home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Жизнь после смерти

Конор открыл глаза. Он лежал на траве холма, что возвышался над его домом.

Все еще живой.

Обстоятельство, хуже которого не придумаешь.

– Почему огонь меня не сжег? – простонал он, пряча лицо в ладонях. – Я заслужил самое ужасное из наказаний.

– Так ли? – спросил монстр, который стоял над ним.

Конор заговорил, говорил он с болью, медленно, с трудом вытягивая из себя слова.

– Я уже давно об этом думаю, – признался он. – Я всегда знал, что она не поправится – знал почти с самого начала. Она говорила, что ей станет лучше, потому что мне хотелось слышать именно это. И я ей верил. Нет, только делал вид.

– Верно, – сказал монстр.

Конор сглотнул, говорить ему было по-прежнему непросто.

– И я стал думать о том, как же сильно мне хочется, чтобы все это закончилось. Как сильно мне хочется перестать думать обо всем этом. Стал думать о том, насколько невыносимо ожидание. Насколько невыносимо то одиночество, которое настигло меня из-за всего, что произошло.

Он заплакал по-настоящему, так горько, как никогда раньше – даже в тот день, когда узнал о маминой болезни.

– Часть тебя хотела, чтобы все это просто закончилось, даже если ради этого завершения придется ее потерять, – сказал монстр.

Конор кивнул, он едва мог говорить.

– И начался ночной кошмар. Кошмар, который всегда заканчивался тем, что…

– Я отпускал ее, – выдохнул Конор. – Я мог удерживать ее и дальше, но отпускал.

– Это и есть правда, – сказал монстр.

– Но я не собирался! – воскликнул Конор срывающимся голосом. – Не собирался ее отпускать! А теперь все взаправду! Она скоро умрет – и это моя вина!

– А вот это уже не правда, – сказал монстр.


Горе Конора имело физическую природу, оно защемило его, как скоба, зажало его, как порой зажимает мышцу. Под его тяжестью он практически не мог дышать и вновь припал к земле, мечтая о том, чтобы она забрала его раз и навсегда.

Он уже почти лишился чувств, когда ощутил, что оказался в огромных ладонях монстра, сложенных так, чтобы ему было удобно в них лежать. Он чувствовал легкое движение листьев и веточек, которые шевелились вокруг него, чтобы сделать его ложе мягче и шире.

– Это я виноват, – сказал Конор. – Я ее отпустил. Это моя вина.

– Это не твоя вина, – произнес монстр, и его голос закружил вокруг Конора, как ветерок.

– Моя.

– Ты всего-навсего хотел, чтобы прекратилась боль, – сказал монстр. – Твоя личная боль. Чтобы из-за нее ты не был больше оторван от мира. Это самое человечное желание на свете.

– Я не хотел этого, – сказал Конор.

– Хотел, – сказал монстр. – И в то же время не хотел.

Конор шмыгнул носом и поднял глаза на огромное, будто стена, лицо монстра.

– Как и то, и другое может одновременно быть правдой?

– Дело в том, что люди – сложные чудовища, – произнес монстр. – Как удалось королеве быть и доброй волшебницей, и злой ведьмой? Как удалось принцу быть и убийцей, и спасителем? Откуда у знахаря с его отвратительным характером правильные мысли? А у священника – с его добрым нравом – мысли неправильные? Почему одиночество невидимок только усиливается, когда их начинают замечать?

– Не знаю, – признался обессиленный Конор, пожимая плечами. – Я никогда не понимал смысла твоих историй.

– А ответ таков: совершенно не важно, о чем ты думаешь, потому что твой разум противоречит самому себе по сотне раз в день, – сказал монстр. – Ты хотел, чтобы мама умерла, и в то же время отчаянно умолял меня спасти ее. Твой разум верил в спасительную ложь, и в то же время знал жестокую правду, из-за которой и приходилось лгать. И твой разум накажет тебя, если ты поверишь и тому, и другому.

– Но как его победить? – спросил Конор твердым голосом. – Как побороть все эти внутренние противоречия?

– Нужно говорить правду, – ответил монстр. – Так, как ты это только что сделал.

Конор вновь вспомнил мамины руки, как они цеплялись за него, как он их отпустил…

– Ну хватит, Конор О’Мэлли, – мягко сказал монстр. – Я являлся тебе вот зачем: чтобы рассказать тебе все это и тем самым помочь выздороветь. Ты должен послушать меня.

Конор сглотнул.

– Я слушаю.

– Жизнь пишется не словами, – начал монстр, – а делами. Не важно, какие мысли у тебя в голове. Важно, что ты делаешь.

Повисла долгая тишина, пока Конор пытался восстановить дыхание.

– Так что же мне делать? – наконец спросил он.


– То же самое, что ты только что сделал, – ответил монстр. – Говорить правду.

– Всего-то?

– Думаешь, это просто? – Две огромные брови монстра поднялись. – Ты был готов умереть, лишь бы этого избежать.

Конор посмотрел на свои руки и наконец разжал кулаки.

– Потому что в моей голове жила такая неправильная мысль

– Это всего лишь мысль, – сказал монстр, – одна из миллиона. А не дело.

У Конора вырвался длинный, все еще прерывистый вздох.

Но он уже не задыхался. Ночной кошмар не переполнял его, не сжимал его грудь, не тащил его вниз.

Сказать по правде, он больше не ощущал никакого кошмара.

– Я так устал… – прошептал Конор, закрывая лицо руками. – Так устал от всего этого.

– Тогда поспи, – посоветовал монстр. – У тебя есть на это время.

– Правда? – пробормотал Конор, вдруг ощутив, что глаза слипаются.

Монстр продолжил менять форму ладоней, делая гнездо из вороха листьев, в котором лежал Конор, еще удобнее.

– Я хочу увидеть маму, – запротестовал было мальчик.

– Увидишь, – сказал монстр. – Обещаю.

Конор открыл глаза.

– А ты там будешь?

– Буду, – подтвердил монстр. – Там я явлюсь тебе в последний раз.

Конор почувствовал, как уплывает из реальности – его подхватил поток сна, настолько сильный, что мальчик не смог ему противиться.

Но перед тем как уснуть, Конор вспомнил про один вопрос, вдруг возникший в его голове.

– Почему ты все время приходишь в двенадцать ноль семь? – спросил он.

И уснул прежде, чем монстр ответил.


Конец четвертой истории | Голос монстра (перевод Тихонова Анна) | Кое-что общее



Loading...