home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Местные семьи, пришедшие на ужин, были довольно многочисленны, каждая насчитывала по несколько детей разного возраста. Встреча была тёплой. За длинным столом, где сидели взрослые, оживлённо протекала беседа. Младшие дети ели наверху, в детской, а старшие занимали свой собственный стол в комнате, примыкающей к главной столовой. Атмосферу скрашивала тихая музыка арфы и флейты, на которых играли местные музыканты.

Повар и кухонный персонал Шаллонов превзошли себя, предлагая разнообразные блюда с весенними овощами, местной рыбой и дичью. Хотя повар в Приорате Эверсби был на высоте, еда в Херон-Пойнт превосходила на порядок: красочные овощи, нарезанные крошечной соломкой, нежные артишоки поджаренные на масле, дымящиеся раки в соусе из белого бургундского вина и трюфелей, и нежные филе камбалы в хрустящей панировке. Фазан, покрытый полосками бекона и идеально обжаренный до сочного, подкопчённого состояния, подавался с отварным картофелем, взбитым со сливками и маслом в аппетитное тающее пюре. Жаркое из говядины с перчённой хрустящей корочкой, было подано на массивных тарелках вместе с миниатюрными золотистыми пирожками с дичью и макаронами, запеченными с сыром грюйер в хитрых маленьких формочках.

Пандора хранила молчание не только из-за страха сказать что-то неловкое или бестактное, но и потому, что была полна решимости попробовать, как можно больше вкусностей. К сожалению, корсет являлся несчастьем для любого гурмана. Употребление лишнего кусочка пищи после ощущения приятного насыщения, вызывало острые боли за его косточками и затрудняло дыхание. На ней было надето её лучшее вечернее шёлковое платье, выкрашенное в модный тёмно-розовый оттенок под названием bois de rose[5], который шёл к её светлому цвету лица. Покрой был строгим и простым: низкий квадратный вырез и собранные сзади юбки, обрисовывающие линию бёдер и талии.

К раздражению Пандоры, Габриэль не сидел рядом с ней, как в последние несколько вечеров. Вместо этого он находился в конце стола, рядом с герцогом и матроной с её дочерью с другой стороны. Женщины смеялись и непринуждённо болтали, радуясь вниманию двух таких ослепительных мужчин.

Габриэль был стройным и красивым в строгом чёрном вечернем костюме, белом шёлковом жилете и белоснежном галстуке. Он выглядел безупречным, хладнокровным и абсолютно собранным. Свет от свечей отбрасывал на него мягкие блики, иссякая золотые искры из его волос, трепеща на высоких скулах и чётких контурах полных губ.


Факт № 63. Я бы не смогла выйти замуж за лорда Сент-Винсента только из-за его внешности. Люди сочли бы меня поверхностной личностью.


Вспомнив эротическое прикосновение его губ к её рту всего двумя часами ранее, Пандора слегка поёжилась на стуле, отрывая от него взгляд.

Она сидела ближе к герцогине, на противоположном от него конце стола, между молодым человеком, кажущимся не намного старше её и пожилым джентльменом, который, очевидно, был сражён герцогиней и делал всё возможное, чтобы монополизировать её внимание. На беседу с Фиби, сидящей напротив Пандоры, надеяться не стоило, она выглядела отстранённой, потребляя пищу крошечными кусочками.

Рискнув взглянуть на степенного молодого человека рядом с ней, которого звали то ли мистер Артурсон, то ли мистер Артертон, Пандора решила попытать счастье в светской беседе.

— Сегодня была восхитительная погода, не правда ли? — спросила она.

Он опустил приборы и промокнул салфеткой уголки рта, прежде чем ответить:

— Да, вполне ничего.

Приободрённая ответом Пандора продолжила:

— Какие облака вам нравятся больше всего: кучевые или слоисто-кучевые?

Он оглядел её, слегка нахмурившись. После долгой паузы он спросил:

— А в чём разница?

— Ну, кучевые облака более пушистые, округлые, как эта гора картофеля на моей тарелке. — Пандора размазала, размешала и потыкала пюре вилкой. — Слоисто-кучевые более плоские и могут образовывать линии или волны, вот так, либо сходится в одну большую массу, либо разбиваться на более мелкие фрагменты.

Наблюдая за ней, он не выражал никаких эмоций.

— Я предпочитаю плоские облака, которые выглядят как одеяло.

