home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Симона отпрыгнула назад, словно ошпаренная.

— Вы знали, что я не распутница.

— Я не знал, что тебя никогда не целовали, черт возьми!

— Меня целовали. — Прежде, чем он смог обвинить ее во лжи — неужели поцелуй был так плох, что он понял это? — девушка исправила свое утверждение: — То есть барон поцеловал меня до того, как я ударила его кочергой. Сын моего предыдущего хозяина однажды поймал меня одну в детской, и поцеловал меня, пока я не успела позвать на помощь. И меня должным образом целовал джентльмен под омелой, в последнее Рождество, которое я провела дома.

— Этот проклятый викарий? Ничто из этого не считается. Боже, нас разоблачат в течение часа после нашего прибытия. С таким же успехом ты можешь носить пояс верности, если будешь демонстрировать так мало энтузиазма к занятиям любовью. Проклятие, ты будешь выделяться, как осел на ипподроме в Эпсоме. Я стану посмешищем, если привезу девственницу на вакханалию, а тебе запретят участвовать в этих глупых играх. А хуже всего то, что никто не станет разговаривать с вами.

— Я смогу научиться. Насколько это может быть трудно?

— Предполагается, что это нетрудно, ради всего святого, и есть много того, чему можно научиться! Предполагается, что это мне будет… Не обращай внимания. Расслабься и попытайся снова.

Расслабиться после того, как майор заорал на нее так громко, что кошка выбежала из комнаты? В этот раз Симона попыталась смягчить свои губы. К тому же она не закрывала глаз, чтобы удостовериться, что найдет его рот, а не усы. Ей удалось добиться своей цели — после того, как она столкнулась с его носом. Губы майора были теплыми и податливыми под ее губами, отнюдь не неприятное ощущение, решила она.

— Вот, — проговорила девушка, отстраняясь так быстро, что сбила с него очки. — Видите, я могу это делать.

Он совсем ничего не видел, потому что держал глаза закрытыми, пока возвращал очки на свой нос.

— Едва ли это можно назвать поцелуем. Больше похоже на холодное прикосновение губ, такое быстрое, что его можно принять за падающий снег. Дьявол забери это, но пары, женатые в течение тридцати лет, умудряются вкладывать больше эмоций в объятия по сравнению с этим. Скажи мне, Симона, ты хочешь поцеловать меня или нет?

— Нома, сэр, а не Симона.

— Ты избегаешь ответа на мой вопрос. Я знаю, кто ты. Да или нет?

Симона не могла ответить «нет» и потерять свою работу. «Да» было бы ложью, о которой он немедленно узнает.

— Это… это усы. Мне не нравится их прикосновение.

Майор пригладил смущающий ее предмет.

— Без них я буду ощущать себя голым. Но скажи мне вот что, Нома, что, если бы я попросил тебя посетить прием с другим мужчиной, который будет чисто выбрит, молод и довольно привлекателен?

Симона возмутилась больше, чем могла бы возмутиться, если бы он сказал ей, что она целуется как корова.

— Я не позволю передавать меня по кругу, как флягу с вином. Я заключила соглашение с вами и ни с кем другим. Ваш друг может оказаться более требовательным в отношении моих услуг и менее привлекательным для меня.

— И ад может замерзнуть, — пробормотал майор. Вслух же он произнес: — Я боялся, что вы это скажете. Но что, если он тоже будет Харри?

— Как он может им быть? Либо вы Харри, либо вы — не он. Вы говорили, что никогда не лжете.

— Ага, и это проблема.

— Что не имеет никакого смысла. Может существовать любое множество Харри, но вы — только один. Харри, Харрисон, Харольд — имя ничего не значит. Вы сами так сказали. В самом деле, я никогда не поцеловала бы мистера Харриса, и не имеет значения, как этот сухарь будет называть себя.

Майор начал кашлять, так что Симона принесла ему еще одну чашку чая.

Когда приступ удушья прошел, тот проговорил:

— Люди не всегда являются тем или кем они кажутся.

