home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

Много часов спустя, после того, как в очередной раз продемонстрировали толпе, что они все еще здесь, и, показав джентльменам, что у них нет шансов с мисс Ройяль, Харри наконец-то увел Симону наверх в их комнату.

Уже почти светало, но Симона, тем не менее, хотела узнать о сюрпризе.

Харри же был готов лечь спать.

— Сейчас? Но ты выиграла танцевальный конкурс.

— Мы выиграли. Все равно скажи мне. Я помогла тебе сегодня, не так ли? Они говорили на испанском, ты же знаешь. Не каждая женщина смогла бы перевести это для тебя.

— Ты уже упоминала об этом. Дважды. Да, твоя помощь была неоценима. Ты заметила Фордайса, подслушала беседу, узнала испанскую речь. — Он перевернулся на своей половине кровати, собака лежал между ними. — В действительности, если бы ты не решила освоить новую профессию, то мы бы никогда не узнали о существовании Фордайса.

— Удивительно, не так ли? Если бы я не потеряла свою последнюю должность, то никогда не встретилась бы с тобой.

— Удивительно. — Он взбил свою подушку. — Судьба. Удача. Магия. Спокойной ночи.

Девушка приказала собаке убраться с кровати и придвинулась достаточно близко, чтобы выдохнуть ему в ухо:

— Харри.

Он попытался натянуть на голову покрывала, но Симона вцепилась в них.

— Ну, хорошо, ты была великолепна. И твой брат приезжает в Лондон. Теперь ложись спать.

Лечь спать? Симона села, потянув все одеяла за собой.

— Что? Когда? Он не должен узнать о нас!

Харри вздохнул и повернулся на спину.

— Вот почему я не хотел говорить тебе об этом сейчас. Ты будешь беспокоиться, пока не заболеешь. В его школе был пожар и мальчиков рано отправили на летние каникулы. У него не было твоего адреса, так что директор школы написал виконту Рексфорду, новому опекуну Огюста. Рекс привезет его в Лондон вместе с графом и леди Ройс. И с ними приедут жена Рекса и близнецы. Твой брат будет устроен в одном из самых красивых домов в Лондоне, среди людей, которые сейчас имеют безупречные репутации.

— Сейчас?

— Граф прижил незаконнорожденного сына, ты же знаешь. Его также однажды подозревали в подкупе правосудия. Его жена оставила его и жила отдельно в течении нескольких десятков лет. Наследника графа в армии презирали, а затем он стал угрюмым отшельником. Жену Рекса обвиняли в убийстве, но она не совершала его. О, и близнецы родились немного раньше положенного срока.

— Ты уверен, что это хорошее место для моего брата?

— Это гораздо лучше, чем дом в Кенсингтоне, разве ты так не считаешь?

— Что, если он узнает? О нас.

— Он не узнает. Но если он откроет, что ты была готова пожертвовать собой, чтобы спасти его от заводов или шахт, то он будет благодарен.

Симона подумала, что ее брат будет в ярости от того, что не ему пришлось чем-то жертвовать. Ей нужно будет вывезти его из Лондона, и побыстрее, подальше от семьи Харри, которые должны что-то знать. В конце концов, лорд Рексфорд, должно быть, задумался, почему его назначили опекуном.

— Я могу понять, почему виконт приехал за Огюстом, что очень любезно с его стороны, ведь мой брат мог бы отправиться почтовой каретой в Ройс-Холл в деревне. Но тащить в Лондон свою жену и детей? И к тому же еще лорда и леди Ройс?

Вот именно это Харри и не желал обсуждать, и поэтому он спал так далеко от Симоны и искушения, как только мог, не рискуя свалиться на пол. Ему хотелось, чтобы на этот раз он мог солгать и упомянуть поручения в Лондоне, сессию Парламента, планы обновить Ройс-Хаус к следующему сезону, когда сестра Дэниела начнет выезжать в свет. Все это могло быть правдой, но не по этим причинам клан Ройсов прибывал в Лондон.

