совершенным незнакомцем в одно и тоже время.



Глава 2 | Несмотря ни на что (Сквозь все преграды) | Глава 4



Loading...