— Если это загадка, то вам придется разгадать ее для меня.

— Я не могу, пока не могу. Слишком много жизней поставлено на карту. Если вы заговорите не с тем человеком до того, как мы уедем, бессознательно прошепчете о сомнениях, то все планы могут пойти вкривь и вкось и закончатся плохо.

— Но вы сказали, что хотите, чтобы я подслушивала сплетни.

— Подслушивать, да, но ничего не выбалтывать. Позже ты все поймешь.

Сейчас девушка понимала, что, несмотря на всю красивую одежду и намерения, она, кажется, в душе все равно оставалась мисс Симоной Райленд, разумной женщиной, которой не нравились парадоксы и загадки.

— Не знаю, смогу ли я в конечно счете справиться с этим.

— Просто ты еще не вжилась в свою роль. К несчастью у нас нет месяца на репетиции. Ну, давай попробуем снова. В этот раз я возьму инициативу на себя.

— Возьмете инициативу? — Ей не нравилось, как это прозвучало, но прежде, чем Симона успела отреагировать, майор притянул ее к себе на колени, где минуту назад сидела кошка. Испуганная его быстрым движением и его силой, девушка, тем не менее, заметила его удивительно крепкие бедра, оказавшиеся под ее задом. Она могла ожидать, что бедра будут хилыми и болезненными, если бы вообще думала о бедрах джентльмена, чем до этого момента ей заниматься не приходилось. Должно быть, он все же ездит на своих лошадях, в конце концов, подумала Симона до того, как майор приподнял ее подбородок и прижался своим ртом к ее губам.

Усы щекотали кожу, а борода натирала ее подбородок, но теперь она поняла, что такое настоящий поцелуй. Его губы были теплыми и сухими, а не потрескавшимися, как у викария, слюнявыми, как у барона или холодными и твердыми, как у того распутного сына. Теперь и ее губы потеплели. Их даже начало покалывать. Затем майор высунул язык и облизнул ее губы с нежностью бабочки, не угрожающе, не навязчиво, просто… приятно. Этого должно быть достаточно, чтобы убедить любых зрителей. Как много их может быть, в конце концов? Не важно, что там наговорил майор, никто, кроме животных на ферме, не позволяет себе проводить время в компании подобным образом. Она определенно этого не позволит. Симона отстранилась, и его руки немедленно оставили ее плечи.

— Может быть, вам бы понравилось это больше, если бы вы представили себе этого молодого человека.

Ей понравился его поцелуй, до некоторой степени, во всяком случае.

— Хм, высокого, темноволосого и привлекательного?

Майор снова коснулся губами ее губ.

— Более или менее.

— Голубоглазого?

— Если тебе так нравится.

Ей нравилось. И, без сомнения, перед своим мысленным взглядом Симона держала его образ, того Харри, о котором она мечтала, должно быть после историй, услышанных у Лидии Бертон. Закрыв глаза, забыв про усы, она целовала его, а Харри целовал ее в ответ. Его руки гладили ее спину и шею, проводили вниз по бокам, и девушка разгорячилась, желая прижаться ближе. Она осмелилась поднять руку, а затем передумала. Нет, ей не хочется прикасаться к его старомодному парику и разрушать свою мечту.

Ощущая себя предательницей из-за того, что она думает о воображаемом герое, когда целует своего старого немощного покровителя, Симона провела руками по его груди и плечам. На ощупь они казались твердыми и сильными, такими же мускулистыми, как и его ноги, и гораздо больше подходили для мужчины в ее воображении, чем старичку из ее будущего. Затем девушка забыла обо всем, кроме него, майора Харрисона, того Харри, который обнимал ее. Теперь собственное тело подсказывало ей, что делать, чего оно хочет, что больше всего он желает получить в ответ. Только этим были заняты ее мысли, в то время как падающие звезды танцевали на ее небосводе. Она никогда… не удивительно… его язык может делать это? Существовало что-то большее?

