home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


17


Джули звонила и звонила в дверь. Наконец Дерек открыл. Одет он был так же, как несколько часов назад, когда они расстались, — в джинсы и белую рубашку с закатанными рукавами, но теперь франтом не выглядел. Рубашка выбилась из-за пояса джинсов, волосы растрепались. Глаза Митчелла покраснели, в них стояли слезы. Лицо осунулось.

Дерек никак не прореагировал на ее появление, не выразил ни удивления, ни радости, ни раздражения.

Она назвала его по имени, больше ничего, но мягко и с сочувствием.

Митчелл не ответил. Он пропустил Джули в холл, а сам вернулся в комнату. Молодая женщина закрыла за собой дверь и прошла за ним. Это оказался кабинет Дерека — стены уставлены полками с книгами. Все явно не напоказ, а для работы. Жалюзи на единственном высоком окне были опущены.

Мебели здесь оказалось самый минимум. Стол — на нем компьютер, газеты и журналы, неразобранная почта. Кресло хозяина. Кресло для посетителей. И небольшой диван табачного цвета, на который сел Дерек, склонив голову на подлокотник и закрыв рукой глаза.

Теперь, когда она уже оказалась здесь, Джули не знала, что ей делать. Сказав, что убили его любимую собаку, Митчелл сразу повесил трубку. Она моментально встала, оделась и уже через несколько минут после звонка ехала к его дому.

Адрес этого адвоката Джули узнала, когда еще только прикидывала, что будет делать, чтобы помешать ему представлять интересы Крейгтона Уиллера. Митчелл жил на Хабершэм-стрит — одной из самых престижных улиц в городе. Как все здания вдоль извилистой дороги через Бакхед, дом Дерека располагался в глубине большого тенистого участка. Здание оказалось старым, и все нововведения были сделаны так, чтобы не разрушить его изначальный облик — и снаружи, и внутри. В другое время Джули обязательно рассмотрела бы все повнимательнее, но сейчас ее мысли были заняты хозяином, а не этим чудесным домом.

Она так торопилась приехать, что даже не подумала, что, собственно, заставило ее это сделать. Теперь Джули засомневалась, надо ли было ей вторгаться в дом Митчелла в такой печальный момент. Она присела в кресло.

— Тебе ничего не нужно, Дерек?

Он отрицательно покачал головой.

В доме стояла гробовая тишина. Не было слышно ни тиканья часов, ни скрипа половиц… Отсутствие каких-либо звуков давило на барабанные перепонки Джули, как вода на глубине. Она думала, не стоит ли ей уйти, тихо, так что он не заметит и, возможно, потом даже не вспомнит, что кто-то был здесь. Но что-то удерживало Джули, и она продолжала сидеть на краешке кресла.

Наконец Дерек опустил руку и взглянул на нее, но ничего не сказал.

— Мне уйти?

— Почему ты приехала?

— Потому что… — Джули замолчала.

Она уже хотела было сказать: «Потому что я знаю, как много значила для тебя Мэгги, и знаю, как трудно терять тех, кого любишь», но неожиданно для самой себя поняла, почему она здесь на самом деле, и ей стало страшно. Она приехала к Митчеллу, чтобы просить прощения.

— Если бы не я, — с трудом начала Джули, — Мэгги была бы жива. Прости меня, Дерек. Мне очень жаль.

Она быстро встала и бросилась к двери, но Митчелл окликнул ее.

— Ты не убивала Мэгги. Это сделал он. Этот психопат. Он убил мою собаку.

Дерек оперся локтями на колени, опустил голову и запустил пальцы в волосы. Его явное отчаяние глубоко тронуло Джули. Она подошла к дивану, села рядом и положила ладонь ему на спину, между лопатками.

— Сколько она у тебя прожила?

Митчелл посмотрел на коврик около стола. Мэгги всегда лежала здесь, когда он работал.

— Десять лет.

