home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Она нужна ему.

Нет, ему нужна была такая женщина, как она. В противном случае он мог бы взять одну из девочек Лидди и делу конец. У него на руке повисла бы симпатичная пустышка, и все это с меньшими усилиями, за меньшие деньги и с меньшими угрызениями совести. При этом он не произвел бы нужного впечатления как знаток женщин, что он — мужчина с исключительным вкусом и глубокими карманами. Ему нужна была любовница, ведущая себя почти как леди, такая, о которой все будут говорить и которая произведет такой переполох, что его будет слышно в Лондоне. На этот раз Харри искал известности, дурной славы, чтобы все и каждый точно знали, где он находится и с кем. Затем майор Харрисон, альтернативная личность Харри, смог бы умереть.

Мисс Райленд была идеальной; к несчастью, слишком идеальной. Не имеет значения, что все головы будут поворачиваться, когда она войдет в комнату — он не мог превратить благородную женщину в шлюху. Однако если он этого не сделает, то это удастся Лидди, так чего же он добьется своими сомнениями и жертвами? Ничего. Кроме того, сама мисс Райленд, кажется, решительно настроилась на этот путь. К тому же у нее были проблемы, а благородные принципы не могли перевесить насущную необходимость. Ей нужны были деньги; Харри нужна была любовница. Им обоим это нужно было срочно.

Пока девушка наблюдала за ним, Харри изучал ее, желая знать, о чем она думает, как ей хотелось бы, чтобы он поступил. Затем он вспомнил, что перестал принимать решения за других. Его единокровный брат вколотил в него тот факт, что Харри не всегда прав в том, что считает лучшим для всех остальных. Не важно, что сам он считал себя всезнающим, у него все равно не было права играть роль Бога в чьей-то чужой жизни. Так сказал Рекс, когда Харри лежал, истекая кровью, на помосте в зале Джентльмена Джексона[4]. Конечно же, Харри позволил младшему брату выиграть этот матч; в конце концов, Рекс хромал на одну ногу.

Он мог бы обеспечить мисс Райленд и ее брата. Это не составляло проблемы. Он мог бы даже оставить ее такой же целомудренной, какой она была до встречи с ним. А вот это могло представлять проблему, потому что девушка была исключительно хороша. Однако ее репутация была бы уничтожена, и Харри знал, как драгоценна она для женщины.

Но, черт побери, она была достаточно сногсшибательна, чтобы появиться в заголовках газет и колонках сплетен, и достаточно умна, чтобы подслушивать разговоры, ведущиеся шепотом на любом языке.

Харри хотелось покончить с этим планом, со всей этой интригой, навсегда. Война закончилась; его дни в качестве главы шпионов в отделе разведки в Военном министерстве почти подошли к концу. Ему хотелось уйти в отставку, ей-богу, а не жить в тени и маскировке, под псевдонимами до конца своей жизни.

Он видел, как счастлив был его единокровный брат, Рекс, со своей прелестной женой, Амандой, помогавшей ему излечиться от ран, полученных на войне — как от душевных, так и от телесных. У них уже были близнецы, мальчик и девочка, которых Рекс любил до безумия. Харри испытывал ревность, и не только из-за младенцев, а из-за покоя, который, как он чувствовал, окружал виконта и его жену во время крестин.

Харри вовсе не хотел посещать это мероприятие. Разве может побочный брат выставлять напоказ свою незаконнорожденность в церкви, у всех на виду? Его присутствие будет неловким для всех. Но Рекс настаивал, а его отец, граф Ройс, написал и выразил надежду увидеть всю свою семью, сыновей и внуков, вместе. Даже леди Ройс, жена его отца, сама написала вежливое письмо с приглашением. Харри знал, что графиня ощущала вину за что, что так долго держала единокровных братьев вдали друг от друга. Некоторые женщины взяли бы побочного ребенка своего мужа в дом и вырастили. Но не леди Ройс. Вместо этого она бросила графа и своего собственного сына. Сейчас, когда она и лорд Ройс помирились, наконец-то обезопасив собственный брак, она смогла простить мальчика — теперь уже мужчину старше тридцати лет — за то, что тот, хоть и не по своей вине, встал между ними.

