home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Хроникеры того времени подробно рассказывают, как в час ночи на 20 плювиоза второго года Республики главный агент Комитета общественного спасения отдал приказание подать горячий ужин с вином тому самому заключенному, которого в предыдущие две недели держали на сухом черном хлебе и воде. Дежурный сержант получил приказ предоставить узнику полный покой до шести часов утра, а затем подать ему на завтрак все, что тот пожелает. Отдав эти приказания и сделав необходимые распоряжения относительно завтрашнего путешествия, Эрон вернулся в Консьержери.

– Ну, что наш арестант? – с лихорадочным нетерпением обратился он к ожидавшему его Шовелену.

– Ему, кажется, лучше, – он бодрее, – ответил тот.

– Вы видели его после того, как он поужинал?

– Я наблюдал за ним от дверей. Он хорошо поел и выпил, а затем сержанту стоило большого труда не дать ему заснуть до вашего прихода.

– Значит, можно приступить к письму, – с живостью сказал Эрон. – Перо, чернила и бумагу, сержант! – приказал он.

– Все уже на столе в камере, гражданин, – доложил сержант, поднимая перед агентами тяжелый железный болт при входе в камеру и затем снова опуская его за ними.

Случайно или с намерением лампа на этот раз была поставлена так, что свет от нее падал на лица пришедших, оставляя в тени лицо Блейкни, который сидел за столом в своей обычной позе, играя с пером и чернильницей.

– Надеюсь, вы остались всем довольны, сэр Перси? – спросил Шовелен с насмешливой улыбкой.

– Благодарю вас, – вежливо ответил Блейкни.

– Надеюсь также, что вы чувствуете себя бодрее?

– Гораздо бодрее, только я чертовски хочу спать, и если вы будете так любезны, что изложите все в кратких словах…

– Вы не переменили своего намерения, сэр? – спросил Шовелен с оттенком беспокойства в голосе, которое он тщетно старался скрыть.

– Нет, дорогой месье Шамбертен, – с неизменной вежливостью ответил Блейкни, – я не переменил своего намерения.

У обоих агентов вырвался вздох облегчения.

– И вы готовы указать нам место, где теперь спрятан маленький Капет?

– Я готов сделать что угодно, лишь бы только выбраться из этой проклятой норы.

– Прекрасно! Мой товарищ, гражданин Эрон, уже позаботился о конвое в двадцать человек, набранных из лучших отрядов парижской гвардии; они будут сопровождать нас – вас, моего товарища и меня, – куда вы укажете. Однако вы ни минуты не должны думать, что мы обещаем вам жизнь и свободу даже в таком случае, если наша поездка окажется неудачной.

– Мне и в голову не приходило делать такие дикие предложения.

Шовелен бросил на Блейкни проницательный взгляд – что-то в тоне последнего напомнило ему Кале и Булонь. Недолго думая, он схватил лампу и поставил ее так, чтобы она ярко осветила лицо Рыцаря Алого Первоцвета.

– Не правда ли, так удобнее, дорогой месье Шамбертен? – с любезной улыбкой осведомился Блейкни.

Его лицо, сохранявшее еще серый оттенок, было совершенно спокойно, хотя и носило отпечаток сильного утомления, но в глазах Шовелен подметил прежний насмешливый огонек; однако он тут же приписал его своему расстроенному воображению.

– Если же наше путешествие окажется успешным и маленький Капет попадет, целый и невредимый, в наши руки, – снова сухо заговорил Шовелен, – то я не вижу причины, почему бы нашему правительству не применить к вам данного ему права миловать.

– Этим правом так часто пользовались, дорогой месье Шамбертен, что оно у всех в зубах навязло, – с неизменной улыбкой ответил Блейкни.

– Впрочем, об этом еще рано говорить. Мы еще с вами потолкуем, когда придет время. Теперь я ничего не обещаю.

– Теперь мы лишь даром теряем драгоценное время, а я чертовски устал.

До сих пор Эрон не принимал никакого участия в разговоре, но теперь он потерял терпение.

– Мы напрасно теряем время, гражданин Шовелен, – проворчал он. – У меня еще много дел, если мы отправляемся на рассвете. Пишите скорее проклятое письмо!

– Я с удовольствием вижу, сэр Перси, – сказал Шовелен, не обращая внимания на своего товарища, – что мы вполне понимаем друг друга. Времени в нашем распоряжении немного, а между тем надо обдумать все подробности поездки. Будьте любезны указать мне, в каком направлении вы предполагаете отправиться завтра.

– Все время на север.

– К морскому берегу?

– Место, куда мы должны отправиться, лежит в семи милях от морского берега.

– Мы отправимся через Бове, Амьен, Аббевиль, Креси и так далее. Не правда ли?

– Совершенно верно.

– До лесов, прилегающих к Булони?

– Да, и там мы свернем с проезжей дороги, и вам придется довериться моему руководству.

– Мы могли бы сейчас же отправиться туда, сэр Перси, оставив вас здесь.

– Конечно, могли бы, но тогда вы не найдете ребенка. Ведь это не далеко от моря, и мальчик может легко ускользнуть из ваших рук.

– А мой товарищ Эрон в отчаянии так же легко может отправить вас на гильотину.

– Совершенно верно, – спокойно ответил Блейкни, – но, мне кажется, мы уже решили, что руководить этим маленьким путешествием буду я? Ведь вам не столько нужен дофин, сколько мое участие в этом предательстве?

– Вы, как всегда, правы, сэр Перси. Итак, после Креси мы вполне подчиняемся вашим указаниям.

