home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16


Билли Дьюк смотрел на свое отражение в треснувшем пятнистом зеркале и удивлялся: куда, черт побери, подевался самоуверенный, симпатичный, хорошо одетый и разговорчивый парень — тот самый, которым он был всего несколько недель назад?

Волосы после последней короткой стрижки еще не отросли. Ему было жалко своей старой прически — она, хотя и вышла из моды, оставалась его визитной карточкой. Он скучал по своей хорошей одежде, которую теперь заменили футболки и джинсы, знавшие лучшие дни.

— Изменись, — сказал Крейгтон. — Тебе нельзя выделяться. Ты должен стать во всех смыслах слова невидимкой. Человеком из толпы.

Вот он и изменился, причем не только внешне, но и внутренне, стал сам себе чужим. Где самоуверенность и остальные его качества? Парень в зеркале выглядел нервным и дерганым, несчастным и неопрятным. Билли едва узнавал себя. Дьюк недоумевал, как такое могло с ним произойти.

Крейгтон Уиллер, вот в чем дело.

Билли наклонился над видавшей виды раковиной и плеснул в лицо несколько пригоршней воды. От нее немного пахло канализацией. Полотенце было до того тонким, что сквозь него можно было смотреть. Место это, безусловно, ужасная дыра, но жилье — все-таки самая ерундовая из его проблем.

Сегодня утром в мотель неожиданно явился Крейгтон. С той поры Билли без конца перемалывал в уме все, что было сказано, все, что между ними произошло.

Первое, что помнил Дьюк: он проснулся от страшной жажды. Чтобы оттянуть вставание, Билли попытался набрать побольше слюны, чтобы сглотнуть, но во рту пересохло. Он неохотно открыл глаза, и сердце тут же едва не разорвалось от испуга.

— Мать твою!

На его горло, заглушив готовое вырваться ругательство, легла рука.

— Очень сильно хочется выпить?

Билли не ответил на дурацкий вопрос. Он не мог вымолвить ни слова, только глухо хрипел, сучил ногами и выгибал спину, пытался оторвать руку Крейгтона от горла, но сдвинуть с места его сто семьдесят фунтов[23] не мог. Уиллер жал так сильно, что Билли испугался за свой кадык, который тот мог раздавить как шарик для пинг-понга.

— Ты так сильно хочешь остаться в живых, чтобы помешать мне, слюнтяй? Или рассчитываешь на мою доброту и человечность, которые помешают мне тебя убить?

Глаза Билли начали вылезать из орбит. Лицо налилось кровью и исказилось. В голове начали взрываться петарды. Ноги и руки конвульсивно задергались. Мозг отказывался работать.

Однако малая часть того, что было в его черепушке, все-таки функционировала, и эта часть судорожно прикидывала, насколько спокоен, несмотря на явную ярость, Крейгтон. Если бы он начал орать, то не казался бы таким страшным. Именно злобный шепот убедил Билли, что Уиллер и в самом деле может его убить, что, возможно, это его последние мгновения на земле и он умрет, глядя на красивое лицо Крейгтона, который медленно, но неотвратимо выжимает из него жизнь.

Но тут, так же внезапно, как он на него напал, Уиллер отпустил Билли. Крейгтон убрал руку с его шеи так, будто отбрасывал его в сторону. Лежащий на спине Дьюк схватился за горло, заглатывая воздух ртом и кашляя. Когда ему удалось сделать несколько вздохов, он просипел:

— Какого черта? Ты меня перепугал до усрачки.

— Так это оттуда вонь? — Крейгтон спокойно сел в кресло и вытер руку носовым платком, как будто испачкал ее, дотронувшись до Билли. Положив платок в нагрудный карман, он сказал: — Луис Госсетт-младший получил за эту фразу в «Офицере и джентльмене»[24] «Оскар». Он душил Дэвида Карузо.