— Высокослоистые? — удивлённо спросила Пандора, опуская вилку. — Но они скучные. Почему они вам нравятся?

— Обычно они предвещают дождь. Я люблю дождь.

Светская беседа имела все шансы перетечь в разговор.

— Я тоже люблю гулять под дождём! — воскликнула Пандора.

— Нет, мне не нравится под ним гулять. Я предпочитаю оставаться в доме. — Бросив неодобрительный взгляд в её тарелку, мужчина сосредоточил внимание на своей еде.

Пристыженная Пандора бесшумно вздохнула. Взяв в руку вилку, она попыталась незаметно придать картофелю приличную форму.


Факт № 64. Не используйте еду в качестве демонстрации своей точки зрения в процессе светской беседы. Мужчины этого не любят.


Когда Пандора подняла глаза, она обнаружила, что на неё смотрит Фиби. Внутренне она приготовилась к саркастическому замечанию.

Но Фиби нежно проговорила:

— Однажды над Ла-Маншем мы с Генри видели облако идеальной цилиндрической формы. Оно простиралось так далеко, насколько мог различить человеческий глаз. Как будто кто-то свернул большой белый ковёр и оставил на небе.

Пандора впервые услышала, как Фиби упоминает имя покойного мужа. Она нерешительно спросила:

— Вы с ним когда-нибудь пытались искать фигуры в облаках?

— О, постоянно. Генри был очень умён, он мог разглядеть дельфинов, корабли, слонов и петухов. Я никогда не замечала фигур, пока он на них не указывал. И тогда они появлялись, как по-волшебству, — серые глаза Фиби стали кристально ясными, в них сквозили нежность и тоска.

Хотя Пандора сама горевала, потеряв обоих родителей и брата, но она поняла, что Фиби несёт более тяжёлый груз боли, её потеря была другой. Переполненная состраданием и сочувствием она вымолвила:

— Он… похоже, он был прекрасным человеком.

Фиби слабо улыбнулась, их взгляды встретились в момент душевной связи.

— Да, был, — сказала она. — Когда-нибудь я расскажу вам о нём.

И, наконец, Пандора поняла, куда может завести светская беседа о погоде.

После ужина вместо того, чтобы, как обычно, разделиться на мужскую и женскую компании, они все вместе отправились на второй этаж в семейную гостиную, просторную комнату, где были организованы места для сиденья и столы. Как и в летней гостиной внизу, панорамные окна здесь тоже выходили на океан, и в них задувал прохладный ветерок. Слуги принесли поднос с чаем, тарелки со сладостями, портвейн и бренди, а на затенённом балконе была выставлена коробка с сигарами для джентльменов, которые хотели себя побаловать. Теперь, когда официальный ужин завершился, атмосфера стала удивительно расслабленной. Время от времени кто-то подходил к пианино и наигрывал мелодию.

Пандора направилась к месту, где сидела Кассандра в компании других молодых девушек, но ей пришлось остановиться, потому что тёплые мужские пальцы обхватили её запястье.

Габриэль нежно произнёс около её уха:

— Что вы обсуждали с чопорным мистером Артерсоном, так старательно перемешивая картофель?

Пандора повернулась и посмотрела на него, желая не испытывать такого прилива радости от того, что он за ней наблюдал.

— Как вы заметили, чем я занята с другого конца стола?

— Я чуть не нанёс себе увечье, пытаясь разглядеть и расслышать вас за ужином.

Посмотрев в его улыбающиеся глаза, она почувствовала, будто в её сердце приоткрылись все возможные окошки.

— Я демонстрировала виды облаков, — сказала она. — Не думаю, что мистер Артерсон оценил слоисто-кучевые в моём исполнении.

— Боюсь, мы все слишком легкомысленны для него.

— Его нельзя винить. Не стоит играть с едой, и я решила больше никогда этого не делать.

Его глаза заискрились озорством.

— Какая жалость. Я собирался показать вам для чего хороша морковь.

— Для чего? — заинтересовано спросила она.

— Пойдёмте со мной.

Пандора последовала за ним в другую часть комнаты. Их ненадолго задержали полдюжины детишек, пробежавшие прямо перед ними, чтобы стащить сладости с буфета.

— Не берите морковь, — сказал им Габриэль, когда множество маленьких ручек похватали миндальные и смородиновые пирожные, липкие квадратики с айвовой пастой, хрустящие белоснежные безе и крошечные шоколадные печенья.

