home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

— Ты все еще злишься на меня, не так ли? — спросил ее Харри этой ночью.

— Откуда у тебя такая идея? — ответила Симона с кровати, из-за наглухо задернутых занавесей балдахина.

Харри посмотрел на задернутые занавеси, окружавшие кровать, затем на кучу подушек и одеял на полу возле камина. Знакомая бархатная коробка расположилась на вершине кучи.

— О, просто удачная догадка, как я полагаю. — Он достаточно громко вздохнул, чтобы услышала Симона внутри своего занавешенного кокона. — Покрытие на полу не слишком толстое, знаешь ли.

— Твоя шкура не может быть настолько тонкой, особенно после всех этих колких замечаний, отскакивавших от тебя этим вечером. Харри-сердцеед, хмм. В гардеробной есть еще одеяла. Положи их на ковер.

Он снова вздохнул.

— Я проснусь с негнущейся шеей и больной спиной.

Молчание со стороны кровати поведало о том, настолько Симона заботится о его комфорте.

— Что, если Метлок или Сара рано зайдут в комнату и увидят меня спящим на полу? Или еще хуже — если заглянет один из слуг Горэма, чтобы разжечь огонь, и споткнется об меня? Как мы будем объяснять это?

— Нам не нужно будет ничего объяснять, если ты просто запрешь дверь. Полагаю, что в этом доме слуги привыкли дожидаться, пока их вызовут.

Харри не стал трудиться и вздыхать еще раз, осознав, что не дождется никакого сочувствия.

— Вы — жестокая женщина, мисс Нома Ройяль. И обманщица. Думаю, что ты передвинула своего короля, пока я помогал поднимать с пола сэра Чонси Фиппса.

— Я выиграла.

— Очень жаль, что мы не играли на поцелуи, как некоторые другие.

— Я не стану делать подобных вещей!

— Я знаю, и извиняюсь за то, что вы стали свидетельницей подобного непристойного поведения, но это неотъемлемая часть этого мероприятия.

Громкое фырканье было единственным ответом.

Харри пнул кучу одеял, пробормотал о том, как низко должен пресмыкаться мужчина ради приличного ночного сна. В этот раз он попробовал лесть.

— Ты выглядела великолепно сегодня вечером и отлично сыграла свою роль. Не переигрывала, не слишком остро реагировала на мои любовные знаки внимания. Те тихие воркующие звуки, которые ты издавала, были именно тем, что нужно.

Он их слышал? Симона застонала, но попыталась спрятать это звук в покрывалах.

Харри продолжал:

— Никто бы не подумал, что ты — респектабельная женщина.

— Я — не настоящая леди. Я ведь здесь, не так ли? Я актриса, или еще хуже. — Самое худшее — это то, что она наслаждалась этим: его ладонью на плече, рукой, как бы случайно задевавшей ее грудь, шепотом на ушко. — Я вовсе не респектабельна.

Харри показалось, что он услышал, как кулак ударился в подушку. Вот тебе и лесть.

— Ты исполняешь роль, помни об том, а не живешь жизнью с моральной распущенностью. Нам нужно поговорить об этой роли прежде, чем мы двинемся дальше. Нам нужно сверить наши истории до того, как кто-то поймает нас на несоответствии. Сегодня вечером я отметал вопросы в сторону расплывчатыми ответами, но несколько самых заядлых сплетников вели себя настойчиво. Так же, как и два недоумка, решившие занять мое место посреди этого приема. Я не хочу, чтобы они самостоятельно пустились на поиски ответов.

Симона вынуждена была согласиться, так как она столкнулась с еще большим количеством вопросов в гостиной за хересом, затем — с настойчивыми расспросами от джентльменов по обе стороны стола во время обеда, а после ей снова докучали женщины.

— Нам следовало поговорить давным-давно.

— Ты права, но это было невозможно. Могу я подойти поближе к кровати, так, чтобы мы смогли поговорить сейчас? Мне бы не хотелось кричать, так как я не знаю, насколько толстые стены у особняка Горэма.

— Я тебе не доверяю.

И правильно делала. Он уже раздвигал занавеси у кровати. Симона натянула повыше покрывала, до самого подбородка, потому что ее ночная рубашка прикрывала ее так же эффективно, как это могла бы сделать паутина.

