home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


13

Иногда, лишь иногда, Марио Сальвиати возился с рыжеволосым сынишкой Испарившегося Карела. Он не мог делать этого открыто, поскольку Летти Писториус, бескорыстный труженик на благо всех на свете, не находила в себе сил уделять время Немому Итальяшке. Он был слишком глубоко вовлечен в события последних дней, когда привычный мир начал рушиться.

Поэтому, встретившись с маленьким Джонти Джеком, он просто сажал его к себе на плечи и забирал в горы, когда, как он знал, Летти была занята в Эденвилле обучением женщин вязанию крючком и на спицах или уходу за детьми. Горожане никогда не рассказывали Летти о совершаемых ее маленьким сыном экскурсиях с в обществе этого глухонемою, потому что знали, как она относится к Сальвиати. И понимали ее чувства. Но в то же время приятно было смотреть, как итальянец развлекает сына своего пропавшего босса.

Джонти до сих пор помнил, как поднималось и падало его тело, пока он сидел у Марио Сальвиати на плечах, и они вдвоем медленно, но неуклонно поднимались по склонам Горы Немыслимой, причем мощные ноги итальянца делали всю работу.

У них был свой испытанный и надежный маршрут: сначала вверх к Кейв Горджу, где они останавливались возле карьера, раскопанного, когда для мощения канала стремительной воды понадобились хорошие камни. Там Сальвиати поднимал с земли камни и давал их мальчику, чтобы тот смог пощупать их и ощутить их тяжесть собственными руками. Он жестами и на пальцах объяснял ему, где должна пройти трещина в камне, где его слабые места, а потом с помощью второго камня показывал, как нужно ударить по первому, чтобы правильно его расколоть.

Голова Джонти была полна живых воспоминаний о том, как оглушительно стрекотали в карьере цикады, как пахла пыль, поднимавшаяся от расколотого камня, как солнце безжалостно пекло его плечи, как итальянец стоял на самом краю каменистого обрыва, пристально глядя в небо над головой.

Затем они шли дальше — снова это ощущение качки — вверх по ущелью, мимо маленькой кущи деревьев, где годы спустя взяла за привычку гулять женщина без лица, а потом опускались на колени возле тоненькой струйки воды, бегущей из фонтана недалеко от того места, где теперь стоял домик Джонти. Там было влажно, росли папоротники и пучки белых лилий, и итальянец открывал свой старый армейский ранец и доставал оттуда апельсины, полоски вяленого мяса и галеты.

Следующая их остановка была еще повыше, и итальянец вздыхал под Джонти, поскольку подъем становился круче. Возле заваленной пещеры он сидел на большом валуне, а мальчишка играл и носился вокруг. Марио Сальвиати совершенно неподвижно сидел, а ребенок изучал голый камень, обнаженные кости раненой земли. Малыш некоторое время лазал поблизости, потом садился, подражая итальянцу, который тихо смотрел на долину внизу, весь погруженный в свои мысли.

Как-то раз, когда они сидели там, Сальвиати достал перочинный нож. Он вложил его в руку Джонти и сжал его маленькие пальчики на рукояти. Потом он отошел от него и долго-долго смотрел в долину. В тот вечер Летти увидела нож у Джонти на тумбочке возле кровати.

— Где ты его взял? — Она выглядела заметно расстроенной.

Первым порывом Джонти было сказать ей, что нож ему дал Дядюшка Итальяшка, как называли Немого Итальяшку дети, но почти сразу передумал:

— Я подобрал его на горе.

— Где именно, малыш? — Настойчивость матери ему не понравилась.

— Возле закрытой пещеры.

Летти смотрела на него так, словно увидела привидение. Ее губы медленно произнесли слово «пещера», но она не издала не звука.

Всю ночь Джонти слышал, как мать мечется по дому. Уже после, много лет спустя он понял, что она сложила вместе два и два. Она поняла тогда, как впоследствии он сам, что пещера стала последним пристанищем Испарившегося Карела и что именно это Немой Итальяшка пытался сказать Джонти.

Но прогулки Джонти и Сальвиати не заканчивались на пещере: последним местом назначения была статуя Девы Марии, которую мальчик видел издалека, сидя на плечах каменотеса. Они возвращались на уровень земли, и там, превосходя ожидания своим размером, с бескрайним Кару в качестве фона, стояла статуя.

Джонти наблюдал за тем, как итальянец вырывал сорняки, прораставшие у ног Марии, подбирал осколки бутылок, оставленные молодежью после пикника и счищал засохший птичий помет с головы и плеч статуи.

Некоторое время они отдыхали рядом со скульптурой, а потом не спеша спускались вниз по склону, возвращаясь в город, где официозно пожимали друг другу руки, стоя перед центральным магазином, а потом расходились каждый своей дорогой, словно бы и не были знакомы — вприпрыжку несущийся мальчишка в шортах, с загрубевшими ступнями и руками и огненно-рыжей копной волос, вспыхивавших на солнце, и старик со строгим римским носом и крепким смуглым телом, прогуливающийся вдоль оросительных желобов, словно проверяя, соответствует ли градиент потока закону его соотечественника Бернулли.


предыдущая глава | Долгое молчание | cледующая глава



Loading...