— Мэгги упоминается почти во всех статьях о тебе, которые я читала. Ее называли твоей постоянной спутницей. Она была не меньшей знаменитостью, чем ты.

Он тихо рассмеялся и вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Она это знала. Клянусь, Мэгги позировала фотографам.

— Вспоминай об этом. Думай о том, как ты ее любил и как сильно она любила тебя. Думай о том времени, когда вы были вместе.

Митчелл поднял голову и взглянул на открытую дверь своего кабинета.

— Это будет сложно… Какое-то время, во всяком случае.

Джули проследила за его взглядом, затем перевела глаза на Дерека. Он, казалось, окаменел.

— Ты ее нашел, когда приехал домой из Атенса?

— Я не торопился. Остановился, чтобы купить что-нибудь поесть. — Он снова поставил локти на колени и надавил на глаза большими пальцами. — Ты помнишь сцену из «Крестного отца»?[25] Со скаковой лошадью. На кровати.

Джули схватилась за сердце и прошептала:

— О господи, Дерек…

Митчелл отвел руки от глаз и посмотрел на нее:

— Да, это на меня подействовало. Я закричал. Он хотел причинить мне боль, причем как можно более сильную. У него получилось.

Раздался звонок, и Джули вскочила, с тревогой глядя на Дерека.

— Скорее всего, это полиция. Когда ты приехала, я подумал, что это они.

— Полицейские явно не спешили.

— Я им сказал, что торопиться незачем. Помочь мне уже никто не может. Прости…

Митчелл пошел открывать дверь, и она двинулась следом. Два парня в форме — полицейский патруль — выглядели ужасно молодыми и скованными, как будто только вчера закончили академию и свою неопытность пытаются компенсировать строгостью и важностью.

Они коротко представились хозяину. Дерек сразу предложил полицейским подняться наверх.

— Первая дверь слева.

Джули тихо сказала:

— Они оба как роботы. А там их ждет такой шок…

— Дело в том, что эти ребята знают, кто я такой. Конечно, они сделают все необходимое, но полицейское управление Атланты не станет лезть из кожи вон, чтобы найти убийцу моей собаки. Думаю, сейчас они просто составят рапорт. Я вызвал полицию только для того, чтобы этот случай был зарегистрирован.

Снова послышался звонок в дверь.

— Это, должно быть, ветеринар, — сказал Дерек. — Я ему позвонил и попросил помочь мне… с Мэгги.

Он пошел к двери и впустил мужчину примерно своего возраста в старых джинсах и такой же футболке. Возможно, ветеринар решил надеть потрепанные вещи, потому что знал, зачем его вызывают, и предвидел, что после этого ему, скорее всего, придется одежду выбросить.

Они неловко обнялись. Так поступают мужчины, попав в ситуацию, когда их захлестывают эмоции и они не знают, как их выразить. Дерек сделал шаг назад и коротко представил Джули, а затем сказал ветеринару:

— В спальне…

Проходя мимо нее, Митчелл попросил:

— Ты наверх не поднимайся.

Джули пошла на кухню. Там все было идеально чисто, как у человека, который дома не готовит. Кофеварка оказалась последней модели, и молодой женщине потребовалось время, чтобы разобраться в том, на что следует нажимать, после того как она налила воду и насыпала в сетчатый фильтр несколько ложек кофе.

Увидев на полу миски Мэгги с водой и едой, она все выбросила, вымыла их и убрала в кладовую, чтобы лишний раз не напоминали о потере.

Скоро на кухню явились полицейские. Оба внимательно посмотрели на Джули, но ничего не сказали. Вышли они через дверь черного хода.

В окно молодая женщина видела, как бегают лучи их фонариков по земле и кустам. Один из полицейских осветил ветви дерева, как будто преступник мог там прятаться. Через десять минут они вернулись. Первый постучал фонариком по коробке охранной сигнализации, второй кивнул.