Сара не потрудилась упаковать ее старую фланелевую рубашку или халат, заявив, что они годятся только для печки, ибо недостаточно хороши даже для бедных. Новые предметы одежды, те, что Симона никогда не выбирала — и она молилась, чтобы и Харри не выбирал их — все, как один, были одинаково прозрачными, шелковистыми и соблазнительными. Симона не позволит никому, и меньше всего красивому мужчине в изножье ее кровати, подумать, что она разыгрывает из себя соблазнительницу в собственной спальне. Эта роль заканчивалась у порога комнаты. Такова была сделка, которую они заключили.

Она не договаривалась о том, как Харри будет выглядеть при свете свечей, ради всех святых и звезд. Он казался великолепным в своем парчовом халате, с поясом, завязанным достаточно низко, чтобы открывать в вырезе часть его голой груди, слегка покрытой темными волосами. Его плечи были широкими; талия — узкой. Лодыжки Харри оказались мускулистыми, красивой формы и также голыми. Как и его ступни, что было еще хуже.

— На тебе нет ни ночной рубашки, ни шлепанцев, — обвинила его Симона, указывая на просвет в занавесях. — Уходи. Я не могу разговаривать с полуголым мужчиной.

— Извини, но я не могу найти, куда Метлок запрятал мои шлепанцы, а ночную рубашку я надеваю только в самый разгар зимы, чтобы избежать холода.

Холод, исходящий от кровати прямо сейчас должен был отправить его обратно к камину. Вместо этого молодой человек спросил, может ли он лечь рядом с ней на матрас, чтобы удобнее было беседовать.

— Обещаю, что я не стану снимать свой халат.

Симона потянулась за каминной кочергой, которую засунула под самое верхнее одеяло.

— Хорошо, я просто посижу в ногах кровати. И оставлю ноги на полу, и отведу глаза в сторону. — Во всяком случае, он попытается. Между светом от камина, приникавшим в эту похожую на пещеру кровать, и свечой на ночном столике ее волосы блестели, как раскаленная лава, стекающая вниз на ее плечи. На обнаженные плечи, как заметил Харри, когда она потянулась к оружию. Он сделал глубокий вдох и отвернулся, чтобы уставиться на угли в камине. — Я обещал, что ваша добродетель будет в безопасности от меня.

Но будет ли эта добродетель в безопасности от ее собственных беспутных мыслей? Симона проигнорировала этот предательский голосок в своем сознании. Она подтянула ноги к себе, давая ему больше места, и увеличивая расстояние.

— Я беспокоюсь не о собственной добродетели, которую я твердо намерена защищать, с обещаниями или без. Но я беспокоюсь за юную Салли, вот что. Я бы не пожелала ни себе, ни ей вести подобный образ жизни. После одного вечера я уверена в этом больше, чем когда-либо.

— Я уверен, что вам не место среди райских птичек. — Быстрый вздох Симоны заставил его сделать паузу. — Нет, речь не о том, что вы не так красивы или изысканы, как они, а о том, что ваш характер намного лучше. То, что я привез тебя сюда, напоминает размещение скакуна среди ломовых лошадей, или шампанское, поданное в глиняном кувшине. Ты не должна была слушать и половины того, о чем говорили сегодня вечером.

Симона была так довольна его замечаниями, оценкой ее достоинств, что она решила быть щедрой.

— О, приличные леди могут быть точно такими же скандальными. На моем последнем месте работы баронесса развлекала своих друзей прямо под моей спальней. Все звуки были отлично слышны через камин.

— И ты слушала? Ну и ну. Она жульничает в шахматы и подслушивает. Я разочарован, мадам.

Девушка знала, что он дразнит ее, но все равно попыталась защитить себя.

— Я не могла избегать того, чтобы не слышать их. Они не просто сплетничали о других, как миссис Олмтед, но еще и подробно рассказывали о своих собственных связях и безнравственных намерениях. Я случайно услышала о чичисбее[17] одной дамы, который служил у нее младшим дворецким. Слава Богу, что дети не слышали их бесед, за исключением тех случаев, когда баронесса требовала их присутствия в гостиной во время чая. Эти титулованные леди не прекращали обсуждать планы некой жены оставить мужа из-за недостатка у него… у него…

— Жизненной силы? — подсказал Харри, одарив ее порочной усмешкой, которая означала, что он сам не страдал от подобной неполноценности.

Симона проигнорировала его.

— И вели другие неприличные беседы. Я молилась, чтобы дети ничего не поняли, и выталкивала их из комнаты. Так что, нет, я не была шокирована женскими разговорами сегодня вечером. Их поступки, возможно, были более непристойными, но нужно сделать скидку на их отчаянное положение.

