home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог


— Скажи, куда повесить картину.

— А ты ее до сих пор не повесил?

— Я перекрашивал стены.

— В какой цвет?

— В тот же самый.

— Ясно. Впрочем, картина выглядела хорошо даже тогда, когда была просто прислонена к стене.

— Ты думаешь?

— Полагаю, ты все еще хочешь повесить ее в своей спальне?

— Если ты не найдешь для нее место получше.

— Могу посмотреть. Дай мне знать, когда тебе будет удобно, чтобы я приехала.

— Ладно.

Дело было в субботу утром, через две недели после долгой ночи в Атенсе.

Джули его не ждала, поэтому открыла дверь, не снимая фартука, надетого поверх джинсов и майки.

Больше никто не сказал ни слова. Они смотрели друг на друга, стоя на пороге. Джули так по нему соскучилась! Сердце ее колотилось, а руки пришлось вытереть о фартук.

— Кофе еще не остыл, — она пригласила Дерека в дом и провела на кухню. — Я занимаюсь стряпней.

— Я догадался, — Митчелл показал на ее фартук.

— Цыпленок в красном вине. Так наливать тебе кофе?

— Конечно.

Джули сделала это и умудрилась передать чашку из рук в руки, не коснувшись пальцев Дерека. Он посмотрел на плиту:

— Так вкусно пахнет!

— Это для мамы Кейт. У нее сегодня собираются приятельницы, и она хочет угостить их чем-то особенным.

— Очень мило с твоей стороны так для нее стараться.

— Ничего особенного. Мне нравится готовить, ты же знаешь. Есть мнение, что стряпня лечит.

— О! Ты нуждаешься в лечении?

Джули рассмеялась и долила ему кофе:

— Пей!

Они сидели напротив друг друга и молча пили кофе. Похоже, ни Джули, ни Дерек не знали, что делать дальше.

— Ты покрасил стены. Значит, собираешься остаться в том доме. Переезжать не будешь.

Митчелл кивнул.

— Но ты ведь говорил, что без Мэгги дом никогда не будет для тебя тем же, каким был раньше. Я думала, ты переедешь…

— Мне всегда будет ее не хватать. Каждая комната полна воспоминаниями о Мэгги, но переезжать я не хочу. Я люблю этот дом. Кроме того, я не позволю Крейгтону Уиллеру так сильно влиять на мою жизнь.

— Я рада, что ты там останешься. Дом чудесный.

— Спасибо. Когда приедешь, чтобы сказать, куда повесить картину, я устрою для тебя обзорную экскурсию.

— Прекрасно.

Снова повисло неловкое молчание, и его опять нарушила Джули:

— Звонила Роберта и…

— Детектив Кимбалл для тебя уже Роберта?

— Она настаивает. Так вот. Роберта рассказала, что, как только Крейгтон смог говорить, он запел соловьем и пел на больничной койке почти пять часов. Они записали это сольное выступление на видео.

Дерек кивнул:

— Мне тоже сообщили. Крейгтон признался, причем с гордостью и без малейшего сожаления, во всем. Даже в преступлениях, в которых его не подозревали.

— А нашли трупы тех двух девушек, которых, по его утверждению, он убил?

— Вчера. Именно там, где Уиллер указал.

Джули печально покачала головой:

— По крайней мере, теперь их родные знают, что с ними случилось.

— Крейгтон боялся, что Пол на тебе женится, вы, возможно, родите ребенка, и тогда он уже не будет дядиным наследником. Если верить Сэнфорду, как только он начал говорить, его эго прорвалось наружу. Адвоката Уиллеров едва не хватил удар, но Крейгтон желал поведать всему миру о том, какой он гениальный. Другими словами, он психопат.

— Роберта хочет посмотреть фильм, по которому он выстраивал свой сценарий с Кэрол Махони. Я дала ей диск с «Исступлением» и сказала, что она может оставить его себе. Эта сцена… — Джули потерла руки, которые вдруг покрылись мурашками, и тихо добавила: — Кэрол Махони обязана тебе жизнью, Дерек.