— Боюсь, что все они приезжают, чтобы спасти тебя. Дэниел почувствовал, что должен сказать им. Этот олух не смог солгать даже в письме. Они решили, что репутация мисс Райленд будет в большей безопасности, если ты останешься с ними на Госвенор-сквер до тех пор, пока графиня или жена Рекса не смогут найти тебе должность гувернантки. Возможно, одной из них понадобится компаньонка.

— Это звучит идеально. Почему ты не сказал мне?

— Потому что мне все еще нужна Нома Ройяль, еще на несколько дней, а затем ты сможешь снова начать вести себя как приличная женщина.

И потому что он знал, чего они ожидают, — нет, что они потребуют. Симона была слишком неопытной, чтобы осознавать это, или она не знала правил, которые царили в высшем обществе. Или, может быть, она решила, что временное пребывание в качестве шлюхи означало, что эти правила больше не применимы к ней. Харри всегда ощущал, что незаконнорожденность исключала его из этих напыщенных границ и законов, которые властвовали там.

Но она не походила на его мать, танцовщицу из оперы, которая не была рождена среди респектабельной аристократии, не воспитывалась как леди, и не принадлежала к чертовой семье Райленд из Камберленда. Они не позволят ему забыть, что он — джентльмен, несмотря на запятнавшее его рождение.

Симона думала о том, как увезти Огюста подальше от семьи Харри. С теми выигрышами, которыми она уже располагает, плюс ее зарплата от Харри, ей некоторое время не нужно будет работать.

— Возможно, Огюст и я сможем отправиться в Брайтон на лето, или снять коттедж где-нибудь в деревне.

— Вас пригласят на побережье, когда семья вернется туда. Вашему брату там понравится. Рекс сможет научить его ходить под парусом, ездить верхом и ловить рыбу.

— А ты будешь там?

— Я ездил туда однажды, на крестины близнецов. — Это было все, что он собирался сказать ей по этому поводу. — А сейчас ложись спать. Завтра мы едем в Ричмонд, а затем, вечером, тебе придется выступать.

— Я не могу выиграть, так что зачем беспокоиться?

— Отлично. Тогда графиня найдет вам место. Она знает в городе абсолютно всех.

Симона уже не так лелеяла надежду на честное трудоустройство, как это было раньше, только не с небольшим состоянием, находящимся в пределах досягаемости. Гувернантки, даже компаньонки леди, зарабатывали гроши по сравнению с этим.

— Сейчас я впереди, но Клэр выиграет конкурс талантов. И к тому же она получит оценку за Качество. Она выглядит, как королева, и ведет себя точно так же.

— Но ты ведешь себя как леди.

Она положила руку ему на грудь.

— Сегодня ночью я ощущаю себя не как леди.

Харри переместил ее руку обратно на покрывало.

— Ну, ты все равно леди. Ты проведешь всего лишь неделю в качестве куртизанки, не больше, и это всего лишь игра. Игра, — повторил он больше для себя, чем для нее.

— Никто не узнает, если мы перестанем притворяться.

— Я узнаю. — Господи, он почти ощущал вкус ее губ, но представил разочарование своего отца. И отвращение графини. Даже Рекс, единокровный брат, которого он успел полюбить, разозлится на него. А что насчет миссис Харрисон, женщины, растившей его с тем, чтобы он стал лучше, чем просто ублюдком, и его собственной экономки, которая считала его благородным, если не святым?

Черт возьми, они все живут по законам общества, напомнил себе Харри. А он нет. Затем вспомнил, что Симона должна следовать этим законам. Он поцеловал ее целомудренно, коротко, по-братски. И проклинал себя еще целый час.


