home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1


Крейгтон Уиллер промчался по террасе из голубовато-серого песчаника, сорвал с головы противосолнечный козырек, одним движением вытер с лица пот, катящийся по лицу, и затем, не замедляя шага, швырнул мокрое полотенце и козырек на шезлонг.

— Надеюсь, дело действительно важное, черт побери! Мне пришлось уйти на его подаче!

Экономка, позвавшая Уиллера с теннисного корта, вовсе не желала выслушивать его претензии:

— Не смей со мной разговаривать таким тоном! Тебя желает видеть отец.

Экономку звали Руби. Фамилии ее Крейгтон не знал, и ему никогда не приходило в голову спросить ее, хотя он помнил Руби столько, сколько помнил себя самого, — она работала в семье еще до его рождения. Каждый раз, когда Уиллер ей грубил, Руби напоминала, что вытирала ему и нос, и задницу, хотя и то и другое занятие ей не особо нравилось. Напоминание о столь интимном знакомстве, хотя бы даже в раннем детстве, до сих пор смущало Крейгтона.

Он протиснулся мимо Руби, весящей никак не меньше трехсот фунтов,[2] и прошел через кухню, которая вполне могла составить конкуренцию объекту общественного питания, к одному из холодильников. Уиллер распахнул его дверцу и уставился внутрь.

— Отец сказал, немедленно.

Не обращая внимания на это замечание, Крейгтон взял банку кока-колы, открыл и сделал большой глоток. Затем он покатал холодную банку по лбу, достал еще одну и протянул ее Руби:

— Отнеси Скотту.

— У твоего тренера по теннису ноги не сломаны. — Экономка повернулась к разделочному столу и шлепнула огромной ладонью по куску мяса, который собиралась отправить в духовку.

«Надо что-то делать, уж больно много воли взяла», — подумал Крейгтон, покидая наконец кухню. Он пошел к отцовскому кабинету, дверь которого оказалась приоткрыта. Уиллер остановился на пороге, затем постучал о притолоку банкой с кока-колой, открыл дверь пошире и вошел, вращая лежащей на плече теннисной ракеткой. Он старался, чтобы его облик вызывал только одну ассоциацию — аристократа оторвали от полезных для его здоровья занятий спортом. И ради чего?.. Эту роль Крейг исполнял идеально.

Дуглас Уиллер сидел за своим письменным столом. По размерам он мог сравниться и с президентским, но являлся значительно более претенциозным, чем что бы то ни было в Овальном кабинете Белого дома. По бокам стола красовалось по флагштоку из красного дерева — на одном «Доблесть прошлого», государственный флаг США, на другом — флаг штата Джорджия. На противоположной стене, обшитой кипарисом, а известно, что долговечность этого дерева позволит панелям провисеть здесь хоть до второго пришествия, красовались портреты их предков.

— Время Скотта стоит денег, а часы продолжают тикать, — заметил Крейгтон как бы в пространство.

— Боюсь, дело неотложное. Садись.

Крейгтон уселся в одно из кресел из испанской кожи лицом к столу отца и прислонил к нему ракетку.

— Я и не знал, что ты дома, па. Разве ты не собирался сегодня днем играть в гольф? — Молодой Уиллер наклонился вперед и поставил банку с кока-колой на полированную поверхность стола.

Дуглас нахмурился и подложил под эту столь неуместную здесь емкость подставку, чтобы от банки не остался мокрый след.

— Я заехал, чтобы переодеться перед тем, как отправлюсь в клуб, — сказал он. — Но случилось нечто экстраординарное…

— Даже боюсь предположить, что именно, — перебил Крейгтон отца. — Неужели ревизия запасов бумаги обнаружила хищение? Черт бы побрал этих нечистых на руку секретарш!

— Пол умер.

Сердце Крейгтона на минуту замерло. Улыбка сползла с его лица.

— Что?..

Дуглас Уиллер посмотрел сыну в глаза:

— Твоего дядю примерно час назад застрелили в отеле «Молтри».

Крейгтон глубоко вдохнул и выдохнул:

— Ну… Вспомним бессмертные слова Форреста Гампа,[3] вернее, его матушки: «Жизнь напоминает коробку шоколадных конфет. Никогда не знаешь, какая тебе достанется».

Дуглас встал на ноги:

— Это все, что ты можешь сказать?

— Полагаю, выражено предельно ясно.