— Вы полагаете, что преступник что-то сделал с сигнализацией? — спросила Джули, интонационно подчеркнув слово «преступник». — Будете снимать отпечатки пальцев с дверной ручки? Вы нашли следы снаружи?

Проигнорировав ее вопросы, один из полицейских спросил:

— Как ваша фамилия?

Джули назвалась.

— Вы были здесь?

— Когда?

— Когда мистер Митчелл нашел собаку.

— Нет. Я приехала за несколько минут до вас.

Больше вопросов не последовало, и полицейские покинули кухню.

Дерек был прав. Они сделали все, что должны были сделать, но формально. Джули прошла за ними до лестницы, около которой сейчас стоял Дерек. Пока все трое о чем-то вполголоса разговаривали, она держалась сзади. Один полицейский что-то записывал. Дерек задал несколько вопросов, на которые получил односложные ответы.

Парень, который делал записи, захлопнул блокнот. Джули слышала, как он сказал, что мистеру Митчеллу все сообщат. Дерек проводил полицейских до двери, и один из них приложил руку к фуражке:

— Очень жаль вашу собаку, мистер Митчелл.

Дерек кивнул и закрыл дверь. Проходя мимо Джули, он бросил на нее взгляд, но ничего не сказал. Молча поднялся наверх.

Она вернулась на кухню. Кофе был готов. Едва Джули успела найти чашки, как послышался какой-то шум. Она вышла посмотреть, что происходит в холле. Митчелл и ветеринар несли по лестнице черный пластиковый мешок. Из глаз Дерека текли слезы.

Джули бросилась к входной двери, открыла ее и отступила в сторону. Мужчины шли к тому месту, где ветеринарный врач оставил свой грузовичок. Джули стояла на пороге и видела, как они осторожно опустили мешок на землю, открыли задний откидной борт и положили страшную ношу в машину.

Ветеринар отошел в сторону, оставив Дерека одного. Джули показалось, что он стоял там долго, хотя, вполне возможно, на самом деле времени прошло не так уж много. Наконец Митчелл положил ладонь на мешок, что-то сказал и поднял борт.

Ветеринар, проявив, на взгляд Джули, максимум чуткости, ничего больше говорить не стал. Он сел за руль, и машина тронулась. У Дерека подкосились ноги. Митчелл сел на обочину, спиной к дому, и сидел так долго. Джули видела, как тряслись его плечи. Она так и осталась стоять в открытых дверях, понимая, что ему нужно побыть одному.

Наконец Дерек встал и медленно пошел к дому. Его белая рубашка таковой уже не была. На джинсах виднелись пятна крови. На пороге он сказал:

— Я пойду в душ…

Через пятнадцать минут Джули налила кофе в чашку и понесла ее наверх. Спальню она нашла сразу, потому что только там горел свет. Дверь в ванную комнату рядом была закрыта. За ней слышался шум воды. Простыни с постели были сняты. В центре матраса темнело большое пятно.

В углу стоял еще один завязанный мешок, такой же, в каком унесли Мэгги. Постельное белье и одежда Дерека, решила Джули. К стене напротив кровати была прислонена картина, купленная на благотворительном аукционе, все еще в ящике, в котором сама Джули ее отправила. Это произошло накануне, а кажется, прошла целая вечность.

Шум воды стих, и через минуту из ванной вышел Митчелл, обернув бедра полотенцем. Джули протянула ему чашку:

— Боюсь, уже остыл.

— Все равно спасибо. — Дерек взял чашку, но пробовать кофе не стал. — Я бы лучше что-нибудь выпил.

— Поехали ко мне, — решительно сказала Джули, хотя эта мысль только что пришла ей в голову. — Одевайся.

Крейгтон вошел в свой пентхаус через вестибюль и остановился, чтобы забрать почту. Среди прочего в его медном почтовом ящике оказался сложенный пополам лист бумаги. Уиллер развернул его, быстро прочитал послание, выругался и направился к лифту.