В Ричмонд они отправились гораздо меньшей компанией, чем первоначально планировалось. Банкира, конечно же, не было. Его любовница после того, как узнала о его аресте и вытерпела интервью с этим увальнем Дэниелом Стамфилдом, упаковала свои сумки — и несколько чемоданов Спенсера — чтобы уехать с посетившим бал баритоном. Мисс Хансон ощутила, что с таким же успехом может и уехать, так как ее игра на фортепиано имела мало шансов выиграть конкурс талантов.

Сбитая с толку балерина сэра Чонси Фиппса, у которой были более высокие шансы на то, чтобы заработать несколько гиней, после бала уехала с богатым молодым виконтом, сделав более надежную ставку. Сам сэр Чонси страдал от похмельной головной боли, которую можно было облегчить только большим количеством того, что ее вызвало, так что он не покидал библиотеки Горэма.

Элис тоже страдала от утренней тошноты, так что лорд Комден остался с ней.

Клэр не желала посещать лабиринт. Или видеть кого-либо из своих гостей. Горэм сказал ей, что Спенсер заболел, вместо того, чтобы заставлять ее переживать позор из-за еще одного шпиона или мошенника, приглашенного на прием. Может быть, она была права, желая уехать в Корнуолл, подумал Горэм. Хотя он ненавидел саму идею, скандалы могли не добраться до тех мест. Он остался в Гриффин-Мэнор, чтобы составить ей компанию.

Харри и Симона ехали верхом. Остальные предпочли экипажи. Так как в лабиринте не планировалось никакого конкурса, то мужчины начали делать ставки на то, чей экипаж быстрее. Лорд Джеймс Данфорт был так решительно настроен победить, что слишком резко вошел в поворот и ударился задним колесом о столб с указателем, после чего ему пришлось натянуть поводья, чтобы осмотреть повреждение. Он обвинил Сандари в том, что она отвлекала его своими глупыми криками. Лорд Эллсворт поднял девушку в свой фаэтон, оставив Данфорта орать на своего грума, лошадей, дорожные условия и проклятый загородный прием.

Харри срезал дорогу, как он заявил, через Гриффин-Вудс. Симона надеялась, что он имел в виду уединенный пикник или свидание наедине. Вместо этого он встретился с офицером в униформе и обменялся с ним несколькими словами, которых она не расслышала.

В лабиринте Мора и ее любовник сразу же заблудились, но все могли слышать ее хихиканье, так что выкрикивали направление. Данфорт так и не появился. Лорд Эллсворт с тростью и мистер Энтони с грузом лет спорили, кому из них сопровождать Сандари. Две пары решили остановиться в гостинице и выпить эля вместо того, чтобы затруднять себя экскурсией. А Руби и лорд Боумэн затеяли спор из-за того, что он не позволил ей держать поводья экипажа, который купил для нее. Все слышали и это тоже, так что их компания была хорошо заметна, что устраивало Харри.

Он повел Симону в лабиринт с такой скоростью, что она почти задыхалась, когда они добрались до центра. Она снова надеялась, что спешка Харри означает то, что ему не терпится остаться с ней наедине, но все, что он сделал — это забрал сложенную записку, засунутую там под скамейку, и начал двигаться обратно.

— Харри, ты на меня злишься?

Он злился на себя. Сейчас наступало критическое время для его планов, для страны. Но каждую секунду, во время которой Харри думал о том, чтобы обнять ее, стянуть с нее одежду, расчесать ее роскошные волосы своими пальцами, в эту секунду — дьявол, это были минуты и часы, — он не мог сосредоточиться на своей работе. Он почти испытывал симпатию к Данфорту. Кроме того, сегодня он не мог позволить себе быть не на виду у всей компании, желал он этого или нет.

— Конечно, я не злюсь на тебя. Давай остановимся в гостинице, которую нашли остальные. Я хочу пить.