Крейгтону никогда не доводилось видеть отца плачущим. Он и сейчас не плакал, но глаза были явно влажными, и сглатывал Дуг слишком часто и с большим трудом. Чтобы скрыть обуревавшие его чувства, он вышел из-за стола и подошел к огромному окну. Уиллер-старший смотрел на то, как мексиканские рабочие пропалывают яркие цветочные клумбы на территории его огромного поместья. Крейгтон тихо спросил:

— Я тебя правильно понял, отец? Дядю Пола застрелили?

— Пуля в лоб. Практически в упор. Вооруженный грабеж.

— Грабеж?.. В «Молтри»?..

— Каким бы невероятным это ни казалось.

Дуг провел рукой по волосам — они у него были такими же седыми и густыми, как у брата, теперь покойного брата, который был старше всего на одиннадцать месяцев. Они с Полом ходили к одному парикмахеру и пользовались услугами одного портного… Братья были почти одного роста и комплекции, и со спины их часто путали. Отношения Пола и Дуга были почти такими же близкими, как у близнецов.

— Подробностей я пока не знаю, — продолжил Дуглас. — Джули была слишком расстроена, чтобы говорить.

— Ее известили первой?

— Она была с ним, когда это случилось.

— В «Молтри». Среди недели.

Дуг сурово посмотрел на сына:

— Джули была практически в истерике. Так сказал полицейский. Вернее, детектив. Сказал, что она настояла на том, чтобы ей разрешили позвонить мне и сообщить о том, что произошло, самой. Джули удалось выговорить всего несколько невнятных слов… Потом она разрыдалась, и я уже ничего не мог разобрать. — Дуглас замолчал и откашлялся. Через минуту он смог продолжить: — Детектив, кажется, Сэнфорд, так он назвался, показался мне человеком, знающим дело. Он выразил свои соболезнования и сказал, что я могу приехать в морг, если… если хочу увидеть Пола. Разумеется, будет вскрытие.

Крейгтон прикрыл глаза:

— Боже милостивый…

— Да, — вздохнул Дуглас. — Я тоже никак не могу с этим смириться.

— Убийцу задержали?

— Нет.

— А где конкретно все это произошло?

— Детектив не сказал.

— В одном из магазинчиков?

— Я не знаю.

— Кто станет грабить…

— Я не знаю, — с трудом повторил Дуг.

Повисло молчание. Дуглас Уиллер пытался справиться со своими эмоциями, но это было очень трудно.

— Ты прости, Крейгтон. Я сам… не свой.

— Я понимаю. Уму непостижимо…

Дуг потер лоб:

— Детектив сказал, что он все мне расскажет, когда я туда приеду.

Уиллер-старший бросил взгляд на открытую дверь, но не сделал в ее сторону ни малейшего движения. Ему явно не хотелось ехать в морг.

— А что мама? Ей сказали?

— Она была здесь, когда Джули звонила. Естественно, мама расстроена, но ведь теперь столько всего нужно будет сделать… Она наверху, кое-кому предварительно звонит, — ответил отец. Он подошел к бару и налил себе коньяку. — Хочешь?

— Нет, спасибо.

Дуг выпил коньяк и снова взял в руку бутылку.

— Как ни трудно осознать то, что случилось, имеются практические дела, которыми необходимо заняться.

Крейгтон напрягся. Он ненавидел все словосочетания, в состав которых входило это прилагательное — практические.

— Я хочу, чтобы завтра утром ты поехал в офис и лично выступил перед нашим персоналом.

Крейгтон внутренне застонал. Ему не хотелось иметь никаких дел с этим персоналом, насчитывающим несколько сотен человек, каждый из которых относился к дяде Полу с огромным уважением, тогда как к нему лично большинство относилось с презрением, которое молодой человек ощущал в тех максимально редких случаях, когда удостаивал центральный офис своим посещением.

Компания «Уиллер Энтерпрайсиз» производила и продавала какие-то строительные материалы. Можно помереть с тоски…

Отец внимательно смотрел на него через плечо — ждал ответа.

— Разумеется. И что я должен сказать?

— Сегодня вечером я что-нибудь напишу. Собрание всех членов компании состоится в зале на третьем этаже в три часа дня. Выступишь ты. Потом, наверное, следует объявить минуту молчания.

Крейгтон кивнул:

— Обязательно.

Дуг выпил вторую порцию коньяка и убрал бутылку в бар.

— Тебе придется взять на себя некоторые хлопоты, пока мы со всем этим разбираемся.

— Что именно?

— Похороны, например.