Наконец им обоим понадобилось вдохнуть воздуха. Симона отстранилась и широко улыбнулась.

— Я могу это делать!

— О, леди, ты, определенно, можешь. — Харри столкнул ее с коленей и расправил сюртук так, чтобы ткань прикрывала их. Он задыхался, так что девушка забеспокоилась, что поцелуи, подобные поцелуи, оказались слишком большим напряжением для дряхлого человека. Но майор улыбался. Его парик криво сидел на голове, шейный платок был развязан — неужели она сделала это? — и теперь один кончик усов поднимался вверх, а другой — смотрел вниз.

Симона едет в Ричмонд.

Харри сгорел бы в аду, если бы они не остановились. Он отправил девушку в постель — в ее собственную постель — и налил себе еще один стакан портвейна. Затем он откинулся на спинку, поправил свою одежду, привел в порядок мужские органы и мысли.

Этот новый план сработает идеально, сказал он себе. Она сохранит свою добродетель; а он — свою репутацию повесы.

Симона будет играть роль; а Харри будет вести себя как идеальный джентльмен, а не как ублюдок, которым он был по рождению.

Сохранить ее целомудрие будет легко; он в любом случае не хотел эту женщину.

Затем он отставил стакан с портвейном в сторону и съел три куска сахара с чайного подноса.


У Харри были свои шпионы, чтобы он всегда мог быть в курсе событий, по всему Лондону, его кадры, состоящие из офицеров разведки. У него были платные источники информации в самых высших кругах общества и среди самых низких отбросов человечества. Однако ничто из этого не могло сравниться со слухами, которые циркулировали в среде слуг.

Казалось, что все знали о соревновании куртизанок. В самом деле, Салли могла назвать Симоне имена половины женщин, которые, как предполагалось, посетят загородный прием лорд Горэма, плюс их особые таланты, любимых модисток и испытывают ли они сомнения перед обманом. Ей придется остерегаться той, которая ненавидит всех женщин, и еще другой, которая любит их слишком сильно. Известно, что одна куртизанка отчаянно нуждалась в деньгах, чтобы оплатить карточные долги, которые ее покровитель отказался платить. Некий виконт собрался жениться и уехать из города, так что его любовнице нужны были деньги до тех пор, пока она не найдет нового инвестора. С отчаявшимися соревноваться будет наиболее сложно, предупредила Салли, после мисс Клэр Хоуп, конечно же, постоянной спутницы лорда Горэма — когда его жена не смотрела в его сторону. Симоне пришлось прикрыть свой смешок кашлем, потому что она знала настоящее имя этой женщины.

Салли полностью понимала использование псевдонимов. А как же, ведь она поедет под именем Сары Бойл, составленным из ее собственного полного имени и девичьей фамилии ее матери. Это не годится, пояснила она, попросив извинения у мисс, чтобы стало известно, что Салли Джадд одевала леди легкого поведения, только не тогда, когда впоследствии девушка хотела найти себе работу у приличной, светской леди. И большое спасибо мисс Ройаль за все то, чему Салли научится, прислуживая ей. Она взволнована тем, что отправится на высокопоставленное сборище, но, снова попросив прощения, горничная добавила, что это плохо отразится одновременно на ее матери и домашнем очаге в Кенсингтоне, если связь между ними станет известна.

— Мамаша сделалась совсем респектабельной, клянусь, и не хочет, чтобы я следовала по ее стопам. Конечно, я вовсе не собираюсь забрасывать чепец за мельницу ради первого же привлекательного лица и лестных слов.

Ее брат, Джереми, будет Джемом Бойлом, по тем же причинам. Кроме того, майор попросил брата и сестру воспользоваться другими именами, а никто не отказывает хозяину Харри, и не просит объяснений.

Вероятно, потому что они никогда не получают ответов на свои вопросы, подумала Симона, но внимательно слушала все то, о чем Салли рассказывала ей.