Конечно, он злится, решила Симона. Почему еще он ведет себя так холодно и недружелюбно? Он не хотел ее в качестве любовницы, а она была слишком развязной. Он собирается сбагрить ее своей семье, потому что ни в каком другом качестве тоже не хочет ее. Харри не доверяет ей своих планов, не станет раскрывать содержание своих записок или посланий, и торопится избавиться от ее компании.

Симона потерпела неудачу в попытке завоевать его привязанность, что так же несомненно, как и то, что ей не удастся выиграть соревнование.


Клэр объявляла выступающих. С помощью Горэма она обрела свою прежнюю уверенность. Кто сможет конкурировать с ее пением? Силуэты? Какая-нибудь песня или танец, которые смогут исполнить Дейзи или Симона? Ха. Балет имел бы шансы на победу, но теперь эта угроза была устранена, вместе с арфой и скрипкой. Шекспир? Сомнительно. Джига или карточные фокусы? Никогда. Почти непристойный индийский танец? Даже у мужчин должно быть больше уважения к культуре.

Она широко улыбнулась Дейзи.

Пока капитан Энтуистл нежно смотрел на нее, Дейзи выступила в переднюю часть музыкальной комнаты, где она поставила сундучок. Клэр прошептала Горэму:

— Боже, надеюсь, она не собирается обмотаться простыней и принимать позы греческих богинь, или что-то в этом роде.

Она и не собиралась. Дейзи извинилась за отсутствие у нее блеска. Она умеет немного петь, объяснила девушка, и немного танцевать, и даже играет на деревянной флейте, но все это без ошеломляющего таланта, который выказывали другие. Поэтому она сделала то, что у нее получается лучше всего. Или второе, после самого лучшего, добавила она, покраснев и бросив взгляд на капитана, который рассмеялся. Дейзи открыла сундучок и вытащила полное приданое новорожденного для младенца Эллис: крошечные платьица и чепчики, пеленки и одеяльца, нагрудники и вязаные носочки такие маленькие, что взрослому человеку, казалось, они натянутся только на палец. Детские вещи зачастую просты и практичны, но эти оказались украшенными оборками и складками, с вышитыми на них миниатюрными розовыми бутонами, отделанными кружевом и лентами, пожертвованными половиной женщин. Одеяло из шерсти, которую купила Симона, теперь имело бахрому по краям и в пару к нему шапочку из такого же материала. Элис передавала каждую вещь по кругу, при этом она плакала. Так же, как и большинство женщин, включая Клэр, которая поглаживала каждый маленький предмет.

Далеко не один из присутствующих мужчин тоже вытер глаза. Некоторые из них никогда не держали в руках одежду для младенца — или самого младенца — и изумлялись крошечным размерам. Все они — за исключением лорда Джеймса Данфорта — положили по монете в сундучок.

— Что это за развлечение? — спросил сын герцога со своей обычной ухмылкой. — Я думал, что развлечения должны быть посвящены высоким принципам, а не празднованию рождения еще одного бастарда.

Харри с громким звоном бросил еще одну монету в сундучок.

Затем настала очередь Руби. Она призналась, что тоже собиралась петь. Затем улыбнулась Клэр и сказала:

— Я не настолько глупа. Но я смогу развлечь вас и подарить вам сувенир, чтобы вы могли взять его с собой домой. — Она жестом указала на отгороженное экраном пространство в углу комнаты с масляными лампами, направлявшими свет на него. — Клэр, вы будете первой.

В мгновение ока Руби вырезала элегантный профиль Клэр из черной бумаги. Она не остановилась на ее патрицианском носе, а включила еще и пышную грудь певицы.

Клэр отдала ее Горэму и подтолкнула его вперед. Она хотела иметь его контур, чтобы взять с собой.

— Обычно я делаю для джентльменов более личные профили, — подмигнув, произнесла Руби, — если вы улавливаете мой намек.

— Нет, в моей музыкальной комнате вы этого не сделаете, — возразила Клэр. — Любой, кто снимет свои «невыразимые»[41], будет изгнан из дома и исключен из пари.