— Чтоб ты сдох вместе с этим Луисом, как его там, — Билли ничего не имел против кино, но одержимость этого парня фильмами начала действовать ему на нервы. — Мне надо отлить.

В ванной комнате он сделал свои дела, выпил стакан воды и получше рассмотрел синяк на шее. Какая же сволочь этот Крейгтон! Но, как вскоре выяснилось, знаток кино только начал.

Билли вернулся в комнату — гибрид спальни и гостиной, отделенной от маленькой кухоньки узкой барной стойкой, покрытой розовым облупившимся пластиком. В центре этого безобразного помещения сидел Уиллер, как цветок магнолии на куче навоза. Он выглядел таким, твою мать, совершенством, что Билли еще больше возненавидел убогую комнату в мотеле, в котором вынужден был поселиться.

— У них есть твоя фотография.

Крейгтон сказал это таким тоном, что сердце Дьюка екнуло. Вернее, тон как таковой отсутствовал. Чтобы не показать, что его сковал страх, Билли сел на край кровати и начал надевать кроссовки.

— У них есть твоя фотография, — повторил Уиллер. — Вчера показывали по телевизору.

— Я видел. И что? — обувшись, он встал и пошел на кухню.

— Я приехал сюда, чтобы убедиться, что ты сию обитель покинул. Но вот он ты, две недели спустя… Событие. Ты должен был уехать из Атланты в тот же день, Билли. Мы ведь так решили.

— Думаешь, мне тут нравится? — Дьюк с отвращением оглядел комнату, словно приглашая гостя оценить ее недостатки. — Я бы смылся, как и было задумано. Давно бы уже уехал, если бы не проблема с деньгами. Ее решение тоже было частью нашего плана. Я каждый день заглядываю в свой ноутбук, чтобы проверить баланс на том банковском счете на Кайманах. Пока ничего. Ты что, забыл перечислить деньги? Случайно так забыл?

— Нет, — спокойно ответил Крейгтон. — Но память тебя подводит. Условия были такие: ты покидаешь Атланту, причем на хвосте у тебя никто не сидит, и тогда я перевожу деньги. Мне нужно определенное время, чтобы убедиться в том, что ты не попал под подозрение. Если я в этом буду уверен, заплачу.

Билли фыркнул:

— Я, знаешь ли, не вчера родился.

— Ты не веришь, что, если уедешь, я сдержу слово? — Крейгтон жеманно наклонил голову. — Нехорошо с твоей стороны. После всего, что я для тебя сделал.

Напоминание было ненавязчивым, но действие возымело. Билли перестал возражать.

— Кофе?

— Нет.

Дьюк стал варить кофе для себя.

— Этот снимок, который у них есть, курам на смех. Пустое дело.

— Достаточно четкий, чтобы я тебя узнал.

— Потому что ты единственный человек в Атланте, который меня знает.

— Нет. Еще тебя знает твоя бывшая знакомая.

Упоминание об Эриэл было как гром среди ясного неба. Билли надеялся, что Крейгтон забыл, что она живет в Атланте.

— В том-то и дело, что бывшая, — он небрежно отмахнулся. — Кроме того, она не догадывается, что я здесь. Я же полностью изменил внешность. Прическу. Одежду. Она не узнает меня на этом мутном снимке. Это не тот Билли Дьюк, которого она может вспомнить. А даже если узнает, ей после того, что случилось в последний раз, вряд ли захочется связываться с полицией.

— Ты можешь ошибаться.

— Ничего подобного! Я ее знаю. Она в это дело не полезет, точно. Можешь расслабиться.

Крейгтон и так сидел расслабленно, помахивая ногой. Впрочем, это была расслабленность кобры, перед тем как напасть.

— Разве я не предупреждал тебя насчет видеокамер охраны? — спросил Уиллер.