— Это ты обо всем догадалась, а не я. Если бы ты не вспомнила про «Незнакомцев в поезде»…

— Я бы все еще оставалась у них главной подозреваемой.

— А Кэрол Махони была бы мертва. И Эриэл Уильямс, возможно, тоже. Крейгтон уверяет, что ее убивать не собирался, но мне кажется, что он начал входить во вкус. Значит, обе они тебе тоже обязаны жизнью.

— Ну… — Джули не хотелось считать своей заслугой удачное стечение обстоятельств. — Одно я никак не могу понять, зачем Билли Дьюк решил спрятать в моем доме улики?

— Хочешь, догадаюсь?

— Хочу.

— Крейгтон пытался порвать все ниточки, которые связывали его с Билли. Возможно, и Дьюк хотел сделать то же самое. Он решил, что лучшая виноватая — ты.

— Он сбежит, а я останусь. И отвечу за все.

— Именно так.

— Я видела, как Дьюк стрелял в Пола. Он убил его совершенно хладнокровно. Но ведь, по сути, Билли и сам стал жертвой Крейгтона. Он умер ужасной смертью. Я никогда это не забуду.

— Нам многое не удастся забыть.

Они на секунду встретились глазами. Джули первая отвела взгляд. Отвернувшись, она сказала:

— Я слышала новости о Джейсоне Конноре… Ты был прав насчет него.

Об этой истории уже несколько дней писали все газеты. На самом деле убийство в состоянии аффекта совершила двенадцатилетняя сестра Джейсона, которую отчим уже несколько лет принуждал к сексуальной связи. Мать знала, но из страха, а может, из-за безразличия, не вмешивалась. Джейсон подозревал, что с сестрой что-то неладно, но все происходило, когда его не было дома. Признаться брату девочка стыдилась. К тому же она боялась возмездия.

Джейсон вернулся из школы и увидел, что сестра в полном оцепенении сидит на полу с ножом в руке. Рядом лежали тела матери и отчима. Он взял вину на себя, считая, что виноват и заслуживает наказания, поскольку не сумел ее защитить. Когда его арестовали, девочку передали родственникам. Им она и призналась.

— Мне не надо было с тобой спорить насчет него, — сказала Джули. — Прости меня.

— Как правило, мои клиенты виновны, Джули. Некоторые из них вообще подонки, из которых никогда не выйдет ничего путного. Я сражаюсь за них, потому что они имеют право на защиту. Кое-кто богат и влиятелен, но все равно виновен. И они тоже имеют право на защиту. Но иногда, как в случае с Джейсоном, обвиняемый оказывается невиновным, и я могу добиться оправдания. Вот почему я этим занимаюсь. Время от времени случается, что человека обвиняют, а он молчит. Тогда ему особенно нужен кто-то в его углу ринга. Тот, кто поверит и будет бороться за него.

— Я больше никогда не стану просить тебя объяснить мне свои поступки или оправдаться, — Джули глубоко вздохнула. — Ты же давно заслужил того, чтобы я объяснилась.

Митчелл поставил чашку на стол:

— Пол Уиллер был твоим отцом, а не любовником.

Джули посмотрела ему прямо в глаза:

— Мама после окончания средней школы поехала отдыхать к дальним родственникам. Там она и встретила Пола. Им было по семнадцать лет. Море, лунный свет на берегу, легкое вино. Полагаю, все ясно. Через девять месяцев родилась я.

— Уиллер не знал?