Так что Руби сначала вырезала только профили. Она работала быстро и аккуратно, и смеялась, пока делала это. Она добавила бокал вина, который сэр Чонси держал у рта, вложила нитку с иголкой в руки Дейзи.

Она отказалась вырезать силуэт Боумэна.

— У меня уже есть один, который я буду хранить всю свою жизнь. Я бы показала его вам, джентльмены, но это испортит вам вечер.

Она идеально передала вздернутый нос Моры, а затем — похожий на клюв ястреба нос лорда Эллсворта. Элис и Комден позировали напротив друг друга, так что Руби сделала так, что на бумаге их губы касались друг друга. Она посчитала, что не сможет отдать должное Харри или Номе с помощью черной бумаги, учитывая их яркие краски, так что женщина заставила мистера Блэка сидеть смирно и вырезала силуэт собаки.

Данфорт с презрением отнесся к своему профилю; он заявил, что его нос распложен не так высоко. С этим никто не согласился. Сандари не захотела позировать, но Руби вырезала для нее черный цветок, напоминавший те виноградные лозы, которые индианка рисовала на своих руках. Сандари поклонилась и сказала, что будет беречь эту вырезку вместе с шалью от Номы, как подарки от друзей в этой чуждой стране.

Для капитана Руби поместила корабль с парусами на заднем плане его профиля. Для мистера Энтони она убрала несколько из его подбородков. Она вырезала бюст Шекспира для актрисы и скаковую лошадь для баронета. Закончив с силуэтами, женщина брала один лист бумаги за другим и позволяла своим ножницам порхать по ним, в то время как обрезки черной метелью падали к ее ногам. Она сделала цепочку черных маргариток для Дейзи, бумажных кукол для младенца, экипаж для Боумэна, вальсирующую пару — для Номы.

Даже сэр Чонси продолжал бодрствовать, наблюдая за тем, как работает Руби.

— Удивительно. Я никогда не видел ничего подобного. — Все согласились с ним.

Затем настала очередь Симоны.

Она знала, что Клэр намеревалась снова спеть сегодня вечером, так что предложила их хозяйке выступить сейчас, пока сама она подготовит свою бутафорию и одежду. Мистер Энтони заявил, что будет только справедливо, если и Сандари выступит на бис, так что у Симоны было достаточно времени, чтобы закончить свои приготовления. Сара ждала ее в комнате для шитья, чтобы помочь, и там же находился Метлок с костюмом Харри. В любом случае, Харри все равно станет ее партнером на сегодняшний вечер.

Когда они были готовы, Метлок принес накрытый тканью стол в музыкальную комнату, за ним следовала Сара с канделябром, чтобы поставить его туда. Они пригасили свет масляных ламп в комнате, чтобы тень накрыла все, кроме стола, возле которого слуги поместили три стула, два впереди, а один — сзади. Затем вошел Харри, с красным шарфом, намотанным вокруг шеи, и красным поясом вокруг талии. На боку у него висела шпага. Он был одет в белую рубашку с широкими рукавами, а его темные волосы спадали беспорядочными волнами. Харри был так красив, улыбался с такой уверенностью, что Симона почти забыла речь, которую приготовила. Он протянул руку, приглашая ее выйти вперед.

Девушка вошла в комнату, ее браслеты звенели, кольца в ушах блестели, а рыжие волосы свободно рассыпались по спине. На ней была белая блузка с завязками и вышивкой у низкого выреза, свободная юбка ручной работы с ярко-красной нижней юбкой, выглядывающей из-под подола.

— Какого дьявола…? — спросил кто-то.