— Предупреждал. Но как я мог попасть в отель без того, чтобы меня не сняли на пленку? Там камеры на каждом входе. Хорошо хоть, что в «Молтри» устаревшие видеосистемы. В отелях, что поновее, камеры торчат и в лифтах, на каждом этаже, везде и всюду, черт их побери! Если бы твой дядя Пол трахал свою девку в «Бакхед Ритц»… Кстати, а почему они оказались в этом отеле? Почему не где-нибудь покруче?

— Это один из немногих отелей в городе, находящихся в частном владении. Его хозяин был старым другом моего дяди. Он умер несколько лет назад. Дядюшка Пол оказался сентиментальным.

— Гм-м. Ну, нам же лучше. Если бы они находились в более современном и людном месте, мне пришлось бы разрабатывать другой план.

— Да уж, план…

Билли не стал комментировать это замечание и продолжил:

— Я знал, что он там будет. Встречи по вторникам были ритуальными. Имея эту информацию, можно было планировать. К тому же ты хотел, чтобы я шлепнул его у нее на глазах, делал на этом особый упор, — Билли налил себе кофе, радуясь тому, что у него в руках что-то есть. — Ты уверен, что не хочешь кофе?

— Спасибо. Нет.

Билли беспокоил застывший взгляд Крейгтона. Он решил переглядеть Уиллера и уставился на него, одновременно дуя на кофе, чтобы тот остывал.

Дьюк решил, что сейчас самое время перейти в наступление:

— Я удивлен, что ты явился сюда, Крейгтон, даже если и не рассчитывал меня застать тут. Мы же договорились, что не вступаем в контакт ни при каких обстоятельствах. После пары недель одиночества я рад любой компании, но, если честно, недоволен, что ты нарушил договоренность.

— Твой вчерашний телевизионный дебют все изменил. Мне пришлось рискнуть. Я должен был убедиться, что ты исчез, но, поскольку этого не произошло, у меня есть возможность сказать, что тебе давно нечего делать в Атланте, и спросить, чем ты думал.

Голос его звучал резко и холодно. Билли снова стало страшно.

— Когда?..

— Тогда, когда пошел на дело. Что это за нелепая маска?

— Ты же велел подойти к делу творчески! Сказал, что это должно было выглядеть как случайное убийство. У грабителя не выдержали нервы…

— Ты никого не обманул.

Билли заметил, что, хотя Крейгтон сидел спокойно, он, казалось, вибрировал изнутри. Как будто ярость этого человека удерживала только кожа. Кто он такой, черт бы его побрал, чтобы так злиться на него? Билли не нравилось, что Уиллер ведет себя как босс. Может быть, денег у него больше, чем у самого Господа, но не такой уж он особенный.

— Я же сказал, можешь расслабиться. Сам знаешь, я Билли Дьюк. Они меня не поймают. Я был полностью закрыт, с ног до головы. Одежду, которая на мне была, и маску я сжег. Очки разломал и выбросил в мусорку. Пистолет разобрал на части и раскидал их по всему городу. Даже если полиция найдет все детали и соберет пушку, а шансы на это равны нулю, ее нельзя проследить. Серийный номер я спилил, а первый выстрел, который был сделан из этого пистолета, снес голову твоего дорогого дядюшки. — На Крейгтона все это, казалось, не произвело впечатления, и Билли добавил: — Слушай, да не может полиция привязать меня к этому преступлению. Понял?

— Они могут привязать тебя к отелю.

— Наряду с сотней других людей. Меня опознают и станут допрашивать? Есть вполне логичное объяснение. Я зашел, чтобы позвонить.

— Позвонить?