— Отчаянное? Они — самые высокооплачиваемые куртизанки во всей Англии.

— Но надолго ли, пока их лорды не устанут от них? Все они красивы, как ты сказал. Конечно, они красивы. Ни один мужчина не выберет неприглядную любовницу, не так ли? Разумеется, он мог бы это сделать, если бы она ему понравилась, но он не привез бы ее на это сборище.

— Нет, менее привлекательная женщина только почувствовала бы себя второсортной.

— Верно. Что случится, когда jeunes filles, filles du jour[18] превратятся в матрон средних лет? Их лица станут менее румяными, а фигуры — не такими стройными? Как много им станут платить тогда? Полагаю, каждая женщина здесь ощущает, как убегает песок в часах, так что они прилагают все усилия, чтобы их любовники были счастливы — до тех пор, пока могут сделать это. Главным образом все они хотят выиграть некоторое количество призовых денег в этом соревновании. Они сражаются за свое будущее, точно так же, как и я.

— Ты не обвиняешь их в том, что они выбрали полусвет? За то, что они нарушили все правила света?

— У многих из них не было выбора. Я прямо сейчас могла бы оказаться на их месте — и в постели какого-нибудь джентльмена — если бы не твоя доброта.

— Ты находишься в постели некого джентльмена, — заметил Харри, раздраженный тем, что у него замерзли ноги. — В моей постели.

— Но наше соглашение полностью отличается от того, что заключили Клэр, Мими или Мэдлин. Стать продажной женщиной было их единственных выходом. Ты знаешь, что любовница капитана Энтуистла, Дейзи, приехала в Лондон, чтобы найти работу и поддерживать свою семью в деревне? Сводня встретила ее на почтовой станции и предложила комнату, пока девушка не найдет работу белошвейкой. А комната оказалась в борделе!

— Это довольно обычная история. Провинциальных девушек всегда обманом завлекают в проституцию. Правительство не прикладывает достаточных усилий, чтобы защитить их от беспринципных сутенеров. Но Лидди никогда не прибегает к перехватыванию невинных девочек.

Симона кивнула.

— Те, которые работают у миссис Бертон, казались довольными. А вот Дейзи — нет. Если бы капитан не нашел ее и не прельстился настолько, чтобы выкупить ее контракт, то она все еще была бы там. Она говорит, что ее могут снова заставить заниматься этим же делом, если он переметнется к другой хорошенькой девушке. А мисс Морроу в положении. Что случится с ней и ее ребенком, если лорд Комден не станет поддерживать их? Он подарил ей бриллиантовое кольцо, тогда как ей нужно было золотое венчальное. А индианка, которая была рабыней? Она не знает никого в Лондоне и едва говорит на английском языке. Что произойдет с ней, если ее покровитель проиграет все свое только что обретенное состояние и не сможет выиграть другое, о чем шептались сегодня вечером? Женщины сомневаются, что лорд Джеймс Данфорт позволит ей оставить себе какие-нибудь деньги, если она выиграет соревнование.

— Сын герцога? Я не знал, что его карманы были пусты; или что они недавно наполнились. Я изучу состояние его финансов, чтобы узнать, может ли он позволить себе любовницу и этот загородный прием. Это как раз тот намек, который я надеялся отыскать, путь, по которому я могу следовать.

— Тогда, по крайней мере, хоть что-то хорошее выйдет из этого ужасного приема. Мне стыдно думать о том, что, как я полагала, смогу быть довольной подобной жизнью.

— Я сожалею о необходимости, которая привела тебя сюда.

— Это был мой выбор.

— Я мог бы найти другой способ, другую женщину.

— Нет, потому что ты дал мне шанс улучшить мои перспективы. Почему ты должен о чем-то сожалеть? Это жизнь, которой ты живешь, также по собственному выбору.

— Я живу многими жизнями, и не все из них соответствуют моим желаниям или предпочтениям. Я делаю то, что должен. Надеюсь, что достаточно скоро я оставлю все это позади. Я думал о том, чтобы попросить лорда Ройса продать мне эту землю. Не хочу, чтобы он оставлял мне что-то по своему завещанию — особенно то, что должно отойти к Рексфорду и его сыну. Благодаря ему и его советам, у меня есть средства для инвестиций.

— Я не могу представить тебя в роли сельского сквайра.

