home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Моя? Что он имел в виду? Она не из тех, кто становится любовницами. А он не из тех, кто женится. Что тогда остается? Симона спросила бы у Харри, но она была слишком занята, пытаясь решить, должна ли она поцеловать его в ответ или дать ему пощечину. Может быть, и то, и другое, но сначала поцелуй.

На середине ее решения — или на середине поцелуя — он откатился в сторону, пожелал ей доброй ночи и уснул на своей стороне кровати, поверх покрывал.

Моя? Может быть, в его снах, потому что Харри потянулся к ней позже, когда она задула свечу. Симона пыталась устроиться поудобнее, располагая каминную кочергу рядом с собой, прислушиваясь к незнакомому мужскому дыханию возле своей подушки и отмахиваясь от вопросов без ответа, жужжащих, как разозленные пчелы, в ее сознании. Он положил руку поперек ее тела, остановив беспокойные метания. Это сработало, потому что Симона боялась пошевелиться, так как его рука была слишком близко к ее груди, даже поверх покрывал. Она ощутила себя надежно прикрепленной к месту, что вовсе не было неприятным ощущением, когда вокруг нее бурлил такой шторм эмоций.

Симона положила свою руку поверх его, чтобы почувствовать тепло и силу. Моя.

Не важно, что произойдет после этой недели, она получит свою сотню фунтов, новую одежду и воспоминания. Но не станет оставлять себе ожерелье, а сохранит тень его улыбки в своем сердце, и это навсегда будет принадлежать ей.

Харри уже исчез, когда она проснулась, так же, как и любые свидетельства его импровизированной кровати. Каминная кочерга тоже вернулась обратно туда, где ей надлежало находиться, а его халат был брошен в ногах кровати. Был ли это продуманный эффект для любого слуги, который мог войти, или Харри снял его ночью? Его обнаженный образ не способствовал тому, чтобы она снова легла спать, несмотря на ранний час и тишину в коридорах.

Симона подтянула халат ближе, чтобы коснуться ткани, потереться об нее щекой, вдохнуть его запах. Она прижала предмет одежды к себе. Так или иначе, на эту неделю Харри принадлежит ей. Она соберет еще больше воспоминаний о том, как была Номой Ройяль, принцессой удовольствия, с Харри в качестве ее принца-консорта. Она спрыгнула с кровати, чтобы найти его.

Кажется, ожидалось, что ночные бабочки проспят бо льшую часть утра, потому что никто не вошел со свежим углем, горячей водой для умывания или чашкой шоколада. Симона привыкла вставать рано, завтракать со слугами, иметь немного времени для себя перед тем, как заняться детьми, порученными ее заботе, но она не была уверена в правилах поведения на загородном приеме для распутников. Кроме того, ее новая одежда застегивалась на спине, поверх корсета, для чего требовалась горничная, чтобы затянуть завязки. Точно так же она не могла соорудить себе прическу, достаточно элегантную для такой компании, потому что для этого требовались ловкие пальцы Сары и горячие щипцы для завивки.

Молодая горничная все-таки явилась, наконец-то расслышав звонок колокольчика, с кувшином горячей воды, протирая глаза. На этот раз она была молчалива, никаких новых намеков по поводу соревнования или планов на день. Она односложно отвечала на вопросы Симоны, между зевками, до тех пор, пока Симона не сдалась. Она только надеялась, что силы девушки не истощились после напряженной ночи, но не ее дело читать горничной лекции, только не тогда, когда на ее подушках все еще было видно углубление от головы Харри.

Только горстка джентльменов завтракала, когда Симона наконец-то последовала за запахом кофе и бекона в утреннюю комнату. Харри среди них не было, и Симона вышла бы, если бы пятеро мужчин разных возрастов, социальных положений и трезвости, не вскочили на ноги. Все они предложили ей заполнить тарелку, чашку и ее утренние часы.

Харри? Вам не нужен этот презренный тип, заявил ей один из них.

У другого была любовница и жена. Ему и так достаточно женщин, грубияну.