Харри все еще мог бы отказаться от приглашения в фамильный дом предков, где он никогда не будет частью настоящей семьи, но кузен Дэниел настоял на том, что в противном случае все они будут обижены. Дэниел сообщил, что его мать очень хочет встретиться со своим новообретенным племянником, а его сестра была очень взволнована, когда услышала, что тот так же красив, как и все остальные мужчины из рода Ройсов, с такими же темными волосами и уникальными голубыми глазами с черным ободком. Она хотела выставить кузена напоказ перед своими подругами, и этого было бы достаточно, чтобы удержать Харри в Лондоне, если бы Аманда, жена Рекса и самая милая женщина из всех, которых он знал, не попросила его стать крестным отцом мальчика. Он не смог оказаться.

Дэниел стал крестным отцом девочки. Он начал всхлипывать в тот же момент, когда ему на руки положили крошечный сверток из кружева и любви. Все рассмеялись, за исключением Харри, ощущавшего, что к его собственным глазам подступают слезы, после того, как он увидел отражение в голубых глазах с темным ободком, так похожих на его собственные. Ребенок, рожденный в гармонии, ни в чем не нуждающийся, чье будущее обеспечено. О, счастливчик Рекс, и о, как Харри жаждал такого же покоя, такой же перспективы, собственного сына.

И это было правдой. Такой же сладкой, как мед, ласкающей язык, как нектар.

Мисс Райленд кашлянула, и он перестал витать в облаках и задался вопросом, каковы будут ее губы на вкус.

Харри вздохнул. Такие мысли были для другого дня. Сегодня ему важно было найти правду так, как это всегда делали мужчины из рода Ройсов, как они всегда умели. Рекс видел цвета, правда была для него ярко-синей. Граф слышал расстроенные ноты, когда звучала ложь. Бедняга Дэниел при обманах зарабатывал сыпь. А он, Харри, незаконнорожденный сын, мог ощущать правду на вкус.

Странный, неслыханный дар распознавания правды сделал всех их бесценными для страны. Лорд Ройс работал в законодательной системе; Рекс и Дэниел служили в качестве Инквизиторов на Полуострове, допрашивая узников, чтобы разузнать вражеские секреты, секреты, которые снабжали генералов информацией и оберегали солдат. Недавно Рекс оказал огромную помощь полиции с Боу-стрит, прежде чем покинуть Лондон из-за беременности жены и рождения младенцев. Он станет помогать им еще больше, когда вернется в город. Конечно же, все они работали тайно, потому что их талант был слишком похож на волшебство, колдовство или магию, чтобы публика чувствовала себя комфортно. Или Дэниел чувствовал себя комфортно. Он намеревался вести разгульную жизнь в Лондоне, а затем стать джентльменом-фермером, где только крапива будет вызывать у него приступы сыпи. Он не собирался служить стране в мирное время, а только пьянствовать среди городского преступного мира. Харри мог посочувствовать кузену, но, так или иначе, у него были планы для Дэниела. Этот дар был слишком важным, чтобы впустую тратить его на барменш, потасовки или выращивание ячменя.

Что касается его самого, то Харри обычно прятался в секретных офисах, и надевал парики и маскировку, когда выходил оттуда. Он был Советником, и сам по себе представлял государственный секрет. Наполовину миф, наполовину истина, он мог просеять все собранные сведения и распознать правду. Харри вмешивался во все аспекты военной, политической и криминальной жизни, во все, что могло угрожать его стране. Недавно он имел дело с контрабандистами, растратчиками и шпионами, все они симпатизировали французам.

Сейчас Наполеон отправлен в ссылку, и туда же может отправляться и Советник. Затем Харри создаст для себя настоящую жизнь, в качестве самого себя. Загородный прием был ключом к этому. Харри Хармона, побочного сына лорда Ройса, пригласили туда после того, как тот был признан своим влиятельным отцом. Он поедет туда как беспутный Харри, а майор Харрисон останется позади. С помощника Харри уже сняли мерки для правильной одежды, парика, бороды и усов. Этот человек на самом деле не будет подвергаться опасности, несмотря на смертельные угрозы — Харри не позволил бы другому человеку принять на себя пулю, предназначенную ему — но в любом случае он умрет. У майора случится эффектный сердечный приступ, шумный, заметный, прямо на ступенях Уайтхолла, так, чтобы все могли это видеть. Его внесут внутрь, пошлют за врачами, но все будет бесполезно. У Харри уже был написан некролог.

Прощай, майор, со всеми твоими врагами. Здравствуй, Харри Хармон, повеса, рожденный с другой стороны одеяла. Никто не сможет связать этих двоих, только не тогда, когда Харри разыграет страстную любовную связь на приеме лорда Горэма в Ричмонде. Он будет в безопасности и покончит с интригами, готовый спокойно прожить остаток своей жизни.