— Может быть, я стану разводить лошадей. Я еще не решил. Возможно, теперь я смогу попутешествовать, когда это будет возможно, но дом, место, куда я смогу вернуться, это звучит очень привлекательно. Дом, который будет моим собственным, где мне не придется скрывать свою личность.

— С женой и детьми?

— Для такого, как я? Это труднее представить.

Но не для Симоны. Она почти могла видеть трех детей, несущихся по широкой лужайке, в то время как молодые жеребята резвятся в отдалении на холме. Это были два темноволосых мальчика и рыжеволосая девочка, которая преследовала своих братьев, пока гордые родители держались за руки в беседке.

Рука Харри? Симона держала Харри за руку? Она быстро уронила ее. Боже мой, когда он взобрался на постель, чтобы улечься рядом с ней на подушки?

— Я знала, что не могу доверять тебе!

— Я ничего не сделал! Мы только разговариваем, не так ли? У меня уже начала затекать нога, вот и все. И посмотри, ты под покрывалом, а я — нет. Принесу-ка я эти одеяла, пока у меня пальцы на ногах не посинели, хорошо?

Он сделал это прежде, чем девушка успела сказать нет, или послать его поискать чулки для босых ног. Она поместила каминную кочергу в центр кровати, разделяя ее.

Харри остался на своей половине, расправляя одеяла.

— Может быть, тебе будет веселее, если я принесу свою шпагу и положу ее между нами?

Симона проигнорировала его действия, которые подозрительно напоминали размещение на ночь, а не только на время их разговора.

— Ты привез с собой шпагу?

— Конечно. Я надеюсь на один-два фехтовальных поединка, чтобы находиться в хорошей форме.

Симона не видела никаких недостатков в форме этого дьявола.

— Кто еще фехтует?

— Метлок слишком мал ростом, неповоротлив и не представляет собой серьезного противника, хотя пытается, когда никто другой недоступен. Даниэль слишком большой и неуклюжий. Но Горэм тренируется у Антонио. Сэр Чонси выиграл одну или две дуэли.

— Он не выглядит достаточно трезвым или физически крепким.

— Внешность может быть обманчива, как мы оба знаем. Забудь о сэре Чонси. Расскажи мне, какой талант ты собираешься демонстрировать перед компанией и для соревнования. Тебе нужна музыка, аккомпаниатор? Инструмент или определенная книга?

— Я не могу выбрать. Мисс Хансон играет на фортепиано лучше, чем я, а мисс Смайт, подруга лорда Мартиндейла, говорят, очень искусна в игре на арфе.

Харри застонал.

— Нам придется это слушать?

— Она намеревается надеть белые кружева, чтобы выглядеть как ангел.

— Клянусь, у этой женщины нет нимба. До Мартиндейла она была любовницей Данли, а до этого — Чадвика. Бог знает, когда она находит время для упражнений.

Симоне больше не хотелось ничего знать.

— Я уверена, что Мэри Коннорс сможет представить леди Макбет гораздо убедительнее, чем я. Она выступала с бродячей труппой актеров до того, как приняла карт-бланш от сэра Джона Фоули. Я не пишу стихов, как мисс Элторп, и не умею свистеть, как мадемуазель Грансо. Да, самозваная француженка собирается свистеть ради ужина — или ради приза.

— Помоги нам всем небо.

— И я думаю так же. Я никогда не осмелюсь петь, хотя и не слышала выступления мисс Хоуп. Ее репутация слишком пугающая. Мисс Харбау послала за своей дрессированной лошадью из цирка, а партнерша сэра Чонси из Королевского Балета, несомненно, станет танцевать. Женщина с большим рубином собирается вырезать силуэты для всей компании, но судя по непристойному смеху, сомневаюсь, что она будет прослеживать профили лиц. И я не видела здесь кошку, которую нужно было бы причесать, что кажется моим единственным талантом.

— Мужчины не стали бы возражать, если бы полюбовались на то, как ты расчесываешь собственные волосы, но я уверен, что ты что-нибудь придумаешь и превосходно это исполнишь. Ты сможешь отложить свое представление, заявив, что сначала нужно послать в Лондон за каким-нибудь пустяком, вроде лошади Мэдди. Не то чтобы лошадь — это пустяк, но ты понимаешь меня.

Он подложил еще одну подушку под голову, чуть ближе к Симоне. Она не стала протестовать, не желая спорить из-за дюйма или двух, все равно он теперь лежал на кровати. Затем Харри потянулся, завел руку за свою голову, а потом опустил за ее головой. Девушка нахмурилась; а он невинно посмотрел на нее и зевнул.