— Знал. Мама связалась с ним и сообщила, что беременна. Мой отец, человек, который меня вырастил, долгие годы любил мою мать. Ждал, когда она вырастет, чтобы он мог на ней жениться. Она и ему все рассказала. Он все равно хотел на ней жениться, и она тоже его любила. Пол понял, какие между ними отношения, и отказался от своих родительских прав. Подумал, что так будет лучше для меня. Мой отец очень хотел жениться на моей матери и удочерить меня. Пол предложил финансовую помощь, но и мама, и отец отказались. Он с уважением отнесся к их желанию, но заставил мать поклясться, что если я когда-нибудь, в любое время, буду в чем-то нуждаться, она пошлет за ним. Мама никогда его ни о чем не просила. Вплоть до того времени, как я попала в беду в Париже.

На плите запищал таймер. Джули встала, надела рукавички и вытащила из духовки тяжелую кастрюлю. Через минуту она продолжила свой рассказ:

— Мама болела и не имела возможности помочь мне решить эти проблемы, поэтому и позвала Пола. С тех пор как они виделись последний раз, прошло много лет, но он приехал сразу. Мама рассказала ему про Генри. То есть рассказала то, что знала. Я кое-что от нее скрывала, не желая, чтобы она обо мне беспокоилась, тем более что во многом была виновата сама. Пол оставил все свои дела и, как говорится, бросился меня спасать.

Дерек внимательно смотрел на Джули:

— О чем ты подумала, когда появился этот миллионер и заявил, что он твой отец?

— Ты полагаешь, я должна была возмутиться? Вы мой отец? И где вы были все эти годы? Но Пол оказался необыкновенно добрым человеком. Он был самого высокого мнения о моей матери — как о юной девушке, так и о женщине, которой она стала. Пол высоко ценил моего отца за его любовь к маме и доброту. Он сказал, что такая бескорыстная, безоговорочная любовь — очень редкое явление, и он, Пол, рад, что я выросла рядом со столь замечательным человеком, который обо мне заботился, — Джули улыбнулась своим воспоминаниям. — Несмотря на то что эти новости потрясли меня до глубины души, я не смогла найти причину, чтобы возненавидеть Пола. Он сразу сказал, что, хотя презирает Генри, причинившего мне столько страданий, счастлив, что благодаря этому человеку у него появилась возможность помочь мне. Пол говорил, что, хотя меня и не было в его жизни, в душе я всегда была где-то близко. Он хотел восполнить потерянное за эти годы. Пол не только собирался помочь мне в тяжелой ситуации, он желал узнать меня ближе, хотел, чтобы у нас сложились отношения, которых мы были все эти годы лишены.

— Но он не признал тебя своей дочерью официально.

— Я ему не разрешила.

— Почему?

— Прежде всего, из уважения к папе. И из уважения к памяти жены Пола, Мэри, которую он любил всем сердцем. Я не хотела, чтобы он признал меня, потому что Мэри так и не смогла родить ему детей. Может быть, если бы Мэри была жива или если бы мама не умерла, мы бы приняли другое решение и Пол признал бы меня официально. Но в такой ситуации я думала, будет лучше, если мы не станем никого ставить в известность о характере наших отношений. Пусть люди думают все, что им заблагорассудится.

— Ты знаешь, к каким они пришли выводам.

— В виде компенсации за презрение обывателей, мнение которых меня совершенно не интересует, я два года общалась с человеком, которого обожала. Это были замечательные годы, Дерек. Мы ничего не отняли у тех двух замечательных людей, которые меня вырастили, зато наверстали многое, что потеряли за это время. Пол любил меня, а я любила его.

— Даже Дуглас не знал, что ты его дочь.

— Ему сказал адвокат Пола, когда показывал завещание. Я рада, что он теперь понял, в чем дело.

— Они готовы принять тебя в семью?

— Не знаю, готова ли я сама в нее войти, но им с Шэрон сейчас нужна поддержка, учитывая ситуацию, в которой оказался Крейгтон. Насколько я поняла, большинство их друзей от них отвернулось. Уиллеры одни со своей бедой. Я бы хотела им помочь, насколько смогу и насколько они мне позволят.

Дерек повертел чашку, но пить из нее не стал.