— А, конечно. Это будет событие.

— Вне сомнения, — со вздохом подтвердил Дуглас. — Я хотел бы, чтобы все было как можно достойнее, но твой дядя был связан…

— Практически со всеми, черт побери. Он был некоронованным королем Атланты.

Дуглас еще раз тяжело вздохнул:

— Верно, и теперь этот король мертв. Хуже того, он умер насильственной смертью. — Вспомнив о том, что он успел понять со слов Джули, Дуг поморщился и провел ладонью по лицу. — Господи… — Он взглянул на бар, очевидно, борясь с желанием налить еще порцию лучшего в Атланте напитка, но не стал. — Полиции потребуется наше содействие.

— А что мы можем? Мы же не были свидетелями.

— Нужно найти убийцу Пола! Мы будем сотрудничать со следствием по мере своих возможностей. Я понятно выразился?

— Разумеется, отец, — Крейгтон поколебался, но все-таки добавил: — Хотя я надеюсь, что от имени семьи будешь выступать ты. Ведь пресса набросится на нас, как стервятники на падаль.

Дуг коротко кивнул:

— Я постараюсь оградить тебя и маму… Хотя нам придется сделать похороны публичными, я попытаюсь, чтобы к этому событию не было привлечено все внимание. Мы покажем пример сотрудникам… Компания должна продолжать работать как часы. Так пожелал бы Пол. Я хочу, чтобы ты тоже подготовился. Я оставил в твоей комнате кое-какие материалы. Посмотри их сегодня, чтобы быть в курсе. Ты должен знать, что мы сейчас производим, каково положение компании на рынке и какие у нас планы на следующий год.

— Хорошо.

Как же, как же.

Похоже, отец прочитал его мысли. Крейгтон получил суровую отповедь.

— Это самое меньшее, что ты можешь сделать, Крейг. Тебе уже почти тридцать. Я не вполне справился с твоим воспитанием и несу частичную ответственность за отсутствие у тебя интереса к делам компании. Я должен был поручать тебе более ответственные дела, вовлекать в расширение нашего бизнеса. Пол… — он споткнулся на имени. — Пол постоянно напоминал мне об этом… Вместо того чтобы слушать его, я во всем потакал тебе. Но теперь с этим покончено, Крейг. Тебе пора заняться делом. Пола больше нет, а когда от дел отойду я, заменить меня придется тебе.

Он что, шутит? Кого он обманывает? Вероятно, себя, но никак не его, Крейгтона. Отец выдает желаемое за действительное, если надеется, что он будет вариться в этом корпоративном котле. Он понятия не имел о бизнесе, равно как и о том, как им управлять, и знать об этом ничего не хотел. В семейном предприятии его интересовали только доходы. Жизнь Крейгтону нравилась такой, какой она была, и он не имел ни малейшего намерения ее менять, беря на себя обязанности, которые может выполнять любой человек, умеющий вовремя согласиться.

Но сейчас время для того, чтобы сыграть сцену, которую они с отцом сыграли уже тысячу раз, было неподходящим — тыкать его носом в его недостатки и неправильные приоритеты, напоминать о долге и о том, что значит быть взрослым человеком, мужчиной, мистером Уиллером. И прочую чушь.

Чтобы сменить тему, Крейгтон спросил:

— В новостях уже прошло?

— Если еще не было, то скоро будет. — Дуглас подошел к столу, взял лист бумаги и протянул его сыну. — Будь любезен, обзвони этих людей и поставь их в известность. Они заслуживают того, чтобы услышать эти новости от члена семьи, а не по радио и не по телевизору.

Крейгтон просмотрел список: большинство — личные друзья дяди Пола, держатели акций компании, крупные городские и государственные чиновники, влиятельные бизнесмены.

— И не мог бы ты сообщить об этом Руби? — спросил отец. — Она знает, что что-то случилось, но у меня не хватило мужества сказать ей, особенно учитывая такие ужасные обстоятельства… Ты ведь знаешь, Руби обожала Пола.

— Да, обязательно. Хочешь, я поеду с тобой в морг? — этот вопрос он задал, сделав над собой определенное усилие.

— Спасибо, не надо, — ответил отец. — Я не хочу вынуждать тебя это делать.

— Ладно. Ничего худшего я и представить себе не могу, — Крейгтон сделал вид, что немного подумал, потом содрогнулся. — Разве что карнавальный круиз.



Пролог | Сценарист | cледующая глава



Loading...