— В вестибюле стоят телефоны-автоматы. Я искал работу, просматривал газеты с объявлениями о найме, — он сунул руку за спину, достал пачку сложенных газет и показал их Крейгтону. — Объявления, обведенные красным фломастером. Объявления, отмеченные галочкой. Подчеркнуты имена для контактов. Я присматривался к вакансиям в том районе. Мобильный у меня не работал, а отель — удобное, тихое место, откуда можно позвонить. Я использовал его в качестве офиса несколько дней до того, как там произошло это кошмарное убийство, и даже в тот самый вторник. Если полиция проверит телефоны в холле, они выяснят, что я за те четыре дня сделал несколько звонков в местные конторы, чьи телефоны даны в отмеченных объявлениях. Спрашивал насчет работы, которую они предлагают. Я даже зашел в два места и взял формы заявления, хотя так их и не заполнил. Видишь, у меня была причина там находиться, и подтвердить это можно с помощью телефонных учетных записей и людей в офисах, с которыми я разговаривал. А в тот вторник я назначил встречу с одним перспективным нанимателем на три сорок пять. Ты же сказал мне, что твой дядя и его баба обычно уходят из номера к трем часам. В тот день она, видать, дала ему по второму разу, потому что вышли голубки только в десять минут четвертого. Мне показалось, я ждал на лестнице вечность, наблюдая за дверью в номер. Как только увидел, что они вышли, я надел маску и очки и рванул по лестнице на этаж ниже, на восьмой, чтобы остановить лифт. Нельзя сказать, чтобы это было просто. Но ведь получилось. Верно?

Крейгтон улыбнулся:

— Получилось.

— А ты сомневался?

Уиллер пожал плечами, как бы давая Билли понять, что он не был полностью уверен в его способности провернуть это дело. Дьюку Крейгтон не нравился, но он хотел получить его похвалу.

— Я выкатился из холла за секунду до того, как там началась паника. Успел на свою встречу, даже раньше времени пришел.

— Ты на самом деле пошел встречаться с работодателем?

— Меня расспрашивала девка, ведающая человеческими ресурсами. Я ей понравился. Сказала, что мои рекомендации производят впечатление. Думаю, если бы я заполнил все бумажонки, она предложила бы мне эту гребаную работу.

Они вместе посмеялись, а затем Крейгтон сказал:

— Отдай мне вещи.

Билли напрягся:

— Какие вещи?

— Побрякушки, которые ты снял с людей в лифте. Не стоит попадаться с наручными часами моего дяди.

— Черт, Крейгтон, я не знал, что они тебе понадобятся! Я все выбросил. Жалко было, конечно. Одни часы стоили тысяч двадцать.

— Пятьдесят.

— Пятьдесят? Черт возьми! Ну, сейчас они уже ничего не стоят… Я зашвырнул их в мусоровозку, когда рабочие смотрели в другую сторону, и видел, как они этот мусор спрессовали. Остальное я разбросал в помойные баки по всему городу. Может статься, какой-нибудь бродяга найдет кольцо или часы, но даже если он понесет свою находку в полицию — как же, держи карман шире! — ее никогда не смогут связать со мною.

Крейгтон смотрел на него не мигая. Билли вспомнил, как ему не раз хотелось заехать этому миллионеру в морду. Чтобы перестать чувствовать себя ниже Уиллера, как будто он в их паре подчиненный, Дьюк всегда старался говорить с ним будто равный. Сейчас он спросил:

— Когда тебя допрашивали, полицейские показывали снимки места преступления?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — бросил он небрежно.

— Нет, не показывали. Думаю, их видел отец.

— Полагаю, ты не получил бы удовольствия от вида лифта, — Билли стал рассказывать Крейгтону о возбуждении, которое испытал, когда спустил курок. — Мне казалось, я знал, чего ждать. Сам знаешь, в кино видел и так далее. — Он ухмыльнулся. — Но, слушай, все было громче, более… — Дьюк руками изобразил взрыв. — Лифт просто превратился в преисподнюю, можешь мне поверить.

Этот сукин сын, Уиллер, даже ничего не сказал по поводу кровавой сцены, сотворенной им.

— Когда ты собираешься уехать, Билли?

— Я же тебе сказал.

— Когда деньги будут переведены на счет на Кайманах?