— И все-таки ты должна была мне сказать, Джули.

— Я едва не сказала… Помнишь, когда мы сидели в машине около отеля и ты меня поцеловал?

— Но не сказала…

— Да, это было очень тяжело. После Генри у меня не было ни одного мужчины. В последние два года я не искала романтических отношений… Пол уговаривал меня изменить эту ситуацию, встречаться с кем-нибудь. Он хотел, чтобы я была счастлива. Мне кажется, он бы порадовался внукам, — Джули печально улыбнулась. — Но, уж конечно, большинство мужчин не поняли бы моей «дружбы» с богатым человеком много старше меня. Так что чувственность моя была на нуле. До того самого случая в самолете… Я понимаю, что ты должен был подумать… Прямиком из постели Пола Уиллера в твою.

— Ничего такого мне даже в голову не пришло.

— Неужели?

Митчелл пожал плечами:

— Ну почему ты мне все это не объяснила той ночью? Или в другой раз? Почему позволила мне думать худшее?

— Сначала я боялась доверить тебе свою тайну.

— А потом?

— А потом я начала тебе доверять, но все это можно было расценить как преднамеренную ложь. Я бы в твоих глазах выглядела еще менее достойной доверия, чем ты уже считал.

— Что бы я ни считал, но хотеть тебя не переставал. Я, конечно, очень рад тому, что ты дочь Пола Уиллера, а не его любовница.

— А я рада, что ты рад.

Митчелл поколебался, но все-таки спросил:

— И что насчет денег?

— Я не собираюсь брать их себе. Все пойдет на благотворительность.

— Очень благородно, но смотри на вещи реально, Джули. Это же огромное состояние. Даже на то, чтобы истратить его на благотворительность, потребуется время.

— У меня оно есть. Вся оставшаяся жизнь, — Джули улыбнулась. — Надеюсь, для тебя это не станет препятствием в наших отношениях.

— В наших точно нет, а вот Додж собирается попросить у тебя в долг.

— Вот как? Значит, теперь он проникся ко мне симпатией и доверием?

— Совершенно верно. И я тоже. А кроме того, ты мне очень нравишься.

— Ты мне тоже, — рассмеялась Джули. — Очень нравишься. Где ты пропадал все это время?

— С того момента, как вышел из приемного покоя больницы «Скорой помощи»? Думал.

— О нас?

— О том, как я сам и мое эго относятся к тому, что из меня сделали дурака.

— Я скрывала это не для того, чтобы ты выглядел глупо, Дерек. Я защищала память Пола, своей матери, своего отца и Мэри Уиллер от скандала.

— Ну да. Это один из тех выводов, к которым пришел я вместе со своим эго.

— А какие еще выводы вы сделали?

— Что ты была дочерью Пола Уиллера. Но, знай я об этом, когда первый раз к тебе прикоснулся, это ровным счетом ничего бы не изменило.

— В самом деле?

Дерек кивнул.

— Ты все равно бы…

— О, да. Ничто не могло помешать мне последовать за тобой в туалет.

Митчелл встал и обошел стол. Он поднял Джули с кресла и обнял за талию.

— И последний мой вывод: я буду полным дураком, если откажу себе во многих годах счастья из-за малой толики гордости.

— Многих годах счастья?

— Начиная с сегодняшнего дня. Вот с этого самого момента.

Дерек коснулся ее губ, и она тут же ответила.

— Это все, что я хотел знать. Детали мы обсудим позже.

Он наклонился, чтобы снова поцеловать Джули, но она откинула голову назад:

— Одну нужно обсудить прямо сейчас.

Митчелл ткнулся носом ей в шею и стал развязывать фартук. Его руки скользнули под майку.

— Только как можно короче.

— Если наши дети спросят, как мы познакомились…

Дерек хмыкнул:

— Мы что-нибудь придумаем.



предыдущая глава | Сценарист | Примечания



Loading...