Повернувшись, Айво ответил старшему брату с бисквитом за щекой:

— Никто даже не думает брать морковку. Она в полной безопасности.

— Ненадолго, — сказал Габриэль, протянув руку над головами стайки лакомившихся детей, и взяв одну сырую морковь с подноса с десертами.

— Ах, вот что ты собираешься сделать, — сказал Айво. — Мы можем остаться и посмотреть?

— Пожалуйста.

— Что он собирается сделать? — спросила Айво крайне заинтересованная Пандора, но мальчик не успел ответить, потому что к ним подошла матрона, чтобы отогнать мародёров от тарелок со сладостями.

— Марш отсюда! Сейчас же! — воскликнула разгневанная мать. — Прочь! Эти сладости слишком тяжёлые для вашего организма, вот почему в конце ужина вам всем дали простой бисквитный торт.

— Но бисквит всё равно, что воздух, — проворчал один из детей, запихивая в карман миндальный пирог.

Борясь с улыбкой, Габриэль тихим голосом обратился к младшему брату:

— Айво, не возьмёшь ли ты на себя эту проблему? Пришло время проявить лидерские качества.

— Я проявил, — сообщил ему брат. — Это я их сюда привёл.

Пандора обменялась весёлым взглядом с Габриэлем.

— Никто не любит сухой бисквит, — сказала она в защиту Айво. — С таким же успехом можно съесть губку.

— Я уведу их через минуту, — пообещал Айво. — Но сначала я хочу позвать лорда Трени, он захочет увидеть трюк с морковью. — Парнишка убежал, прежде чем кто-либо успел ответить. Девон пришёлся мальчику по душе, его прямолинейный мужественный характер и чувство юмора импонировали Айво.

Успокоив матрону и предупредив детей, чтобы те не забирали все сладости, Габриэль подвёл Пандору к узкому пристенному столику в углу комнаты.

— Итак, для чего она понадобится? — спросила она, наблюдая за тем, как он достал карманный ножик и подрезал кончик морковки.

— Она является частью карточного фокуса, — Габриэль небрежным жестом вставил морковку в серебряный подсвечник на столике. — В отсутствии порядочных талантов, таких как пение или игра на пианино, мне пришлось развить те немногие навыки, которыми я обладаю. Тем более, что большую часть моей юности, — он повысил голос, чтобы его отец, сидящий за соседним столом и играющий в вист с другими джентльменами, смог расслышать, — я был предоставлен на милость опасных шулеров и преступников, которые часто посещали клуб моего отца.

Герцог бросил на него взгляд через плечо и выгнул бровь.

— Я думал, что тебе будет полезно узнать о мирском пороке из первых рук, чтобы знать, чего избегать в будущем.

Габриэль повернулся к Пандоре, в его глазах поблескивала самоирония.

— Теперь я никогда не узнаю, смог бы я самолично растратить свою юность впустую вместо того, чтобы заполучить её в таком виде на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Что вы собираетесь делать с морковкой? — спросила она требовательным тоном.

— Терпение, — предупредил он, извлекая свежую колоду карт из стопки на соседнем столе. Он вскрыл коробку и отложил её в сторону. Не более чем красуясь, он перетасовал карты в воздухе, выгибая и перелистывая их каскадом.

Глаза Пандоры расширились.

— Как вы это делаете без стола? — спросила она.

— Всё дело в том, как держать колоду. — Одной рукой он разделил колоду пополам и опрокинул обе части на тыльную сторону ладони. С умопомрачительной ловкостью он подбросил две пачки карт в воздух, они провернулись и приземлились в идеальном обратном порядке на его ладонь. Он продолжил демонстрировать череду быстрых эффектных взмахов, заставляя карты летать из одной ладони в другую в плавном потоке, а затем раскрыл карты в два круглых веера и снова собрал их вместе. Проделывая всё изящно и быстро, словно по волшебству.

Девон, подошедший вместе с Айво понаблюдать за процессом, тихо присвистнул от восхищения.

— Напомни мне никогда не играть с ним в карты, — сказал он Айво. — Я проиграю целое поместье в считанные минуты.

— Я не более чем посредственный игрок, — сказал Габриэль, вращая карту на кончике пальца, словно вертушку на палочке. — Мой талант ограничивается бессмысленными забавами.