Билли желает его видеть. Немедленно. Написано прописными буквами и слово «немедленно» подчеркнуто.

Крейгтон скомкал послание. Билли приходил сюда и сунул бумагу в ящик, хотя он ведь миллион раз приказывал этому идиоту никогда, ни при каких обстоятельствах не искать с ним встречи.

Да, конечно, сам Крейгтон этим утром нарушил установленные правила и поехал в мотель, но что позволено Юпитеру, то не позволено быку.

Уиллер поднялся на лифте в свои апартаменты и сразу пошел в ванную комнату, где все стены были зеркальными. Он разделся и встал под душ. После этой мерзкой шавки Митчелла он был весь грязным.

Крейгтон уже пару дней собирался ее прикончить. Запасся в хозяйственном магазине инструментами, даже комбинезон маляра приобрел, на тот случай, если решит повторить сцену из «Крестного отца».

Грубость Митчелла по отношению к нему, Уиллеру, сегодня в офисе и потом, в студенческом городке, стала приговором его собаке. Крейгтон уже слегка успокоился, проследив адвоката с Джули в Атенсе, где он лапал ее, как похотливый подросток, а потом этот козел имел наглость отчитать его… То, что Митчелл остановился у ресторана по дороге из Атенса, оказалось ему на руку — было время разобраться с собакой.

Человек, который зарабатывает себе на жизнь тем, что защищает преступников, должен был быть более осторожным и не оставлять дом, не включив охранную сигнализацию. Это единственное, что волновало Крейгтона. Это и собачий лай. Но вторую проблему он решил, заехав в «Бургер кинг». Псина зарычала, пару раз тявкнула, а потом он кинул ей гамбургер, и она чуть не подавилась — с такой жадностью набросилась на угощение.

Все закончилось очень быстро.

Затем, в тени кустов на участке Митчелла, Крейгтон сорвал с себя безобразный комбинезон, который надел поверх своей одежды, снял перчатки, сунул все это в пакет для мусора. Его он выбросил в помойный бак за супермаркетом по дороге домой. Крейгтон остановился у автомойки, чтобы смыть кровь с ножа, которым перерезал горло собаке, и пилы, понадобившейся, чтобы закончить работу, но все еще чувствовал, что от него пахнет свернувшейся кровью. Ему же нравился запах только свежей…

Сейчас, стоя под душем, он думал о Билли, который явно не умел слушать того, кто умнее. Крейгтон почувствовал в оставленной им записке страх и растущее отчаяние. Все это могло кончиться большими неприятностями.

Уиллер вовсе не собирался соотносить поступки Билли со своими собственными побуждениями, которые иногда были настолько сильными, что кожа чесалась словно изнутри. Разумеется, он умел с ними справляться, однако в том, что Билли тоже умеет владеть собой, сомневался. Крейгтон решил, что, несмотря на риск, паническую просьбу Дьюка придется выполнить.

Он дважды намылился и смыл с себя пену, и за это время продумал план. Крейгтон вытерся и уложил волосы с помощью геля, отчего они стали казаться чуть темнее. Надел черные джинсы и черную футболку.

Затем он прошел на кухню, вытащил продукты из холодильника и уложил их в сумку с подкладкой из фольги, которую получил в магазине деликатесов, где всегда делал покупки.

Через полчаса после того, как Крейгтон вошел в свои апартаменты, он покинул их. Сегодня он сел за руль не такой бросающейся в глаза машины, как «Порше». С виду простой темно-синий джип внутри имел все мыслимые и немыслимые прибамбасы, но в потоке казался самым обычным автомобилем. Таких на улицах Атланты и в пригородах тысячи. Он не привлекал внимания ни в Атенсе, ни в районе, где жил Митчелл. И в порядке предосторожности Крейгтон дважды за эту неделю менял номерные знаки.