Конечно, «Харри Хармон» — это тоже не его настоящее имя, но оно было достаточно близким к нему. Сын незамужней балерины, он, естественно, не мог носить фамилию семьи Ройс, за исключением того, что Айви Хармон все равно написала «Ройс» в официальной записи о рождении. Его звали Ройс Хармон, и это имя сохраняло бы у всех на устах скандальные обстоятельства его рождения — и постоянно пачкало бы его грязью. Граф Ройс был слишком щедр к Харри, чтобы отплатить ему таким явным оскорблением, а его благородная супруга заслуживала гораздо лучшего. Общество готово было если не принять Харри Хармона в свою среду с распростертыми объятиями, то, по крайней мере, терпеть его. Он был не совсем респектабелен, но воспитывался как джентльмен и имел собственное состояние, и к тому же превосходные связи. Но Ройс, сын Ройса? Ни за что.

Итак, на публике в эти дни он играл роль Харри Хармона, молодого человека, распутничающего в городе. Также он был вскоре покойным майором Харрисоном в Военном министерстве; в клубе «Макканз» он выглядел как мистер Харрис, мужчина среднего возраста; при случае он выступал там же в качестве Харри-лакея; Харольда-кучера; Хэла-нищего. Иногда он забывал, кто он на самом деле.

Он не сам выбрал себе такое занятие. Приказ Короны и верность своей стране управляли его поступками. Даже сейчас на кону стояло нечто большее, чем его жизнь. Харри был готов похоронить Советника вместе с майором Харрисоном; но принц-регент был против. Так что пока Харри будет предаваться распущенности в сельской местности, ему также придется попытаться изъять письма у шантажиста. О, и прислушиваться к разговорам недовольных мужчин, которые поддерживали усилия Наполеона и надеялись освободить его из ссылки, чтобы тот снова завладел Францией. Вот где пригодится образование мисс Райленд. Никто не ожидает, что куртизанка может знать так много языков; никто не будет беспокоиться, чтобы понижать голос до шепота тогда, когда накачается вином, и будет держать в своих объятиях женщину. Итак, Харри будет служить своей стране даже тогда, когда будет развлекать женщину с респектабельным прошлым и сомнительным будущим.

Естественно, все зависело от того, заслуживала ли она доверия — потому что ему придется объяснить свою работу и свою изменяющуюся личность — чтобы заручиться ее сотрудничеством. Мисс Райленд могла бы оказаться неоценимой находкой — или подвергнуть его самой страшной опасности, с какой он когда-либо имел дело. Время покажет, как и его умение распознавать правду.

Тем временем, учитывая все возможные прибыли и вероятный риск, казалось справедливым увеличить оплату ее услуг вдвое.

— Сколько вы зарабатывали в качестве гувернантки? — спросил Харри.

Симона предположила, что на этом будет основываться его предложение, поэтому она добавила десять фунтов к своей годовой заработной плате, которая в любом случае составляла всего лишь гроши.

Харри поднялся, слишком быстро для старого человека, но он был слишком зол, да, и очень разочарован, чтобы беспокоиться об этом. Деньги не имели никакого значения, они были немногим больше, чем разменная монета. А ложь составляла всю его жизнь. Горький миндальный вкус, словно от мышьяка, появился в него во рту.

— Я не собираюсь иметь дело с ложью. Я уже говорил вам об этом. Лидди твердила вам то же самое. Вы заявили, что поняли это. Мне жаль, что вы не понимаете ценности правды. Всего доброго, мисс Райленд, и удачи вам. — Он потянулся за кошельком, собираясь бросить лживой девице монету, которая прокормит ее, пока она не найдет какого-нибудь доверчивого голубя, который заплатит ее арендную плату.

Она подпрыгнула и схватила его трость до того, как он смог дотянуться до нее, пытаясь остановить его.

— Нет, подождите. Пожалуйста, майор Харрисон. Я сожалею. Отчаяние заставило меня раздуть свою заработную плату. Не сомневаюсь, что вы понимаете это! Мой дедушка был торговцем лошадьми. Я рассказывала вам, не так ли? Он всегда говорил: «Никогда не совершай сделку без прибыли». Клянусь, что я больше никогда не солгу вам.