Девушка составляла мысленный список до тех пор, пока информация не стала слишком сложной. Затем ей пришлось все записать. Учитывая, что согласно мельнице слухов, было приглашено более двадцати пар, то страницы ее записной книжки заполнились очень быстро.

Салли — Сара — была рада сообщить обо всех новостях, которые смогла собрать в близлежащих домах и скандальных газетенках, которые она обожала; Джем провел свои исследования в тавернах, где слуги пили свой эль; сама миссис Джадд взяла на себя труд навестить старых друзей в театрах. Она слушала сплетни в артистических фойе ради Харри, а не ради Симоны — и девушка знала об этом. Даже угрюмый кучер Харольд, которому, как она предполагала, вовсе не нужно было новое имя, так как он никогда не упоминал и о старом, собственно, как ни о чем и никому, кроме миссис Джадд, передал отрывочные сведения о конюшнях лорда Горэма и окружающей их сельской местности. Но что удивило Симону больше всего, так это сотрудничество мистера Харриса.

Все были совершенно уверены, что один из конкурсов будет включать в себя лабиринт в Ричмонде, расположенный поблизости от поместья лорда Горэма, Гриффин Вудс. Лабиринт был печально известен своими запутанными ходами, и специальный смотритель сидел на высокой лестнице, чтобы направлять обратно к выходу тех, кто потерялся. Все также были уверены, что лорд Горэм снабдит свою любовницу картой дорожек. Все остальные джентльмены лезли из кожи вон, чтобы приобрести или украсть такую же для своих партнерш. Виконт Мартиндейл на прошлой неделе отправил конюха в Ричмонд, чтобы найти лабиринт и составить его план. Слуга так и не вернулся.

Секретарь пообедал с Симоной, но казался еще более строгим и осуждающим, чем когда-либо. Он, вероятно, полагал, что девушка продала душу дьяволу за возможность выиграть тысячу фунтов, а после этого разразилась набожной и бессмысленной речью о чести и собственном достоинстве. Итак, Харри не посвятил своего помощника в детали их нового соглашения, и Симона ощутила небольшое удовлетворение. Мистер Высокомерный Харрис знает не все, в конце концов. Он уселся за стол, не выдвинув для нее стул, а затем уделял больше внимания еде, чем ей. Харрис проглатывал пищу с такой скоростью, словно ему не терпелось поскорее избавиться от компании Симоны.

Пусть дьявол заберет этого секретаря, решила Симона про себя. У нее и так есть о чем беспокоиться, помимо его угрюмых взглядов и молчания. В самом деле, она только рада, что он не едет с ними, о чем она узнала от Салли.

И все же перед тем, как она вышла из комнаты, предоставив ему в одиночестве пить кофе, или портвейн, или яд — ей было все равно — мистер Харрис вручил Симоне сложенный лист бумаги. На нем была изображена точная копия Ричмондского Лабиринта, с четко обозначенным центром, верный путь к которому был прочерчен красными чернилами. Теперь у нее будет еще больше шансов!

— Боже мой, благодарю вас. Это очень любезно с вашей стороны, сэр.

Он заворчал и отмахнулся от нее до того, как девушка смогла спросить, как он нашел ключ к лабиринту или почему он помогает ей.

Вероятно, этот человек собирается держать пари на результат соревнования, решила Симона, иначе он никогда не стал бы утруждать себя.

Еще больше ей помог Дэниел Стамфилд, который признался, что заключил пари на нее. Симоне хотелось снова поехать кататься верхом на следующее утро, но он предложил отправиться в какое-нибудь тихое место, где они смогут поговорить.

— Харри предложил музей. Никто из тех, кого я знаю, не ходит туда.

— Я хожу — я водила туда всех своих воспитанников, когда была гувернанткой. Дети обожают выбираться из классной комнаты, и я подумала, что они могут лучше учиться истории, если будут видеть ее сами, а не просто читать в книгах.

Дэниел не выглядел обрадованным, поэтому Симона заметила, что никогда не была в садах в Кью. Они были достаточно близко, чтобы до них можно было дойти пешком, если Дэниел сможет получить для них доступ.