— Выполнишь это условие, и я помашу тебе ручкой. Больше мы никогда не увидимся.

— Замечательно.

— Все по плану, Крейгтон.

Уиллер медленно встал:

— Вот только у меня напоследок есть своя собственная маленькая деталь в этом плане, — он улыбнулся, но так, что сердце у Билли остановилось и снова застучало не сразу.

— Какая деталь?

— Я далеко не так расслаблен, как ты. Особенно в том, что касается твоей бывшей любовницы.

Теперь сердце Билли застучало в два раза быстрее.

— Она даже не знает, что я в Джорджии.

Улыбка Крейгтона стала печальной.

— Билли, врать своему напарнику нельзя.

— Я не вру.

Уиллер наклонился к нему и прошептал:

— Я разговаривал с Эриэл.

Билли едва не вырвало выпитым кофе.

— Да? Когда? Где?

— Я знаю про твои звонки.

Все еще не желая признаваться, Дьюк сказал, заикаясь:

— 3-звонки? Понятия не имею, о ч-чем ты говоришь. К-какие еще звонки?

— Не морочь мне голову, Билли. Ты знаешь, о каких звонках я говорю.

— Клянусь, не знаю, — он отрицал это со всей страстью, какую только сумел изобразить. Дьюку было стыдно, что этот богатый выродок теперь знал, в какое дурацкое положение он себя поставил. — Слышишь, я не знаю, что там наговорила тебе Эриэл, но она думает, что сейчас я нахожусь не ближе чем за тысячу миль от Атланты. Мы же с тобой так договорились, верно? Мы ведь напарники, ты и я.

— И мы не должны ничего друг от друга скрывать. Именно поэтому я говорю тебе, что позабочусь о том, чтобы твоя бывшая подружка ничем не смогла нам помешать.

— Что ты собираешься делать?

— Предоставь это мне.

— Говорю тебе, о ней нечего беспокоиться.

— Ну… — Крейгтон подмигнул. — Перестраховаться все-таки не помешает.

Билли так быстро обошел вокруг стойки, что ударился бедром об угол. Он поднял руки ладонями вперед и одарил Крейгтона застенчивой мальчишеской улыбкой — раньше этот трюк всегда срабатывал.

— Ладно, я попался. Действительно пару раз звонил Эриэл. Понимаешь, шутки ради. Чтобы посмеяться. И что такого?..

Крейгтон посмотрел на часы и повернулся к двери:

— Моему массажисту придется ждать.

— Подождет. Что ты собираешься делать?

— Пойду на массаж. — Теперь Крейгтон разыгрывал святую простоту. — А, ты имеешь в виду, что я собираюсь делать с твоей бывшей подружкой? — Он поджал губы, как бы раздумывая, и Билли снова нестерпимо захотелось его ударить. — Ну, после того как эта шлюшка поступила с тобой, после ее предательства, я полагаю, что наказана она должна быть сурово. Ты как думаешь? Она ведь тебя не пожалела, верно?

— Она еще совсем ребенок, — Билли старался говорить равнодушно. — И я вел себя с ней далеко не лучшим образом.

— Доверься мне. Мы с тобой сможем быть уверены в успехе только в том случае, если не оставим за собой никаких хвостов.

Крейгтон направился к двери, и Билли пошел следом. Уиллер уже хотел взяться за ручку, но Дьюк, скорее импульсивно, чем руководствуясь здравым смыслом, схватился за нее раньше:

— Ты никуда не уйдешь, Крейгтон, пока мы не обговорим все. Все, понял?

Крейгтон выглядел удивленным и слегка обиженным.

— Ты мне угрожаешь, Билли?

— Никаких угроз. Я только хочу, чтобы между нами по этому поводу не было никаких разногласий.

— Полагаю, мы прекрасно поняли друг друга. — Уиллер бросил многозначительный взгляд на ладонь Билли, вцепившуюся в ручку. Дьюк повернул ее и открыл дверь.