Теперь Харри ощутил вкус чего-то, похожего на вино, возможно, хереса. По крайней мере, она имела в виду то, что говорила. Девушка могла и не сдержать своей клятвы, но ее намерение выглядело серьезным, и это было уже кое-что.

— Думаю, что нам потребуется несколько дней, чтобы решить, то ли это, чего мы оба хотим, — проговорил майор, пытаясь выиграть время, чтобы провести расследовать ее связей с Райлендами, домашний обиход того барона, впечатления ее домохозяйки и способность мисс Райленд держать собственное обещание. Он не был настолько глуп, чтобы посвятить незнакомую женщину в свои секреты, и не имеет значения, насколько она красива или мало обеспечена. Харри пришлось бы раскрыть слишком много секретов, и не все из них принадлежали ему. — Я могу встретиться с вами здесь через несколько дней. Скажем, в пятницу?

Симона должна была уплатить арендную плату в четверг.

— Я… боюсь, я не могу ждать так долго. Мне нужно немедленно найти работу, если я хочу сохранить свое жилье. Оно не слишком шикарное, но чистое и безопасное.

Это была полуправда, отдававшая вкусом овсянки. Гарри приподнял кустистую бровь.

— Насколько безопасное?

Она уставилась на трость в своих руках.

— Квартирант, который живет внизу… беспокоит меня.

Черт, еще один грубиян, которого следует унять. Харри уже стал догадываться, что если он будет усмирять каждого мужчину, который строил планы насчет мисс Райленд, то на это станет уходить все его время.

— Вы не должны возвращаться туда. У меня есть дом… — у него было несколько домов; Харри Хармон часто проживал в одном из них, — в Кенсингтоне, где вы могли бы остановиться.

Симона знала, что джентльмены часто содержат своих любовниц в любовных гнездышках в Кенсингтоне — достаточно близко для быстрых визитов, и достаточно далеко от Мэйфера, чтобы соблюдать осторожность.

— Как я могу остаться в вашем доме, если мы не… не…

— Недостаточно хорошо познакомились? — вежливо закончил майор, взяв трость из ее рук. — У меня также есть комнаты в моем клубе. — Квартира в «Макканз» была уединенной, тайной и хорошо охраняемой, но там было не место для леди, или женщины, которой он не мог полностью доверять. — Я могу пожить там до тех пор, пока мы не придем к соглашению. Мой секретарь, мистер, хм, Харрис, не станет возражать против того, чтобы пожить несколько дней в Кенсингтоне, чтобы помочь вам.

— Но…

Он крутанул тростью в воздухе, заглушая ее протесты.

— Если мы решим посетить этот прием вместе, то вам понадобится новый гардероб, не так ли? Я сомневаюсь, что жалованья гувернантки было достаточно для того, чтобы приобрести несколько бальных платьев для такой благородной компании. И есть ли у вас элегантная амазонка, раз вы желаете ездить верхом?

Симона могла только отрицательно покачать головой. Единственное модное — нет, единственное сносное платье, которое имелось в ее распоряжении — то позаимствованное, что было на ней.

— Я не сознавала, каким сложным все это будет. Или каким дорогостоящим.

Харри знал. Он знал, что его компаньонке нужно будет одеваться элегантно и дорого, чтобы вся эта идея сработала. Бастард лорда Ройса должен будет выглядеть как экстравагантный прожигатель жизни, бесшабашный гедонист, которого никто не заподозрит в наличии серьезных мыслей, не говоря уже о хитроумном мышлении главы шпионской сети.

— Харрис сможет устроить так, что швея приедет на дом. Я не хочу, чтобы вы разгуливали по улице до того, как мы отправимся в Ричмонд, если мы поедем туда. — Он не хотел, чтобы она сплетничала с подругами, упоминала его имя, рассказывала домохозяйке о своей внезапной удаче. Но вслух майор произнес: — Я боюсь, что какой-то другой мужчина похитит вашу благосклонность. Портниха будет знать, что подойдет.

— Или миссис Бертон, — предположила мисс Райленд.

Они оба вспомнили красный атлас, в который была затянута Лидия.

— Нет, я доверяю вам и Харрису, и портнихе, которую он выберет.

— Но деньги, сэр. Я не могу позволить себе ничего из того, что вы предложили.

— Считайте новый гардероб подарком, обозначающим мои благородные намерения. То есть, мои неблагородные намерения, вот что я должен был сказать. Вся эта мишура будет вашей вне зависимости от того, что мы решим.