— Я не могу. Во главе находится самое консервативное правление старых директоров, я клянусь, но старина Харри сможет сделать все, что угодно. У меня будет пропуск к полудню. О, и, возможно, вам снова стоит надеть вуаль. Не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я браконьерствую в заповеднике у Харри или что-то в этом духе.

Итак, днем они отправились в Кью. Симона надела новое прогулочное платье из узорчатого муслина с подходящим по цвету спенсером, отороченным мехом, поскольку погода была прохладной. Также на девушке была широкополая шляпа с вуалью, а в руке она держала зонтик, чтобы еще больше скрывать свое лицо.

Дэниел поразил ее тем, что знал названия многих растений и кустарников в обширных садах.

— Я же сельский житель, разве вы не знали?

Нет, Симона слышала о нем то, что он — прожигатель жизни, игрок, пьяница и иногда — скандалист. Сегодня ни одно из этих качеств не проявлялось, пока Дэниел обращался с ней так же бережно, как и с нежными цветами, которыми восхищался. Для такого огромного мужчины с такой плохой репутацией он был замечательно мягким, обводя ее вокруг грязных мест и подальше от любопытных садовников. Мистер Стамфилд был еще одной загадкой, но к счастью, хорошо информированной загадкой.

— Предпринял попытку, знаете ли, разведать для вас ландшафт.

— Вы ездили в Ричмонд? У меня уже есть карта лабиринта.

— Я выразился фигурально. Это просто армейский термин, означающий «собрать информацию».

Симона знала о его прошлой карьере, но без каких-либо подробностей.

— Вы были на Полуострове? Вы служили вместе с мистером Харрисом или с майором?

Дэниел споткнулся, почти наступив на ее зонтик. Девушка закрыла его теперь, когда они скрылись из вида садовников.

— Нам нужно поговорить о соревновании, — произнес он, когда восстановил равновесие, — а не о скучной, покрытой пылью истории.

Он добавил несколько страниц к ее собранию данных, почерпнув их из книг для записей пари в клубах джентльменов. Любой, у кого было хотя бы два шиллинга в кармане — или достаточно хороший кредит — делал ставки на шансы леди. Симона — то есть Нома — была темной лошадкой, никому не известной. Ее имя даже не упоминалось. Сам Дэниел поставил деньги на компаньонку Харри.

— Я ничего не сказал им про вас, даже ваш nom de guerre[14]. Это означает, что мы идем на войну, знаете ли. Таким образом, мы удержим высокие ставки, чтобы получить большие выплаты. Они все думают, что я поддерживаю Харри потому, что мы куз… близки. Я подожду до того дня, когда вы все уедете, а затем увеличу свою ставку. Если мы выиграем по-крупному, то я куплю вам браслет.

— Если мы выиграем по-крупному, то вам не нужно будет покупать мне подарок. Но я надеюсь, что вы не станете ставить больше, чем сможете проиграть. Это соревнование будет не слишком законным, как я поняла.

— О, Харри не позволит слишком большому обману пройти безнаказанно. Вопрос честности, знаете ли.

Она знала, что майор одержим правдой, но не понимала, как это сможет преобразоваться в то, чтобы сохранять соревнование справедливым.

Дэниел проговорил:

— Что ж, вам не нужно беспокоиться по поводу конного конкурса. Единственной соперницей для вас является Мэдлин Харбау. Раньше она была Мэдди Хогг и ездила на лошади без седла в Эстли, пока не стала, как они это называют, Прекрасной укротительницей лошадей. Красивые девчонки любят покрасоваться на чистокровных лошадях в парке до тех пор, пока не привлекут внимание джентльмена. Сейчас она любовница Эллсворта, и такая же толстая, как и он. Она может знать несколько трюков, но вы сумеете обставить ее.

— Разве это не зависит от того, на какой лошади я поеду? Опять же, лорд Горэм может усадить свою подругу на самого быстрого скакуна в своей конюшне, а нам оставить только медлительных кляч.