Придвинувшись ближе к Пандоре, Девон проговорил, будто раскрывая большой секрет:

— Любой шулер начинает с того, что усыпляет бдительность ложным чувством вашего превосходства.

Пандора была настолько загипнотизирована карточными манипуляциями Габриэля, что едва расслышала совет.

— Возможно, у меня не получится проделать это с первого раза, — предупредил Габриэль. — Обычно сначала мне нужно потренироваться, — он отступил примерно на пятнадцать футов от стола и соседняя игра в вист на время приостановилась, потому что джентльмены тоже начали наблюдать за представлением.

Держа уголок карты между указательным и средним пальцами, Габриэль отвёл руку назад, будто собираясь сделать верхний бросок. Он сосредоточился на морковке, прищурив глаза. Его рука дёрнулась вперёд, заканчивая манёвр быстрым движением запястья, и карта, молниеносно полетев по воздуху, срезала верхушку моркови, длиною в дюйм. С невероятной скоростью, Габриэль бросил вторую карту и разделил оставшуюся часть моркови пополам.

В гостиной раздались аплодисменты и смех, а дети около буфета вскрикнули от восторга.

— Впечатляет, — сказал Девон Габриэлю с усмешкой. — Если бы я мог показывать это в таверне, мне бы никогда не пришлось платить за выпивку. Долго нужно практиковаться?

— К сожалению, за год полегло не малое количество невинной моркови.

— Я бы сказал, это того стоит. — Девон взглянул на Пандору, и его глаза заискрились. — С вашего разрешения, я присоединюсь к игре в вист, прежде чем меня исключат.

— Конечно, — ответила она.

Айво оглядел группу детей, все ещё стоящих около буфета, и тяжело вздохнул.

— Они вышли из-под контроля, — сказал он. — Полагаю, мне придётся что-то с этим сделать, — он безупречно поклонился Пандоре. — Вы сегодня очень красивая, леди Пандора.

— Спасибо, Айво, — скромно отозвалась она и усмехнулась, когда мальчик поспешил выгнать своих подопечных из комнаты. — Что за маленький плут, — сказала она.

— Я думаю, что наш дедушка, его тёзка, сдувал бы с него пылинки, — ответил Габриэль. — В Айво больше от Дженнеров, чем от Шаллонов, больше огня, нежели льда.

— Рэвенелы чересчур горячи, — печально отозвалась Пандора.

— Я что-то такое слышал, — весело сказал Габриэль. — На вас это тоже распространяется?

— Да, но я не так часто злюсь, я больше… прихожу в возбуждение.

— Мне нравятся жизнерадостные женщины.

— Очень удачное выражение, но я не просто жизнерадостная.

— Да, вы ещё и красивая.

— Нет, — Пандора подавила неловкий смешок. — Никаких комплиментов, помните. Я сказала: «Не просто жизнерадостная», не для того чтобы намекнуть на другие качества, а имела в виду, что я чрезвычайно, неприлично жизнерадостная, что делает меня человеком, с которым ужасно трудно жить.

— Не для меня.

Она неуверенно взглянула на него. Что-то в его голосе вызвало трепет, в её животе появилось ощущение, словно цветочные усики осторожно ищут место, куда прикрепиться.

— Хотите сыграем в вист? — спросил он.

— Только мы вдвоём?

— За маленьким столиком возле окна, — когда она заколебалась, он отметил: — Мы находимся в компании, по крайней мере, двух десятков человек.

Это не причинит никакого вреда.

— Да, но вы должны знать, что мой кузен Уэст научил меня висту, и я очень хорошо играю.

Он улыбнулся.

— Тогда я ожидаю полного своего разгрома.

После того, как Габриэль взял запечатанную колоду карт, они направились к панорамным окнам. Он усадил Пандору за небольшой мозаичный столик, инкрустированный драгоценными видами древесины, на котором было изображено японское дерево бонсай и пагода, увешанная крошечными перламутровыми фонариками.

Габриэль достал карты, умело их перетасовал и раздал по тринадцать. Он положил на стол оставшуюся часть колоды рубашкой вверх и перевернул верхнюю карту мастью вверх. Игра в вист состояла из двух этапов: на первом, игроки пытались набрать себе лучшие карты, а на втором, они соревновались, кто соберёт большее число взяток.