Уже за порогом Крейгтон остановился и щелкнул пальцами.

— Чуть не забыл! Я оставил тебе подарок. Лежит около телевизора. Наслаждайся.

Так называемый подарок оказался, конечно, еще одним диском. Билли не стал смотреть фильм. Ему ужасно хотелось поскорее принять горячий душ и стоять под ним долго-долго. Хотя Дьюку никогда не доводилось видеть Крейгтона иначе, чем идеально одетым и причесанным, этот парень всегда производил на него впечатление мерзкого, грязного. Восприятие комнаты, в которой сейчас жил Билли, трудно было сделать хуже, чем оно было на самом деле, но Крейгтон Уиллер каким-то образом умудрился это сделать.

Душ немного помог, но беспокойство не отпускало Билли весь день. Он пытался воспринять все, что сказал Крейгтон, позитивно, но зловещий подтекст его слов не желал уходить. Дьюка томило нехорошее предчувствие. Он очень жалел о том, что когда-то познакомился с Уиллером…

На самом деле тогда он воспринял Крейгтона как посланца судьбы, причем появился этот посланец, когда Билли меньше всего его ждал. Можно сказать, что Крейгтон спас задницу абсолютно незнакомого ему человека, его, Билли, задницу, и сделал это абсолютно бескорыстно. Кроме того, Крейгтон умел быть более чем убедительным. Очень скоро он стал частью жизни Дьюка.

И в этом дельце все прошло так, как хотел Крейгтон. Пол Уиллер мертв, и сделал это Билли. Все дни после убийства каждый раз, когда он смотрел новости по телевизору и понимал, что полиции не удалось ни за что зацепиться, его распирало от гордости.

Совесть Билли не мучила, потому что никто, кроме скупого старика, деспота, который только и знал, что читать племяннику нотации, не пострадал. Он забился в эту нору и мучился от безделья и одиночества, но утешался надеждами на будущее. Билли ждал той минуты, когда на банковский счет на Кайманах поступят сто тысяч баксов. Он здесь и минуты лишней не останется! Мистер Дьюк станет богатым человеком. Им с Крейгтоном ничего не грозит. План был отличный и удался на сто процентов.

Но поведение Уиллера сегодня утром его напугало. То, что он сказал, и то, как себя вел, вызвало у Билли малоприятное подозрение, что их партнерство может и не закончиться так славно, как намечалось. Возможно, Крейгтон упомянул об Эриэл, блефуя, желая посмотреть, как Билли отреагирует. Уиллер заявил, что они поняли друг друга, но разве это так? Он сказал, что переведет деньги на счет, но действительно ли переведет?

Весь день Билли провел в борьбе со страшной мыслью, что его союз с Крейгтоном Уиллером был роковой ошибкой.

Сейчас, глядя на себя в зеркало, он коснулся синяков на шее, которые становились все темнее и темнее. Их вид привел Билли в ярость. Как этот урод посмел едва не задушить его? И почему он, Дьюк, оставил подлую выходку безнаказанной?

Внезапно его осенило, и Билли выругал себя за то, что вел себя как последний кретин. До него дошло, что он подыгрывал Крейгтону Уиллеру. Такой уж у того был стиль: он всегда умел подействовать на психику других людей.

Надо же было позволить этому мерзавцу так запудрить себе мозги! Он, отпуская туманные намеки, пытался запугать Билли. Так люди этого типа приобретают власть над окружающими. Крейгтон опять сыграл с ним в эту игру, и он снова попался, как попадался всегда.

— А пошел он!

Билли выскочил на середину комнаты и показал средний палец правой руки креслу, в котором этим утром сидел Крейгтон и выглядел просто отполированным. Что этот сноб о себе воображает, критикуя Билли за то, как он оделся в «Молтри»? Надо же быть таким уродом! Уиллер ведь не рисковал своей задницей, так? Тогда как он смеет сейчас разевать пасть?

