home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


12

После разговора с Инджи Джонти отправился на прогулку. Он брел по Кейв Горджу, встряхивая время от времени рассыпавшейся по плечам огненно-рыжей гривой волос. Пока он шел, за его спиной вспыхнуло пламя. «Спотыкающийся Водяной, — подумал он. — Что же все-таки случилось тем утром? Я вспомнил, что изо дня в день бьюсь над этой деревянной чуркой. В конце концов я отволок ее за дом и бросил там в кучу хлама И вернул ее во двор на следующий же день. Потом начал вырезать ноги, да, помню, самой большой стамеской, стамеской, которая скользит по древесине быстрее, чем ты можешь это разглядеть, просто волшебной…»

Он с раздражением тряхнул головой и сплюнул на обочину тропинки. Он толчком распахнул ворота и вошел в них. Перед ним простиралась Дорога Изгнания. Долгие годы он жил здесь вместе с матерью.

«Здесь избегали слишком многого, — думал Джонти. — Я так привык отмахиваться от любых мыслей, к уловкам и замалчиваниям, что Спотыкающийся Водяной просто не удерживается в моем сознании.

Но все же правда то, что скульптура была закончена, когда тем утром я распахнул дверь и увидел его, окутанного предрассветной дымкой…»

Пока он вышагивал по Дороге Изгнания, начали лаять городские шавки и затрепетали занавески на окнах. Он вспомнил, что это мать убедила его развивать способности к ваянию. И все же она так и не узнала ни о бюсте его деда, фельдкорнета, который он подарил Бабуле Сиеле Педи, но о том, как по вечерам он ускользал в Эденвилль, чтобы послушать ее рассказы. Но Летти придала ему решимости раз и навсегда порвать с обязанностью быть Писториусом.

— Тебя назвали в честь плаката на углу какой-то улицы, ты родился на корабле — иди своей дорогой, — повторяла она ему. Это было в те дни, когда она завершила свой великий труд на поле благотворительности в пользу бедняков Эденвилля. Джонти припомнил, что годы выдались нелегкие. Его дед частенько заговаривал с ним об ответственности, призвании и долге. О преимуществах профессии юриста, о шкалах правосудия. Его дед с горьким сожалением взирал на то, как Джонти вылавливает из реки плавник и вырезает из него фигурки.

— Художники не помогут нам в случае войны, — ворчал старик в рыжую бороду, — и мудро управлять страной они бурам тоже не помогут.

И все же между ним и дедом существовала особая связь. Старик рассказывал ему о севере, о старых временах, когда на охоту еще не ввели ограничений, а земли еще не были освоены. Иногда дед заговаривал о войне — о круглосуточных бдениях буров в степи; о том, как они взрывали поезда, рассеивали колонны хаки и снова исчезали в степи — первые в мире бойцы герильи — партизанской войны.

Чего его дед не знал, так это того, что Джонти увековечивал его истории в скульптуре, скрываясь в небольшой ложбинке Кейв Горджа недалеко от того места, где теперь стоял его дом. Это был его первый сад скульптуры, но в конце концов все его творения разрушились под воздействием дождя и ветра, поскольку были созданы из необожженной глины и старого дерева.

На мгновение Джонти задержался возле маленького домика на Дороге Изгнания. Он до сих пор как наяву видел Лети Писториус, сидящую под низкой крышей веранды, и чувствовал бодрящий аромат прохлады. Она сидела в плетеном кресле со стаканом воды в руке. В горшочках возле ее локтя цвели герани — герани из Миринга, где они впервые были выращены.

Наружная дверь скрипнула, пропустив на веранду рыжеволосого мальчика, который подошел к матери и отпил из ее стакана. Он был бос, и руки его были куда грубее, чем должны были бы быть у ребенка его возраста. Очевидно, ему приходилось ими работать.

Она слегка пожурила его за то, что он пьет ее воду, а потом он перегнулся через стенку веранды, взглядом подмечая все вокруг: пучки травы возле почты на углу, строй муравьев под ступенькой веранды, гравий тропинки в саду и красную бугенвиллию рядом с резервуаром с водой. Он смотрел на крыши соседних домов, в синее небо, на рыжевато-коричневые горные хребты в отдалении.

Неожиданно он обернулся:

— Мам, а где папа Карел?

Она едва не выронила стакан. Этот вопрос не принято было задавать. Каким-то образом Летти удалось заставить сына спрашивать ее об этом. Она посмотрела на него и помотала головой. Джонти так и не смог никогда забыть выражение ее глаз. Ваяя скульптуры одну за другой, он пытался передать хоть толику этого выражения.