Уиллеру совсем не хотелось снова садиться за руль. Сегодня он уже и так наездился — пилил в Атенс, затем торопился назад, чтобы опередить Митчелла. Возился с собакой — хотя гамбургер сделал их друзьями, ему пришлось поднапрячься, чтобы заманить ее на кровать, куда ей явно запрещалось забираться. Так что он, можно сказать, отработал полный день. Куда с большим удовольствием Крейгтон провел бы время в прохладной темноте своего кинотеатра, имея неограниченный выбор фильмов.

Но мужик должен делать то, что он должен делать. Колин Ферт, «Реальная любовь».[26]

Чтобы никто не заметил его машину у мотеля, Крейгтон припарковался в тени у магазина, торгующего коврами по сниженным ценам, в это время уже закрытого. Он взял сумку и прошел через парковочную площадку дешевенького бара рядом с убежищем Билли.

«Как это кстати», — подумал Крейгтон. Он отметил тропинку, протоптанную от ресепшен мотеля до дверей бара.

Номер Билли был последним в ряду домиков, который тянулся вдалеке от шумной улицы. Подходя к нему, Крейгтон оглянулся. Насколько он мог судить, как и утром, ему удалось оказаться здесь никем не замеченным. Этот мотель был одним из тех мест, где останавливались люди, не желавшие, чтобы их видели посторонние.

Крейгтон стукнул в дверь. Билли приоткрыл ее практически сразу и облегченно вздохнул, увидев его.

— Ну слава богу! Я уж боялся, что ты не придешь.

Крейгтон пнул дверь носком туфли и вошел комнату.

— Я понял, что ты спешишь, — он поставил свою сумку на стойку. — Но о чем ты думал, когда решил появиться в моем доме?

— Меня никто не видел.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Ты что, считаешь меня идиотом? Я не хочу, чтобы меня поймали, ничуть не меньше, чем ты.

Билли изо всех сил старался сохранить свою обычную манеру разговаривать, но Крейгтон заметил на этом фасаде явные трещины. Намерение действовать быстро, пока этот придурок окончательно не развалился на части и не погубил все, окрепло.

Крейгтон достал из сумки бутылку пива.

— Мне кажется, у тебя от сидения взаперти лихорадка. Как насчет пива?

— Спасибо.

— Открывалка есть?

— За твоей спиной. В верхнем ящике.

Крейгтон открыл бутылку. Пена вылилась на столешницу и немного накапала на пол. Уиллер оторвал кусок от бумажного полотенца и наклонился, чтобы вытереть. Билли вроде бы не заметил непорядка и того, что Крейгтон сам взялся его ликвидировать. Он метался в комнате, как зверь в клетке.

Закончив свои хозяйственные манипуляции, Крейгтон разогнулся и протянул бутылку Билли. Тот схватил ее и жадно припал к пиву.

— Спасибо.

— На здоровье.

— А ты не хочешь?

— Я не пью.

— Правильно. Я забыл. — Билли посмотрел на сумку так, как будто только что ее заметил, но не проявил к ней никакого интереса. Он расправил плечи и принял агрессивную позу. — Слушай, Крейгтон…

— Слушаю.

— Я не хочу, чтобы ты это делал.

Уиллер между тем доставал из сумки продукты и одноразовую посуду. Он прекрасно знал, о чем сейчас говорит Билли, но сделал вид, что недоумевает:

— Делал что?

Билли снова приложился к бутылке с пивом.

— Никто не должен пострадать, понятно?

— Да ну? Это ты снова о нашем разговоре утром? Почему тебя это так волнует? — Крейгтон улыбнулся, разворачивая ветчину. — Это не твоя забота, а моя, и я ничуть не беспокоюсь. Тебе тоже не стоит волноваться. Надеюсь, ты любишь ветчину.

— Она не была частью нашей сделки.

— Ты ведь не о ветчине? Я тебе отвечу так, Билли, изначально нет, но я человек творческий. Еще пива?