— Никакого дьявола, — ответила она. — Но есть люди, которые считают цыганских гадалок служанками Сатаны. А я — нет. И вы не должны так считать, по крайней мере, до того, как услышите, что я расскажу вам. Сначала я хочу поведать вам историю о моей матери, которая была наполовину цыганкой. Она никогда не говорила, что обладает Даром, но у нее дважды были видения того, как мой отец тонет. После этого она никогда не позволяла ему подходить к лодке, даже для того, чтобы грести на самом мелком озере. Она отказывалась позволять ему купаться или ловить рыбу с берега. Одной дождливой ночью моего отца сбросила лошадь, и он упал в канаву. — Симона сделала паузу для драматического эффекта. — Он утонул.

В комнате повисла тишина.

— Итак, позолотите мне ручку, и я расскажу вам, что вижу. Кто осмелится подойти первым?

Это сделал сэр Чонси Фиппс. Он вручил Симоне монету, она взяла его руку в свои и закрыла глаза. Она пропела протяжную ноту, и комната, казалось, резонировала энергией от ее сосредоточенности. Мора нервно хихикнула.

— Я вижу, как вы улыбаетесь, — наконец произнесла Симона. — Рядом с вами нет никакой выпивки. Вы идете прямо и твердо, абсолютно трезвый.

— Невозможно, — выкрикнул кто-то.

Симона проигнорировала этот выкрик и смех.

— Вы находитесь в деревне с женщиной. Она темноволоса, в ее туфельку попал камень. Нет, она хромает.

Сэр Чонси Фиппс отдернул руку.

— Я знаю, что вы делаете. Вы услышали слухи о моем прошлом, вот и все. Что ж, та женщина замужем.

— Нет, мой друг. Она овдовела. И ждет вас в Йорке.

Сэр Чонси посмотрел на Харри.

— В самом деле?

— Да.

Сэр Чонси вытер еще одну слезу.

— Я никогда не думал… То есть, мне нужно выпить. Последняя выпивка, после чего я некоторое время воздержусь от нее. Вы говорите, что Корделия ждет меня?

Следующей Симона «увидела» Мэри Коннорс, актрису, играющую главную роль в новой успешной драме в Друри-Лейн. Ей больше не придется путешествовать с ужасными бродячими труппами. Затем она описала видение для Моры: она вернулась с Колдуэлом в Ирландию и окружена жеребятами, резвящимися на зеленой траве.

— Как вы узнали, что я подумываю устроить завод для скаковых лошадей? — потребовал объяснения Колдуэл.

Симона поднесла палец к губам.

— Это все в крови.

Капитану Энтуистлу, предсказала она, будет предложено командование одним из новых кораблей его величества, и он возьмет с собой Дейзи в качестве своей жены, потому что теперь на морях воцарился мир.

— Его жены? — Дейзи начала всхлипывать. — Я никогда не надеялась на это.

— Почему бы и нет? — спросил капитан, после того, как положил еще одну монету в руку Симоны. — Я ведь должен подавать хороший пример своим людям, не так ли?

Затем она описала, что видит мистера Энтони тоже на корабле. Он плывет обратно в Индию, к теплу и большой роскоши. Рядом с ним женщина, чтобы составлять ему компанию во время длинного путешествия, та, которая знает страну, может беседовать на нескольких диалектах, и знакома с интригами принцев и их дворов.

Мистер Энтони взглянул на Сандари.

— Не хотите ли вы составить мне компанию, моя дорогая?

— Я не хотела бы ничего больше. Но мой хозяин…

— В Англии нет рабства, — заявил мистер Энтони. — Или там, куда решит пойти этот англичанин.

— Эй, там. — Лорд Джеймс Данфорт шагнул ближе к столу. — Я заплатил кругленькую сумму за эту девку.

До того, как мистер Энтони смог вскочить на ноги, или пережить приступ, Симона поймала Данфорта за рукав.

— О, но я и вас вижу на корабле.

Он неохотно положил монету на стол рядом с ней, когда кто-то ткнул его в спину.

— Что за чушь. Все знают, что я хотел купить яхту Трэйнора, как только подвалят деньжата.