Третий предполагаемый Лотарио[19], держал свою любовницу в неотапливаемой каморке. Он не смог бы позволить себе Симону, даже если бы она искала покровителя.

Четвертый, лорд Комден, чья ch'erie amour была tr`es enceinte[20], весело объявил, что, так как Элис страдает от утренней тошноты, то он к услугами мисс Ройяль.

Симона потеряла аппетит. Она приняла намазанную маслом сладкую булочку для себя и несколько кусочков сахара для лошадей, решив прогуляться до конюшен, чтобы узнать, нет ли там Харри. Ей так же хотелось перекинуться несколькими словами с Дэниелом, если он вернулся из деревни. К тому же девушке не терпелось получше разглядеть жеребца, принадлежащего Харри.

До того, как она покинула утреннюю комнату, Симона спросила:

— Знает ли кто-нибудь, что за мероприятия запланированы на сегодня?

— Предполагалось, что у нас будет соревнование с лабиринтом, но иногда накрапывает дождь. Женщины не захотят пачкать свои подолы в грязи. — Банковский магнат поднял свой монокль, чтобы изучить юбки Симоны, или ее лодыжки.

Симона даже не заметила, какая на улице погода. Она заметила только сладострастные взгляды.

— Все равно почти у каждого есть карта этого места, — проскулил лорд Мартиндейл, потому что он заплатил в два раза больше, чем все остальные, и все впустую. — Клэр и Горэм придумают что-нибудь еще.

Симона бросила один взгляд из парадной двери особняка Гриффин-Вудс и решила все-таки не ходить в конюшни. Она едва могла видеть лес, благодаря которому поместье получило свое название, сквозь проливной дождь. Вместо этого она прогуляется по открытым для гостей комнатам старого здания, в надежде найти Харри и какой-нибудь скрытый талант для своего вечернего выступления.

Девушка размышляла, кто обставлял Гриффин-Вудс: маркиз, его жена или Клэр Хоуп, которая, казалось, чувствовала себя здесь как дома. Египетская комната, должно быть, была идеей Клэр, так как декоративные, театральные цвета идеально оттеняли темноволосую красоту женщины. Комната для шитья, которая выходила на сады позади дома, определенно принадлежала маркизе. Потертая, удобная мебель, потускневшая парча, множество окон, чтобы пропускать свет — все это было не в стиле Клэр. И вовсе не ее портрет висел над камином. Горничная, натиравшая дверные ручки, сообщила Симоне, что женщина с каштановыми волосами на портрете — это сама леди Горэм, так она выглядела раньше. Она не была в этом доме много лет, и не удивительно, тихим шепотом добавила служанка.

Леди Горэм показалась Симоне знакомой, что было невозможно. Она знала мало титулованных леди за время своего услужения, а эта дама должна быть сейчас старше и выглядеть по-другому. Она не была ни привлекательной, ни счастливой женщиной, судя по хмурым морщинам вокруг рта с тонкими губами. Или, возможно, художник не отдал ей должного. Тем не менее, он отлично запечатлел ее интересы: круглые пяльцы рядом и котенка, играющего с какой-то пряжей у ее ног. Несомненно, леди Горэм была превосходной вышивальщицей. Симона могла судить об этом по вышитым салфеточкам на каждой поверхности, простроченным цветами накидкам на сиденьях, тканым гобеленам в рамках по всей комнате. Девушка сомневалась, что Клэр когда-либо пользовалась этой гостиной, только не тогда, когда в ней все еще располагались портрет жены ее любовника и ее вышивки.

Симона продолжила свою экскурсию, пока не обнаружила бильярдную, где играли сэр Джон Фоули и капитан Энтуистл. И пили, хотя часы еще не пробили даже десяти. Оба предложили Симоне научить ее играть. Она знала достаточно об этой игре, чтобы понимать, что та включает в себя руки инструктора, обнимающие ученика, что было совершенно неприлично. Это было так же наиболее вероятной причиной, по которой двое мужчин едва не дошли до рукоприкладства, выясняя, кто покажет Симоне правильный захват.