Дьюк выглядел недовольным, но сказал, что против ветчины ничего не имеет и согласился на вторую бутылку пива. Крейгтон повернулся к нему спиной, чтобы достать ее, но краем глаза видел его нервные движения, хотя Билли бы предпочел, чтобы он их не заметил. Дьюк вытер ладони о джинсы. Провел одной рукой по шее сзади. Закусил губу.

Крейгтон взял у него пустую бутылку и протянул взамен полную.

— Бутерброд?

— Давай. Я сегодня почти ничего не ел. В холодильнике есть майонез.

— Я привез деликатесную горчицу.

— Замечательно.

Крейгтон кивнул в сторону стульев у стойки:

— Сядь, Билли. Ты действуешь мне на нервы.

Дьюк сел, но было видно, что расслабиться ему не удается. Он закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. Крейгтон, напротив, медленно и спокойно сделал два бутерброда: смазал хлеб горчицей, аккуратно вложил между ломтиками ветчину.

— Швейцарский или проволоне?[27]

— Все равно. — Не сводя глаз с рук Уиллера, Билли сказал: — Тебе совсем не надо это делать.

Крейгтон опять сделал вид, что не понял.

— Ты уже столько дней ешь разную ерунду из банок… Мне казалось, тебе не повредят хорошие продукты.

— Кончай молоть чушь, Крейгтон. Ты знаешь, о чем я говорю! Совсем не об этом поганом бутерброде! Она не представляет для нас опасности.

Крейгтон продолжил выкладывать ветчину и сыр на хлеб. Билли поставил локти на стойку и наклонился вперед:

— Она ничего не знает о Поле Уиллере. Ей никогда не придет в голову, что я замешан в этом деле.

— Очень даже может прийти.

— Не придет. С чего бы это?

— В жизни все бывает, Билли. Роковой может стать даже самая мелкая деталь. Ты мой напарник. Я должен тебя защищать.

— Спасибо, не надо. Я позвал тебя, чтобы сказать, что мы в расчете. Расходимся. Завтра же. Ты был прав. Мне нужно было уехать из Атланты сразу после того, как дело было сделано. Ты видел черного детектива в шестичасовых новостях сегодня вечером?

— Нет, пропустил.

— Так вот, одна из секретарш, с которой я заигрывал, чтобы получить бланк заявления о приеме на работу, узнала меня на фотографии, сделанной с пленки видеокамеры охраны, и позвонила в полицию.

— У нее ведь нет никакой информации о тебе, так? Имя она знает?

— Нет.

— Адрес? Номер телефона?

— Нет.

— Тогда в чем проблема? — Крейгтон принес с собой острый нож, тот самый, которым зарезал собаку Митчелла, теперь вымытый и протертый дезинфицирующим раствором. Он вытащил его из сумки, разрезал бутерброды на две части и положил на стойку. Подвинул пластиковую тарелку Билли. — Ешь.

— Спасибо.

— На здоровье, — Крейгтон и сам откусил изрядный кусок. — М-м-м, замечательно, если мне будет позволительно так сказать. Мне очень нравится эта корочка из черного перца на ветчине. А тебе?

Билли тоже попробовал и сделал несколько глотков пива.

— Так мы договорились?

— Договорились? О чем?

— Ты ничего не делаешь. Я уезжаю из города. Мы никогда больше не встречаемся и не вступаем в контакт. Никто больше не умирает.

Уиллер смотрел ему прямо в глаза. Потом он откусил еще кусок и стал, не торопясь, жевать.

— Билли, ты меня удивляешь. Когда мы с тобой встретились, ты поносил эту девчонку по-черному.

— Я помню, что говорил. Тогда я думал так, а сейчас… — Он поставил бутылку и потянулся за бутербродом, но передумал.

— Что ты думаешь сейчас, Билли?

— Я скажу тебе, что думаю. Я думаю об этом гребаном фильме.