— Хм. Это верно подмечено. Я поговорю с Харри по поводу того, чтобы он привез нескольких своих верховых лошадей.

Симона не знала, быстро ли скачет симпатичный гнедой мерин. Но у нее в запасе тоже было несколько трюков.

Дэниел продолжил рассказывать о других конкурсах все, что он знал. Состязание в пении вовсе не будет никаким состязанием, соглашались все. Ни одна ставка не была сделала против Клэр Хоуп в этой категории, но chйrieamour сэра Чонси Фиппса выступала в Королевском балете, так что она имела хорошие шансы во время танцев.

Танцев? У Симоны не было балетной подготовки и, вероятно, она не сможет выступить перед аудиторией.

— О, я сомневаюсь, что Горэм позволит Клэр так быстро проиграть этот конкурс, — сказал ей Дэниел, когда они осматривали сад с лекарственными растениями. — Он выберет кадриль или вальс, или что-то еще, где есть партнеры. Он и Клэр танцевали друг с другом много лет. Я видел их однажды на балу куртизанок.

Сердце Симоны упало. Она знала все шаги танцев, но майор Харрисон на танцевальной площадке? С его согнутой спиной, прихрамыванием и тростью? Господи Боже, в этом конкурсе они окажутся на последнем месте.

— Я слышал, что Горэм обдумывает бильярд в качестве одного из испытаний. Говорят, что Клэр — дока в этой игре.

— Я никогда не играла, — Симона начала пересматривать свой энтузиазм относительно этого соревнования в целом.

— Ну, вы говорили о стрельбе из лука. Несомненно, что будет и такой раунд.

— Я довольно хорошо стреляю. — Затем девушка вспомнила, что слишком много времени прошло с тех пор, как она практиковалась. — Или раньше стреляла.

— Как насчет стрельбы по мишеням? — в голосе Дэниела прозвучала надежда.

Она только несколько раз стреляла из старого пистолета дедушки — перед тем, как ее ученый отец конфисковал его.

Симона опустилась на ближайшую скамью, не беспокоясь о том, что может испачкать платье о поросшее мхом сиденье.

— У меня нет ни единого шанса.

Дэниел сел рядом и потрепал ее по руке.

— Конечно же, у вас есть шанс. Вы бы получили мой голос за самую красивую леди. — Он покраснел, но девушка все равно наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Благодарю вас.

— И за самую хорошо одетую. Судя по тому, что я слышал, многие женщины жалуются, что их платья не будут готовы вовремя.

— А мои будут. — Они улыбнулись друг другу.

— Ну, могут еще быть поэтические чтения. Слышал, что половина женщин не умеет читать, так что вы должны затмить их и здесь тоже, или в том случае, если Горэм выберет игру в «Вопросы и Цитаты». Клэр считает себя литературно образованной, знаете ли. У нее есть салон и вся прочая чепуха. Вы должны знать все ответы. Ведь гувернантка должна знать Шекспира, я полагаю.

Она вздохнула.

— Да, но, как я понимаю, что две женщины из тех, что там будут, — актрисы. Они тоже узнают пьесы.

— Что насчет карт?

— Я умею играть в шахматы. — Она выигрывала у своего отца. Дважды. Симона снова вздохнула, на этот раз громче.

— Хорошо, вам просто нужно будет показать хорошие результаты во всех других конкурсах. За каждый из них будут начисляться очки, знаете ли. Приз достанется победителю по итогам всего соревнования, но ставки принимаются и на то, кто займет второе и третье место.

— Никто не считает, что Клэр Хоуп может проиграть, не так ли?

— Конечно же, они так не думают. Конечно же, она может проиграть.

Затем Дэниел, который разделял талант Харри — или фамильное проклятие — почесал шею, где внезапно появилась сыпь.

— Должно быть, от одного из растений.


Глава 9 | Скандальная жизнь настоящей леди | Глава 11



Loading...