home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6

Капитан Вильям Гёрд сидел на походном стуле под дубом перед Перьевым Дворцом. Его стреноженная лошадь, а также лошадь его проводника Рогатки Ксэма паслись у него за спиной. Его столик для рисования был разложен, бутылочки с красками аккуратно стояли перед ним в ряд. Сильно пахло теплой травой кикуйю. Рогатка Ксэм сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и надвинув шляпу на лицо.

Со стороны могло показаться, что он дремлет — капитан Гёрд именно так и думал, но Рогатка Ксэм провертел дырочку в шляпе, сквозь которую и смотрел на мир. Он, забавляясь, смотрел, как бедняжка капитан Гёрд то и дело почесывает свой задний проход в уверенности, что его никто не видит. Его панталоны уже были заляпаны многочисленными красными и желтыми отпечатками пальцев, но Рогатка Ксэм помалкивал об этом, хотя и решил, что его хозяин и повелитель со спины напоминает разноцветного бойцового петуха.

Тот день они начали, лазая по пещере в Горе Немыслимой, потому что Гёрд хотел скопировать синего страуса. Это был один из самых странных рисунков бушменов, какой они когда-либо встречали; Рогатка Ксэм отвел туда капитана, потому что знал об этом рисунке. Еще ребенком ему рассказывали, что это работа одного из его предков. Потом они отвели лошадей напиться и поехали к Перьевому Дворцу. Пока Инджи и Немой Итальяшка с собаками брели к дому, они стреножили лошадей. Когда Инджи с тяжелым ключом в руке замешкалась на веранде, капитан Гёрд решил нарисовать ее и собак.

Именно этим он и занимался сейчас, когда Инджи и Немой Итальяшка нерешительно стояли под дубами после своего бегства из дома, а датские доги бегали, принюхиваясь, вокруг Гёрда, и Александр поднял ногу на дерево, под которым сидел Рогатка Ксэм.

Капитан Гёрд любил рисовать животных и был склонен немного преувеличивать ради публики в Англии. Поэтому жираф всегда был чуть выше, чем на самом деле, у носорога иногда появлялось четыре рога, а набросок слона с двумя хоботами стал в Лондоне знаменитым — и его купили во дворец.

Он представил этот рисунок, как набросок с вида, найденного между реками Берг и Гэриеп. А когда капитан Гёрд рисовал людей — копировал ли он рисунки бушменов или сам рисовал портреты кои-кои и кхоса — он подчеркивал груди и ягодицы женщин, мускулы мужчин, удлинял копья и увеличивал гениталии.

Именно это он делал сейчас и с Инджи. Ее флорентийский носик приобрел размеры римского, волосы ее развевал сильнейший ветер, хорошенькие губки сделались вызывающе красными, а небольшие грудки, нахально прижимающиеся к майке, возвещали о ее сексуальности. Оба пса, Александр и Стелла, стали чудовищами ростом едва ли не до плеча Инджи. Немой Итальяшка превратился в неуклюжую человекообразную обезьяну, орангутанга, нависшего над Инджи в слепой, примитивной похоти.

Я превзошел сам себя, думал капитан Гёрд, почесывая задницу, а Рогатка Ксэм ухмыльнулся под шляпой. Он уже точно знал, куда вести капитана дальше, что ему показать и как использовать его жадный на экзотику взгляд.

Этим же вечером у костра он попотчует капитана невероятными историями о синих бушменах и кораблекрушениях, о беглых рабах и неизвестных королевствах, где золота так же много, как гравия, и после всего этого бедняжке капитану, лежащему под овечьей шкурой, будут сниться яркие сны, а утром он станет жаловаться, что краски у него кончаются, что нужно попросить странников, идущих на юг, привезти побольше разноцветных чернил, он будет горевать о том, что бумаги почти совсем не осталось, а грозы уничтожили некоторые из его рисунков.

Инджи было стыдно за трусливое бегство из Перьевого Дворца. До нее уже дошло, что Немой Итальяшка точно знал, где они находились — старик узнал ритм ступенек, ощущение тяжелой двери и запах тканей и страусиных перьев. Для него это была знакомая территория, поэтому он самостоятельно нашел дорогу в комнату со шляпами. А несчастные псы, уже запуганные непредсказуемым поведением матушки, стонами раненых невидимок в коридорах Дростди, и женщиной без лица, и визитами человека в перьях? Они, конечно, поддались панике и дали деру, когда она побежала. Кто их за это обвинит?

И все-таки Инджи не покидало ощущение, что за ее позором наблюдали не только датские доги и старый итальянец: за ней следил еще кто-то. Она предположила, что это был Меерласт Берг, который все еще бродит вокруг и сейчас смотрит на нее, ухмыляясь. Она не знала, что ее, художницу, сейчас врисовывал в ландшафт этого мира другой художник; она не знала, что он придал ей ту же здоровую энергию, которой заряжал свои рисунки антилоп и хищников; она не знала, что Вильям Гёрд, ее предшественник в мире искусства, своим рисунком создает для нее место в здешнем ландшафте — место, которое сделает ее постоянной обитательницей Йерсоненда.


предыдущая глава | Долгое молчание | cледующая глава



Loading...