Крейгтон вытер губы салфеткой.

— О каком фильме?

— О том самом, что ты оставил мне утром.

— Ты его посмотрел?

— Угу.

— Блестяще, правда?

— Мерзко. Этот парень, который убийца… Он же больной. Сцена, где он…

— Я догадываюсь, какую сцену ты имеешь в виду. Это главный эпизод. Насилие просто графическое, эффект…

— Неважно, — взволнованно перебил Билли. — Просто я не могу выкинуть эту сцену из головы.

— Она тебя заводит? — шепотом спросил Крейгтон.

У Дьюка отвисла челюсть.

— Черт! Нет, конечно.

Уиллер подмигнул:

— Ну хоть немного?

— Господи, Крейгтон! Да нет же!

Уиллер еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он получал от происходящего огромное удовольствие. Бедняга Билли… Сейчас Крейгтону было его почти жалко.

— Послушай, Крейг, я злился на нее. Мог даже сказать что-то вроде «Убью!», но это была простая болтовня. — Билли кивнул головой на телевизор: — Не хочу, чтобы с ней случилось что-то подобное.

— Билли, ты лицемер. Ты вышиб мозги моего дяди на стену лифта. Сам хвастался сегодня утром и, как мне показалось, был очень разочарован тем, что я не видел этот шедевр твоего мастерства.

— Это другое.

Крейгтон усмехнулся:

— В самом деле? Ну-ка, просвети меня.

— Я не знал твоего дядю. Никак к нему не относился. Все произошло быстро. Он даже не успел понять, что с ним случилось.

— Ясно. — Уиллер отодвинул свою тарелку и стряхнул с рук хлебные крошки. — Ты не возражаешь против того, чтобы я убил девку, которая тебя предала, если это будет сделано нежно.

— Нет. Да. В смысле… — Билли спрыгнул со стула так, будто тот внезапно стал раскаленным. — В смысле, я вообще не хочу, чтобы ты ее убивал.

— Это только справедливо, Билли. — Крейгтон спокойно завернул в бумагу остатки сыра и ветчины. Завинтил крышечку на горчице. Взял нож и острым концом показал на тарелку Билли. — Ты закончил?

— Да, спасибо. Что значит, только справедливо?

Крейгтон собрал весь мусор в большой пластиковый пакет и завязал его. Затем он сложил все, даже пустые бутылки, в свою сумку.

— Шоколадку хочешь?

— Нет, спасибо. Что значит, только справедливо?

Уиллер снял фольгу с маленькой шоколадки и сунул ее в рот, затем бросил фольгу в сумку.

— Твоя бывшая подружка и для меня представляет опасность. По сути, это тебе надо было бы ее убрать. Она ведь твоя шлюшка. Но… — Крейгтон улыбнулся. — Я вижу, что тебе будет трудно. Понимаю, что ты борешься со своими сомнениями. Так что я освобождаю тебя от этой неприятной работы.

Сейчас Билли выглядел так, будто с трудом удерживает пиво и бутерброд в желудке.

— Ты можешь взять…

— Часы моего дяди Пола?

— Что? Нет. Я же тебе говорил! Я выбросил все цацки, которые взял в лифте.

Крейгтон на мгновение задержал взгляд на Дьюке, затем внимательно оглядел убогую комнату.

— Клянешься? Если я тут все обыщу, не отыщется ли сверточек с побрякушками?

— Не отыщется. Клянусь.

— Твой мобильный.

— Что?

— Твой мобильный телефон. Ты слишком сообразителен, чтобы звонить ей из этого мотеля.

— Я пользовался одноразовым. Купил до того, как мы провернули это дело.

— Эриэл поделилась со мной своими печалями…

— Я ни разу не сказал ни одного слова! Я же тебе говорил! Просто звонил несколько раз и вешал трубку. Если Эриэл сказала тебе, что это звонил я, значит, она пыталась угадать, вот и все.