Билли сказал себе, что он волк, сильный и хитрый, выживающий в этом жестоком мире только благодаря своим инстинктам и природному уму. С ним никто не смеет не считаться. Обретя вновь уверенность в себе, он ухмыльнулся и вытащил из нижнего ящика комода черный бархатный кисет.

— Я не вчера родился.

Дьюк хмыкнул, вспомнив, что именно это сказал Крейгтону, когда тот сидел тут с тем самым своим покровительствующим видом, который всегда вызывал у Билли желание заехать ему в морду. И зря он не заехал.

Дьюк растянул тесемки и вытряхнул содержимое кисета на кровать. Побрякушки были недорогими, хотя сережки с бриллиантиками, принадлежавшие одной из перепуганных старых теток, вполне могли стоить пару тысчонок.

Главной добычей стали часы Пола Уиллера.

Сейчас, глядя на них, Билли вспомнил Джули Рутледж. Он спинным мозгом чувствовал, что эта телка досаждала Крейгтону не меньше, чем дядюшка. Его напарник делал особый упор на ее обязательном присутствии, хотел, чтобы Уиллер умер на глазах Джули, а еще лучше — в ее объятиях. Он повторял это столько раз, что Билли сбился со счета, о чем и сообщил Крейгтону. С той поры он ни разу не упоминал о любовнице своего дяди, даже сегодня утром.

Сам Билли, имея склонность использовать себе на благо любую возможность, а при отсутствии таковой создавать ее, сразу же, как только приехал в Атланту, узнал о жизни Джули Рутледж все, что смог. Он установил за ней слежку на тот случай, если она окажется лучшим партнером, чем Крейгтон. А еще можно воспользоваться старым как мир трюком — вести двойную игру. Например, он мог рассказать Джули о планах Крейгтона и посмотреть, не придумает ли она что-нибудь такое, что спасет жизнь ее любовнику и будет выгоднее для Билли в финансовом плане.

На первый взгляд это был хороший вариант, но в конечном счете Билли пришлось от этой идеи отказаться. Хотя Джули владела модной галереей и классно выглядела, у нее явно не было таких больших бабок, как у Крейгтона Уиллера. Дом у нее хороший, но все-таки не пентхаус Уиллера-младшего. Несмотря на инструкции Крейгтона и его запрещения действовать самостоятельно, Билли все проверил и решил, что Джули ему в партнеры не годится. Дело нужно делать с Крейгтоном.

Дьюк как-то даже подумал, не пойти ли ему к самому Полу Уиллеру и не сообщить ли, какой сюрприз готовит его племянник. Но, припомнив рассказы Крейгтона о том, как дядя крут, Дьюк побоялся, что Уиллер передаст его копам и на этом все закончится. Он попадет в тюрьму, а Крейг будет продолжать жить, как принц.

Никто не поверит, что такой богатый человек, как Крейгтон Уиллер, связался с таким типом, как Билли Дьюк. Именно это больше всего сейчас терзало Билли. Дела обстоят таким образом, что, если его поймают, он сядет один.

Дьюк взял часы Пола Уиллера и потер циферблат большим пальцем. Черт! Это он здорово придумал — оставить цацки себе. И не только потому, что часы стоили пятьдесят штук… Надо придумать, как ими воспользоваться, чтобы удержать в узде Крейгтона Уиллера.

Он должен получить свои деньги и смотаться отсюда. И хорошо бы на прощание щелкнуть Крейгтона по носу.

Нужно сообразить, как это сделать, но сейчас его голове требуется отдых. Если человек будет думать о какой-то проблеме слишком долго, решить ее вряд ли удастся. Необходимо отвлечься. Билли сунул диск, принесенный Крейгтоном, в видеоплеер и сел перед телевизором.



предыдущая глава | Сценарист | cледующая глава



Loading...