— Извини, это был длинный день, и нам все еще нужно решить, что рассказывать ищейкам и сплетникам. Они повторят эту историю слугам, которые склонны продавать информацию колонкам сплетен. Я бы не слишком удивился, если бы узнал, что даже сейчас в деревне находятся репортеры, ожидающие кусочков информации, чтобы послать в Лондон. Мы с тобой будем главной темой, готов поспорить.

— Почему? Думаю, что присутствие бывшей наложницы из гарема будет более интересным.

— Ах, но никто не хочет, чтобы ему напоминали о рабстве. Кроме того, само мое имя скандально, помнишь? И, как известно, я никогда раньше не брал женщину на содержание.

— Неужели никогда?

— Нет, моя жизнь и так достаточно запутанна, чтобы рисковать раскрыть свою личность через более длительную связь.

— Что ж, а в моей постели прежде никогда не было мужчины. — Ей только кажется, или он на самом деле придвинулся ближе?

Харри уставился на балдахин над ними.

— О, раньше я спал с несколькими мальчиками семьи Харрисон, все вместе в одной большой кровати. Я рано научился защищать свою территорию.

И захватывать так много места, как это только возможно, подумала Симона, подтягивая ближе свои одеяла. — А что насчет девочек?

— Дьявол, да там их было целых три. Девчонки Харрисон были приличными маленькими леди. Они делили комнату дальше по коридору и постоянно визжали на нас. Две из них уже замужем и имеют собственные семьи.

— Это не то, что я имела в виду, и ты знаешь об этом.

— Я знаю. Я знал много женщин, Нома. Это часть личности, которую я хотел создать, часть того, кем должен быть Харри Хармон, настолько непохожим на майора Харрисона, насколько это возможно. И почему нет? Внебрачный ребенок графа не будет респектабельным, не имеет значения, что я сделал бы для этого, так что почему бы не получать удовольствие?

— А ты получал?

— Поначалу. Сейчас? Уже не так. Мой отец и единокровный брат хотят, чтобы я присоединился к ним в пристойных делах: правительственных обязанностях, деловых встречах, респектабельных событиях, где мне придется играть роль джентльмена, но я не уверен. Мне это кажется слишком пресным.

— Понимаю.

— Неужели, маленькая гувернантка? Ты когда-нибудь мечтала о большем волнении в своей такой приличной жизни?

— Этой недели будет вполне достаточно для приключений, благодарю тебя. У меня будет что рассказать детям, если я осмелюсь.

— О, ты собираешься иметь детей, которые будут слушать твои истории о разгульном образе жизни?

— Да, троих: двух мальчиков и одну… То есть не имею представления. Харри, ты веришь в предсказание будущего?

Он повернулся на бок, чтобы изучить ее лицо.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне показалось, что я видела тебя прежде, когда я встречалась с мистером Харрисом и майором Харрисоном, но, конечно же, этого не было. А иногда мое сознание создает детальные картины вещей, которых я не могу знать. Это вовсе не сны, они случаются, когда я бодрствую.

— Ты говорила, что твоя мать зарабатывала дополнительные деньги, предсказывая будущее.

— Да, но дедушка научил ее, как говорить глупым девицам то, что они хотят услышать. Я никогда не верила, что она на самом деле может это делать.

— Случались и более странные вещи. Бог знает, что это правда. — Харри нежно коснулся ее щеки, так что она посмотрела на него. — Твоя мать была наполовину цыганкой. В тебе только четверть цыганской крови, но если талант в крови…

Симона покачала головой.

— Нет, слишком глупо обсуждать это. Полагаю, что у меня просто живое воображение.

— Мы можем воспользоваться им сейчас, чтобы придумать для тебя будущее на тот случай, если не сможем избежать прямых вопросов или давать неопределенные ответы. Попытайся придерживаться правды. Это всегда самый лучший выход.

— Как это делаешь ты?

— Я пытаюсь, милая. На самом деле пытаюсь.

— Тогда скажи мне по правде, почему мистер Харрис относился ко мне так недоброжелательно?

После этих слов он поцеловал ее в лоб.

— Потому что этого требовала его роль.

Затем Харри поцеловал ее веки.

— Потому что он не мог доверять себе в том, чтобы держать руки подальше от тебя.

И в губы.

— Потому что ты — моя.


Глава 12 | Скандальная жизнь настоящей леди | Глава 14



Loading...