— Я не знаю, могу ли я принять такой подарок.

— Мой дорогая, вам на самом деле следует раз и навсегда определиться, желаете ли вы идти по этому новому пути. Принимать подарки — вот что лучше всего удается любовнице. Ну, возможно, не лучше всего, но она никогда не откажется от безделушки или от возможности украсить собственное гнездышко. К тому же она никогда не заставит джентльмена почувствовать, что тот переступил границы приличия. Для этого существуют жены. Кроме того, разве вы никогда не слышали, что лучше давать, чем принимать? Я получу удовольствие от того, что увижу прелестную женщину, одетую так, как заслуживает ее красота.

Симона покраснела.

— Вы очень любезны.

Харри вспомнил, что ему еще не полагается вести себя как флиртующему идиоту. Он по-старчески фыркнул и заявил ей, что Харрис обо всем позаботится. Майор также предложил послать человека, чтобы забрать ее вещи из дома на другой стороне улицы.

— Так вы не столкнетесь с тем жильцом, или с квартирной хозяйкой.

В ее новом наряде и та и другая встречи вышли бы неловкими, так что Симона приняла еще и эту щедрую услугу от майора.

— Там не так много вещей. Дорожный сундук, несколько платьев на крючках, мои туалетные принадлежности на ночном столике. О, и пачка писем от моего брата. Мне бы очень не хотелось потерять их.

А Харри не возражал бы против того, чтобы прочитать их, чтобы удостовериться, что все было именно так, как она сказала.

— Договорились. Я договорюсь с мистером Харрисом, затем пришлю экипаж обратно за вами. Думаю, будет лучше, если мы уедем порознь, не так ли?

Учитывая, что миссис Олмстед сидит у окна своей гостиной?

— Несомненно.

Он взял руку Симоны в свою.

— Превосходно. И мы снова побеседуем через несколько дней, да?

— Я надеюсь на это, если мы хотим узнать друг друга. — Как еще они смогут решить, что хотят делить одну комнату, одну постель, стать любовниками? Симона сомневалась, что большинство связей поддерживалось издалека, но она понимала, что, получая подарки, содержанка должна держать рот на замке. Она не противоречит своему покровителю и не говорит ему, что он — самый странный человек из всех, кого она встречала. И любовница определенно не отстраняется, даже если его борода щекочет ей руку, когда он подносит ее к своим губам. При мягком прикосновении его поцелуя девушка представила себе более молодого мужчину, намного привлекательнее майора, высокого и темноволосого, с поразительными голубыми глазами, Харри из мечты, которого она приняла за действительность. Может быть, она воображала себе майора Харрисона в дни его молодости. Сейчас он определенно был уже не так молод, чтобы Симона позволила себе стряхнуть белые волоски с рукава его темного сюртука, как она сделала бы это для своего брата. Тем не менее, она предположила, что должна выказать беспокойство за него.

— Вы будете в безопасности до тех пор?

Майор улыбнулся, или она подумала, что он сделал это под густыми усами.

— Сейчас ваши слова прозвучали в точности так, как и должна говорить любовница, беспокоящаяся о счетах на следующей неделе.

— Нет, сэр, я вспомнила об опасности, о которой вы говорили.

— Я знаю, моя дорогая. Я просто дразнил вас. Да, нам нужно многое узнать друг о друге, не так ли? Я обещаю объяснить больше, когда увижу вас снова. Не извольте беспокоиться — вас не будет подстерегать никакая опасность в доме в Кенсингтоне. Мистер Харрис ручается за это. И я не забыл об обучении вашего брата. Мистер Харрис уладит и это, если вы дадите ему нужный адрес. Я отправлю посыльного к лорду Рексфорду по поводу подписи того, другого документа.

— Если со мной ничего не случится, то виконт не будет иметь никакой власти над Огюстом, это так? — Симона не могла представить, что виконту может понадобиться от увлеченного наукой юнца, но лучше быть уверенной. Огюст был ее братом, и она не позволит какому-нибудь незаинтересованному аристократу отправить его во флот или в Ост-Индскую компанию, чтобы избавиться от ответственности.

— Ничего не случится, ни с вами, ни с вашим родственником. Я обещаю. И я не лгу.

Но майор Харрисон, очевидно, был сумасшедшим, или впавшим в старческое слабоумие дураком. Чего стоят его обещания?


Глава 3 | Скандальная жизнь настоящей леди | Глава 5



Loading...