— О, Харри сказал, что научит меня, — заявила им девушка перед тем, как покинуть комнату. Она поняла, что не должна блуждать сама по себе, только не в этом гнезде шершней, но ей не хотелось возвращаться в свою комнату. Взгляд подсказал Симоне, что дождь продолжается, и это исключало прогулку, поездку верхом, экскурсию по садам. Она заглянула в комнату для завтрака, чтобы посмотреть, спустился ли вниз кто-нибудь из женщин, но они, должно быть, приказали принести подносы себе в комнаты, если проснулись. Другая группа мужчин поднялась, увидев ее, но они выразили тот же интерес, те же косвенные намеки. Лакей предположил, что ей стоит поискать мистера Хармона в бальном зале.

Что, ради всего святого, Харри делал с утра в бальном зале? Если он хотел попрактиковаться в танцах, то должен был подождать ее.

Девушке пришлось спросить еще двух слуг о том, как найти огромную залу в дальнем крыле, туда вели коридоры, вдоль которых все двери были закрыты, а на стенах висели фамильные портреты. Она услышала шум до того, как добралась до бального зала, и это была не музыка. Шпаги ударялись друг о друга, мужчины ворчали, а другие подбадривали их.

Харри и Горэм фехтовали, в то время как несколько других джентльменов, включая камердинера Метлока, наблюдали на расстоянии. Соперники надели маски, чтобы защитить лица, но Симона узнала бы Харри где угодно. Она не могла поверить, что он мог сжимать это поджарое, мускулистое тело в скрюченную фигуру майора Харрисона, или что она не смогла разглядеть его маскировку. Однако он оказался мастером перевоплощения, и, кажется, мастером работы со шпагой.

Лорд Горэм был старше Харри и не в такой хорошей форме, но даже Симона смогла понять, что он хорошо тренировался. Хозяин дома тоже двигался грациозно и терпеливо, хотя его дыхание было более затрудненным, чем у Харри. Харри был намного проворнее и активнее, более агрессивен в своих движениях, быстрее переступал ногами.

На кончики шпаг были приделаны пуговки, но мужчины сражались с напряженностью смертельной дуэли. Атака, отвлекающий маневр, защита, движение вперед, отступление. Зрители выкрикивали ободряющие слова и, когда их количество увеличилось, ставки. Симона ощутила слабость. Она знала, что маски и подбитые холщовые жилеты предоставляют некоторую защиту, но девушка также понимала, что промах, просчет, случайная потеря колпачка со шпаги, могут быть катастрофическими.

А Харри, кажется, внезапно стал больше отступать, чем продвигаться вперед.

— Не беспокойтесь, мисс Ройяль. Харри сейчас просто играет с Горэмом, выматывает его.

Она не заметила, как сэр Чонси появился рядом с ней, но и не собиралась отрывать взгляда от фехтующих, чтобы удостовериться в его присутствии. Тот потрепал ее по руке.

— Он один из самых лучших фехтовальщиков в этой стране, наш Харри.

Теперь он сумел привлечь ее внимание.

— О, вы давно его знаете?

— Школьные товарищи, знаете ли. Замечательный парень. Но не достаточно хорош для вас, моя дорогая. Я, с другой стороны… — Одна его рука скользнула вокруг ее талии.

Харри выбил шпагу из руки Горэма и приставил собственный клинок к горлу сэра Чонси прежде, чем Симона смогла отойти от подвыпившего рыцаря.

— Я это слышал, — произнес Харри, свирепо глядя на бывшего друга.

— Я забыл, какой у тебя замечательный слух, старик. Я не хотел никого обидеть. Не выпить ли нам за это?

— Лучше мы сразимся. Ты когда-то неплохо владел клинком. К тому же, ты моложе Горэма… — который вытирал пот со лба и с трудом дышал — так что будешь более серьезным соперником.

— Я? Ты имеешь в виду меня? Извини, Харри, но у меня недостаточно практики. Это работа, которая вызывает слишком сильную жажду, знаешь ли.

— Я знаю, что ты пытаешься упиться до смерти, и не хочу даже слышать об этом. Вот. — Он поднял шпагу Горэма и бросил ее. Сэру Чонси пришлось поймать оружие, иначе оно рассекло бы его панталоны, если не его ногу.