Симона закрыла глаза, напевая что-то с закрытым ртом.

— Это вовсе не такой корабль. О, сейчас я вижу вас со связкой писем.

— Что? Ни о каких письмах я и понятия не имею!

— Это ложь, — произнес Харри позади Симоны. — Вы украли их у некой леди и пытались шантажировать нескольких очень влиятельных джентльменов.

Аудитория Симоны отступила на несколько шагов, подальше от Данфорта и его стиснутых кулаков.

— Я бы вызывал вас за такие обвинения, Хармон, но я не стреляюсь с ублюдками. Или с их цыганским хламом.

Симона смогла заметить, как рука Харри потянулась к шпаге, висевшей на боку. Она подняла руку, чтобы остановить его, и Харри понял ее. Сейчас было не место и не время. Он сделал глубокий вдох и произнес:

— Отлично, потому что я не принял бы вызова от такой беспринципной сволочи, как вы. Но если бумаги не ваши, то вы не станете возражать, если Горэм бросит их в огонь. — Маркиз держал перевязанную бечевкой пачку писем и дневник над пламенем камина.

Данфорт почти прыгнул в камин, чтобы спасти сверток.

— Отдайте мне это!

— Конечно, — ответил Горэм, вручая ему пачку чистых листов.

Капитан Энтуистл издал пронзительный свист и крикнул:

— К оружию, ребята. — Два дюжих моряка вбежали в комнату и связали Данфорту руки. — Флот все еще нуждается в здоровых мужчинах, — пояснил ему капитан, когда моряки потащили лорда из комнаты. — Они могут сделать вас офицером, если ваш отец заплатит достаточно, чтобы держать вас подальше от Англии. Но клянусь, не на моем корабле.

— Вы не можете это сделать! Скажите им, Горэм. Мой отец — герцог!

— И он скорее предпочтет, чтобы вы уехали лет на десять, чем вовлекли семью в длинный, грязный судебный процесс. Во всяком случае, так было написано в его письме.

Сэр Чонси заявил, что избавление от Данфорта требует еще одной выпивки, на этот раз для всех.

— Продолжай, Нома, — настойчиво попросила Руби. — Что ты видишь для меня?

Она увидела магазин, наполненный произведениями Руби, очередь из клиентов, ожидающих, когда им вырежут силуэты. — Я не вижу лорда Боумэна на этой картинке, — прошептала она Руби.

Руби наклонилась и прошептала в ответ:

— Скатертью дорога.

Согласно видению Симоны, лорд Эллсворт вернулся к своей жене.

— Она в интересном положении.

Тот дал ей еще одну монету.

— Наконец-то!

Элис протянула монету.

— Что ты видишь для меня, Нома, мальчика или девочку?

Симона взяла Элис за руку и закрыла глаза.

— Мальчика.

Харри скрыл удивление от точного предсказания Симоны, а затем рассудил, что у нее были равные шансы верно угадать пол.

Она продолжила:

— Но вы, ваш сын и лорд Комден находитесь на красивом тропическом острове, полном цветом, любви и счастья. Вы носите его обручальное кольцо.

— Обручальное кольцо? — пробормотал Комден. — Я не могу. Мой отец…

— Здоров и бодр, и пройдет много лет, прежде чем вам нужно будет взять на себя управление его поместьем. Он желает, чтобы вы нашли себе богатую невесту, но если у вас будут собственные средства, то он не сможет заставить вас. Я вижу, что лорд Горэм предложит вам управлять его плантацией на Ямайке. Вам и вашей жене, Элис.

— Неужели? — спросил Горэм.

Симона кивнула.

— Это то, что я вижу.

Элис снова заплакала, в объятиях Комдена.

— Неужели мы на самом деле сможем пожениться? Наш сын будет твоим законным наследником?

Все зааплодировали, когда он заявил, что поговорит с Горэмом по поводу должности, и обратится к архиепископу за специальным разрешением.