– На путешествие понадобится не более трех дней, сэр.

– Которые вы проведете в карете в обществе моего друга Эрона, – произнес Шовелен. – Затем я полагаю, сэр Перси, что вы пожелаете списаться с кем-нибудь из ваших единомышленников.

– Конечно. Кто-нибудь должен же передать другим… тем, кто охраняет дофина.

– Вот именно. Поэтому прошу вас написать одному из ваших друзей, что вы решили передать нам дофина в обмен на вашу личную свободу.

– Вы только что сказали, что не можете мне обещать эту свободу, – спокойно возразил Блейкни.

– Если все окончится благополучно и если вы напишете такое письмо, какое я вам продиктую, – презрительно произнес Шовелен, – то мы можем даже гарантировать вам свободу.

– Ваша доброта превосходит всякое вероятие, сэр.

– Так прошу вас писать. Кому из ваших друзей предназначается эта честь?

– Моему зятю, Арману Сен-Жюсту. Я думаю, что он еще в Париже. Он может уведомить остальных… Что желаете вы, чтобы я написал? – спросил Блейкни, придвигая к себе бумагу, перо и чернила и приготовляясь писать.

– Начните письмо, как хотите. Теперь продолжайте! – И он начал медленно диктовать: «Я не могу больше переносить такое состояние. Гражданин Эрон, так же, как и месье Шовелен»… Да, сэр Перси, Шовелен, а не Шамбертен: Шо-ве-лен, так верно… «создали мне в тюрьме настоящий ад».

Блейкни с улыбкой взглянул на него.

– Вы сами на себя клевещете, дорогой месье Шамбертен! – сказал он. – Мне здесь было неплохо.

– Я хотел выразиться перед вашим другом о вашем поступке как можно мягче, – сухо возразил Шовелен.

– Благодарю вас, сэр. Продолжайте, пожалуйста!

– «Настоящий ад». Написали? Да? «И мне пришлось уступить. Завтра на заре мы отправляемся в путь, и я проведу гражданина Эрона туда, где скрыт дофин. Но власти требуют, чтобы в этой экспедиции меня сопровождал кто-нибудь из членов Лиги Алого Первоцвета. Поэтому я прошу Вас»… или «требую», как хотите, сэр Перси.

– Я напишу: «прошу Вас»… Это положительно становится очень интересно.

– «Присоединиться к экспедиции. Мы отправляемся на заре, и Вас просят быть у главных ворот тюрьмы ровно в шесть часов. У меня есть удостоверение властей, что Вы будете неприкосновенны; если же Вы откажетесь сопровождать меня, то назавтра меня ожидает гильотина».

– «Меня ожидает гильотина». Эти слова звучат очень весело, не правда ли, месье Шамбертен? – сказал Блейкни, видимо, нисколько не удивленный тем, что сам написал под диктовку. – Знаете, мне даже было весело писать все это: это так напомнило мне счастливые булонские дни!

Шовелен плотно сжал губы и, не отвечая на насмешку, ограничился тем, что кивнул в сторону дежурной комнаты, откуда доносились громкие разговоры и смех, к которым примешивалось иногда бряцание оружия; все свидетельствовало о присутствии значительного числа солдат.

– Но в Булони были несколько иные условия, – невозмутимо заметил он. – Угодно вам подписать теперь письмо, сэр Перси?

– С большим удовольствием, – ответил Блейкни, изящным росчерком подписывая свое имя.

Взяв у него из рук письмо, Шовелен внимательно прочел его, точно искал какого-то тайного смысла в им самим продиктованных словах; тщательно исследовав подпись и удостоверившись, что в письме не было никакого знака, который указывал бы, что написанному следует придавать иное значение, он собственноручно сложил письмо и спрятал в карман.

– Берегитесь, месье Шамбертен, – беззаботно сказал сэр Перси. – Письмо может прожечь дыру в вашем элегантном камзоле.

– Оно не успеет сделать это, сэр Перси – спокойно ответил Шовелен, – и, если вы сообщите мне адрес гражданина Сен-Жюста, я немедленно отнесу ему письмо.

– В такой поздний час? Бедняга Арман! Он, вероятно, уже в постели. Он живет на улице Круа-Бланш, сэр… но ведь вы сами были там, гражданин Шовелен. А теперь нельзя ли лечь спать? – прибавил Блейкни, громко и демонстративно зевая. – Вы говорите, что мы выезжаем на заре, а я чертовски устал.

Откровенно говоря, это нельзя было подумать, глядя на него, и Шовелен, несмотря на строгую обдуманность своего плана, невольно почувствовал, как в душу закрадывался страх. Хотя лицо Блейкни по-прежнему было страшно бледно, а руки казались восковыми, но в глубине его впалых, с все еще красными веками глаз сверкал какой-то странный огонек. Шовелен взглянул на Эрона, думая, что тот разделяет его опасения, но главный агент Комитета общественного спасения спокойно развалился на стуле, покуривая трубочку, и с видом полного удовлетворения смотрел на узника.

– Славную штучку мы с вами устроили, гражданин Шовелен! – снисходительно произнес он.

– Думаете, что все в порядке и нам не о чем беспокоиться? – спросил Шовелен с тревожной ноткой в голосе.

– Разумеется, все в полном порядке. Теперь отправляйтесь с письмом, а я пойду отдать последние приказания на завтра, но спать буду в дежурной комнате.

– А я – на этой уютной постели, – весело заключил Блейкни, вставая со стула. – Честь имею кланяться, граждане!


Глава 10 | Клятва Рыцаря | Глава 12



Loading...