Сейчас, словно стремясь отряхнуть с себя болезненные воспоминания, он подтянул свое могучее тело и запрыгнул на главную веранду центрального магазина. Там было всего несколько небольших групп покупателей: людей, которые входили, покупали упаковку сахару, забирали сдачу, выходили на улицу, чтобы подсчитать ее, ненадолго расслаблялись, потом снова заходили и покупали табак и опять выходили, чтобы принять решение насчет следующей покупки. Они все беспокойно встрепенулись, когда на веранду запрыгнул человек в камзоле.

Джонти вошел в магазин. Ему пришлось сощуриться, пока глаза привыкали к полумраку. Хозяин магазина вышел ему навстречу.

— Джонти! — воскликнул он.

Джонти не сомневался, что до торговца уже дошли новости о том, что пещеру собираются вскрыть. Вы только посмотрите, как он потирает ручонки! Мучная пыль с пола облачком взметнулась вокруг них, и пронзивший полумрак солнечный луч заставлял белесую взвесь танцевать в своем свете. Джонти настолько увлекся этим необыкновенным зрелищем, что до него дошли только обрывки того, что ему пытался сообщить торговец:

— …представить себе, что столько снаряжения… — Но он сразу же потерял нить разговора снова. Его взгляд скользнул по лучу света, сочащемуся из окна и казавшемуся почти осязаемым. — Джонти?

— Да… — Джонти отвернулся от окна и внимательно осмотрел полки. — Динамит, — сказал он. — Ты еще держишь динамитные шашки?

— Ой! — начал торговец.

Джонти провел рукой по рыжим волосам:

— У тебя тут есть динамит или нет?

— Да, но…

Внезапно за спиной Джонти материализовался генерал.

— Джонти Джек! — разнесся его громоподобный голос. Владелец магазина вцепился руками в фартук и поспешно отступил на безопасную позицию за кассой. Генерал Тальяард пожал Джонти руку, жалостливо посмотрел на хозяина магазина и сказал:

— В этом магазине продают только жевательный табак и вяленую рыбу. Динамит я могу достать для вас по своим каналам.

Джонти покачал головой. Генерал стоял на огневом рубеже солнечного луча. Он бил ему в грудь, и Джонти подумал о том, чтобы пополнить свой сад скульптур: могучий торс с единственным медальоном на груди, лицо, битое ветрами и ливнями, лишенное черт, одна нога вместе с ягодицей обнажена и открыта для глаз, из ягодицы вырван кусок плоти, в руке зажато что-то наподобие пистолета или распятия. Другая рука…

— Почему ты сегодня так далеко от нас, в собственном мире, Джонти? — спросил генерал. Он специально приехал сюда, получив по телефону информацию о том, что Джонти Джек спустился из Кейв Горджа в город. Весь город охватило возбуждение, каждый был осведомлен о передвижениях Джонти. Генерал попросил кое-кого из стратегически расположенных знакомых звонить ему в случае, если Джонти, или Инджи, или мэр Молой, или Веснушчатый Писториус — да, и он тоже, даже он, — будут совершать перемещения, отличные от обычных.

— Смотри: если малыш Веснушчатый просто пошел в претензионный суд, не стоит беспокоиться, — объяснил генерал, — но если он отправился в Эденвилль, и особенно если кажется, что он собрался в притон, где собираются любители травки, или если туда из столицы приезжают девочки… немедленно звони мне. Дело, я думаю, сделано.

Сейчас генерал стоял рядом с Джонти, хозяин магазина отступил за кассу, а покупатели сгрудились на веранде. Большинство из них были коренными жителями Эденвилля, и до них тоже дошли слухи о предстоящем вскрытии пещеры. Они рьяно расталкивали друг дружку, отвоевывая у двери местечко поудобнее, и напряженно всматривались в полумрак магазина.

— Для динамита вам требуется разрешение, — произнес торговец из-за кассы.

Генерал зло отмахнулся:

— У меня есть разрешения на все, что хотите. Вам известно, что мои люди взрывают все и всюду. — Джонти подумал, что от генерала отчетливо несет бренди, и потом, старик явно не слишком твердо держался на ногах.

«Ну вот и понеслась, — подумал Джонти. — Сперва обстоятельства заставили нас с Веснушчатым Писториусом заключить союз, потом мы с Инджи поругались, а теперь вот этот старикан, который стоит на краю своей Золотой Копи, не в состоянии собраться без глотка горячительного».

Джонти развернулся на пятках, посмотрел на солнечный луч, потянулся к нему, словно собирался оторвать кусочек и забрать с собой, и вышел прочь из магазина, громыхая по полу тяжелыми ботинками. Хозяин магазина спешно выбежал из-за кассы.

— Постой! — Он вытянул руку вслед уходящему Джонти, но генерал перехватил ее:

— Пускай идет. Ты что, не видишь, что он опять не в себе?


предыдущая глава | Долгое молчание | cледующая глава



Loading...