— Что насчет меня, — хотел знать Горэм, — теперь, когда о моей ямайской собственности позаботились?

Симона взяла его монету и руку, но также потянулась и за рукой Клэр. Она закрыла глаза, ощущая, как дрожат пальцы Клэр.

— Я вижу… нет, это не может быть верным. — Она сделала паузу, что-то пропела, и снова замерла. — Все, что я вижу, — это что вы вместе в этой самой комнате, Горэм сидит за фортепиано, Клэр готовится петь. У вас обоих седые волосы и немного больше веса.

Горэм покачал головой.

— Моя жена не позволит этого.

Симона открыла глаза и улыбнулась ему.

— Ваша жена в Шотландии со своим дворецким, ее любовником, а вовсе не навещает родственников. Ее отец не станет ничего оспаривать, ни банковские счета, ни сделки, если вы согласитесь не предъявлять в Парламент иск о разводе. Вся его семья была бы опозорена в глазах общества. Леди Горэм больше никогда не вмешается в вашу жизнь.

— Это не может быть правдой.

— Это так, я слышала, как она сама говорила об этом. То есть, я видела, как она заявляла, что не вернется домой, чего бы ей это не стоило.

Горэм был готов отправить гонца в Лондон немедленно, чтобы узнать, было ли что-то из сказанного Симоной правдой. Человек сможет вернуться до того, как все лягут спать.

— Если это шутка… — начала Клэр, ее подбородок дрожал. — Я знаю, что не была добра, но пробудить ложные надежды — это было бы слишком жестоко.

— Я говорю вам только то, что вижу. Дайте мне снова вашу руку. — Симона подождала с минуту. — Да, я вижу вас и Горэма здесь, и юную девушку, играющую на скрипке. Она — талантливая музыкантша.

— Нет! — закричала Клэр. — Вы не можете…

Симона не открывала глаз и крепко держала Клэр за руку.

— Ребенок вашей сестры? Нет, должно быть, она — осиротевшая дочь вашей кузины, та, о которой вы собирались заботиться в Корнуолле.

— Она приедет сюда? — Клэр повернулась к Горэму. — Она может это сделать?

— Почему бы и нет? Девочке нужен собственный дом, а этот особняк достаточно большой.

Клэр громко зарыдала, не волнуясь о том, что ее косметика размазалась по лицу, а слезы капают на ее шелковое платье.

Горэм огляделся.

— Остался только Харри. Что будущее готовит для него?

Харри? Симона никогда не задумывалась над тем, чтобы заглянуть в его будущее. Когда она держала его за руку, то всегда видела его смеющимся, но ничего больше. Она не могла поместить себя на этой картине, как бы ни пыталась.

— Могу сделать это и для него.

Он дал ей монету и протянул руку. Симона взяла ее, ощутила жар, как это всегда происходило с ней, а затем — холодный порыв ледяного ветра.

— Он мертв! Майор Харрисон. Я вижу его! Харри, он мертв!

Харри побелел.

— Нет, ты не можешь знать!

— Я знаю! Я вижу, как он лежит на дороге. Но Харри, он же твой…

— Владелец моего дома, — быстро пояснил он изумленным зрителям, обняв девушку и прижав ее лицо к своей груди. — Вот как Симона встретилась с ним.

— Разве Харрисон — не тот таинственный парень из Уайтхолла, которого никто не упоминал? — спросил кто-то.

— Да. — Об этом знали все.

— Тогда мы бы услышали, если бы он умер, не так ли?

Что и произошло, когда ворвался слуга со срочным сообщением. Майора Харрисона застрелили.

Теперь настала очередь Харри пошатнуться, и он едва не уронил Симону на пол. Застрелили? Харрисон ведь должен был умереть от сердечного приступа!


Глава 27 | Скандальная жизнь настоящей леди | Глава 29



Loading...