— Будь я проклят, — проговорил сэр Чонси, закрепляя маску, которую вручил ему Метлок.

— Это не в моей власти. En garde[21].

Удивительно, но это оказался еще один красивый поединок, почти равный. Горэм выкрикивал ободрительные слова сэру Чонси и поставил деньги на него. Симона задумалась, будет ли хорошим тоном с ее стороны тоже сделать ставку. Это был способ заработать дополнительные деньги, так как у нее не было шансов в соревновании талантов или в игре в бильярд. У девушки было в кармане несколько монет майора Харрисона.

Трое мужчин согласились принять ее ставку. Они заплатят ей столько же, сколько у нее есть, если Харри выиграет, но в обмен хотели, чтобы она поставила на кон поцелуй, свой адрес в Лондоне, прогулку в лесу, когда погода улучшится, если он проиграет.

Харри ударом отвел шпагу сэра Чонси в сторону, приставил закрытый колпачком кончик своего оружия к его горлу, а затем подошел к Симоне.

— И это я тоже слышал. — Он бросил маску и шпагу Метлоку и обнял девушку. Это означало «моя», хотя он и не произнес этого слова. — В следующий раз — шпаги без колпачков.

Мужчины исчезли. Харри поцеловал ее, вкус его губ был немного соленным после физической нагрузки, но его язык наносил удары и парировал их уже с другим стимулом. Симона знала, что он просто играет роль для задержавшихся слуг и любых джентльменов, у которых остались задние мысли. Но игра это или нет, ее колени ослабели. Кто знал, что фехтование может быть таким возбуждающим?

Метлок откашлялся и Харри отпустил ее.

— Ваш сюртук, сэр, — напомнил камердинер им обоим, предложив Харри надеть сшитый из высококачественной шерсти предмет одежды. — А теперь вы, вероятно, захотите позавтракать, после, хм, упражнений.

Симона покраснела, но Харри подмигнул ей, пока камердинер помогал ему надеть сюртук.

— Старый надоеда, — прошептал он ей на ухо, когда они выходили из бального зала. — Но я голоден. Хочешь, попросим принести поднос в нашу комнату?

Это было слишком опасно, и вовсе не для публики. Симона огляделась, чтобы убедиться, что они одни, а затем ответила:

— Лорд Джеймс Данфорт заключает возмутительные пари, швыряясь деньгами так, словно ничто в мире его не заботит.

— Я уже послал сообщение в Лондон. Мы знаем, что его отец, герцог, не слишком легко расстается с деньгами и отказался оплачивать карточные долги этого дурака. Лорд Джеймс становится все более интересным в качестве подозреваемого. Продолжай слушать. Что еще ты узнала этим утром?

Что его поцелуи — как наркотик, и ей хочется их все больше? Нет, он, должно быть, имел в виду информацию о собравшейся компании.

— Я обнаружила, что ни один мужчина не собирается хранить верность женщине, которую он привез с собой.

— Я не удивлен, — ответил Харри, когда они вошли в комнату для завтрака. — Они также не хранят верность ни своим женам, ни невестам. Но это не значит, что они изменили своей стране.

Симона подождала, пока он выдвинет для нее стул на дальнем конце стола, где никто не сможет подслушать или вмешаться.

— Ты думаешь, что это правильно?

Харри взял чашку кофе у слуги и подождал, пока тот уйдет за тостами, яйцами и ветчиной.

— Девицы легкого поведения понимают это. Они изменили бы так же легко, если бы кто-то предложил им больше денег, просторнее дом или красивее экипаж.

— Нет, я имею в виду правильно ли то, что мужчина сначала дает клятву, а затем нарушает ее?

— Дьявол, конечно, нет, — Харри подцепил вилкой копченую рыбу. — Никакой лжи, ты же помнишь.

— Прошлой ночью ты подошел очень близко к тому, чтобы нарушить свое обещание.

— И вовсе не близко, милая. Для этого я был слишком уставшим.


Глава 13 | Скандальная жизнь настоящей леди | Глава 15



Loading...