Крейгтон протянул руку ладонью вперед. Билли пошел к комоду, достал из ящика мобильный телефон и отдал Уиллеру. Тот сунул его в карман джинсов.

— Чушь собачья, — пробормотал Билли. — По этим звонкам на меня не выйдут.

Крейгтон улыбнулся:

— Сейчас я чувствую себя значительно лучше. — Он немного поколебался и добавил: — Само собой разумеется, что, если ты пользовался электронной почтой…

— Вон мой ноутбук, — Билли кивнул на тумбочку около кровати. — Проверь! Разумеется, я не пользовался электронной почтой. Я включал компьютер только для того, чтобы проверить тот банковский счет, и использовал пароль, который ты мне дал.

— Когда ты проверял его последний раз?

— Вчера.

— Я перевел деньги сегодня утром, после того как побывал здесь. Тебе вовсе не обязательно верить мне на слово. Можешь посмотреть.

— Мне не нужны твои деньги, — резко сказал Билли.

— Что?..

— Можешь оставить эти сто кусков себе.

Крейгтон тихо рассмеялся:

— Большое тебе спасибо за доброту, но это самая лучшая сотня из всех, что я потратил. Я освободился от своего настырного дядюшки Пола.

— Оставь деньги себе. Только не убивай… не убивай…

— А… Только не убивать твою бывшую возлюбленную. — Крейгтон печально посмотрел на Дьюка и покачал головой: — Но мне хочется, Билли, мне хочется сделать это для тебя. Эта сучка тебя предала. И не один раз, а два.

— Два?

— Кто-то ведь позвонил и назвал тебя полиции. Ты об этом забыл?

Билли вытер пот со лба. Он снова взглянул на телевизор. Крейгтон готов был поклясться, что Дьюк побледнел еще сильнее, хотя, казалось, куда уж больше.

— Как ты… Что ты собираешься…

— Ох-ох-ох, — Уиллер погрозил Билли указательным пальцем. — Я же не учил тебя, как надо убить дядю Пола. Будет справедливо, если я сам выберу способ. Пусть это станет сюрпризом. Когда они ее найдут, это наверняка попадет во все новости.

— Когда ты собираешься это сделать?

— Ты знаешь, что такое кровавый монтаж?

— Кровавый монтаж… Нет, не знаю. И что же?

— Это резкий монтаж. Внезапная смена обстановки. Зрители обычно бывают в шоке. Очень эффективно. Сильно воздействует. Удар за ударом. Все так и будет. Причем неожиданно. Особенно для нее. — Крейгтон проверил, пуста ли последняя бутылка из-под пива, и сунул ее в сумку. — Однако я все же считаю, что тебе лучше уехать из Атланты. Мы не должны больше видеться. Тебе будет полезно сменить обстановку. — Уиллер еще раз с презрением оглядел номер. — Какая все-таки дыра! Неудивительно, что ты здесь сам не свой.

С этими словами Крейгтон намочил бумажное полотенце и, прежде чем положить в ящик, вытер им ключ, которым открывал бутылки, затем протер стойку и сунул влажный комок в сумку. Он огляделся, чтобы проверить, что ничего не забыл сделать или убрать, и поднял сумку, держа ее двумя руками перед грудью.

— Ты не мог бы открыть мне дверь? Пожалуйста.

Билли, казалось, был рад расстаться с ним. Он быстро подошел к двери и открыл ее.

— Всего хорошего, Крейгтон. Был рад знакомству.

— Мы больше не увидимся.

— Верно. Счастливо!

— Когда будешь отсюда уезжать, проверь, что не оставил ничего такого, что могло бы привести к тебе, Билли. Или ко мне. Особенно ко мне.

— Я ведь уже говорил: мне тоже не хочется, чтобы меня поймали.

— Я бы скорее умер. — Крейгтон сделал паузу и спросил: — А ты?



предыдущая глава | Сценарист | cледующая глава



Loading...