К удовольствию Пандоры, она набрала чрезвычайно хорошие карты: большое количество козырей и старших карт. Она безмерно наслаждалась собой, рискуя там, где Габриэль, как и ожидалось, был более осторожным. Во время беседы он развлекал её рассказами о семейном игорном клубе. Пандору особенно позабавила история про карточного шулера, который во время игры всегда заказывал тарелку с сэндвичами. Оказалось, что он засовывал плохие карты в бутерброды. Замысел был обнаружен, когда другой игрок попытался съесть сэндвич с ветчиной и сыром, а, в итоге, дело кончилось тем, что у него в зубах оказалась двойка пик.

Пандоре пришлось прикрыть рот, чтобы не смеяться слишком громко.

— Игорные дома запрещены законом, так ведь? В вашем клубе когда-нибудь проводились рейды?

— Как правило респектабельные клубы Вест-Энда не трогают. В особенности заведение Дженнера, поскольку половина законодателей в Англии являются его членами. Тем не менее, мы приняли меры предосторожности на случай рейда.

— Какие?

— Ну, например, установили металлические двери, которые наглухо закрываются на засов, пока доказательства не будут спрятаны. Существуют также эвакуационные туннели для членов клуба, которые не могут позволить себе быть замеченными. Кроме того, я регулярно даю на лапу полицейским, чтобы убедиться, что нас предупредят о надвигающимся рейде.

— Вы подкупаете полицейских? — удивлённо прошептала Пандора, не забывая, что их могут услышать.

— Это обычная практика.

Такая информация была совсем не уместна для молодой леди, что, конечно же, делало её ещё более захватывающей. Проблеск совершенно чуждой для неё стороны жизни.

— Спасибо за откровенность, — спонтанно сказала она. — Приятно, когда к тебе относятся, как к взрослому. — Быстро и неловко усмехнувшись, она добавила: — Даже если я не всегда себя так веду.

— Оригинальный и игривый характер не делает вас менее взрослой, — мягко сказал Габриэль. — Только более интересной.

Никто раньше не говорил ей ничего подобного, не восхвалял недостатки, как если бы они были её добродетелями. Он, правда, так думал? Покраснев, растерянная Пандора опустила взгляд на свои карты.

Габриэль сделал паузу.

— Раз уж мы заговорили о клубе, — медленно проговорил он, — я хочу вам кое-что рассказать. Ничего значительного, но я считаю, что должен об этом упомянуть. — Пандора в недоумении молчала, и он объяснил: — Я встретил вашего брата несколько лет назад.

Поражённая этим откровением Пандора могла только пристально на него смотреть. Она попыталась представить Тео в компании этого мужчины. На первый взгляд они были похожи: оба высокие, с хорошей родословной, привлекательные, но помимо внешнего фасада, у них не было ничего общего.

— Он посетил клуб с другом, — продолжил Габриэль, — и решил подать заявку на членство. Управляющий отправил его ко мне. — Он замолчал с непроницаемым выражением лица. — Боюсь, нам пришлось ему отказать.

— Из-за его долгов? — Пандора запнулась. — Или из-за его темперамента? — Габриэль надолго заколебался, прежде чем ответить, и она с беспокойством продолжила: — По обеим причинам. О, боже. Тео воспринял это плохо? Началась перебранка?

— Что-то в этом духе.

Это означало, что её брат с взрывным нравом, должно быть, повёл себя очень плохо.

Её лицо загорелось от стыда.

— Простите, — сказала она. — Тео всегда скрещивал мечи с людьми, которых был не в силах запугать. Он всю жизнь притворялся таким человеком, как вы.

— Я рассказал об этом не для того, чтобы вас смутить. — Под предлогом того, что он тянется за картой, Габриэль незаметно погладил тыльную сторону её ладони. — Его поведение ни коем образом не отразилось на вас.

— Я думаю, что внутри он чувствовал себя обманщиком, — задумчиво сказала она, — и это его злило. Он был графом, но поместье находилось в ужасном состоянии и погрязло в долгах, а он практически ничего не знал о том, как им управлять.

— Он когда-нибудь это с вами обсуждал?

Пандора невесело улыбнулась.

— Нет, Тео никогда ничего не обсуждал ни со мной, ни с Кассандрой, ни с Хелен. Моя семья совсем не была похожа на вашу. Мы как… — Она запнулась, задумавшись. — Ну, я как-то раз кое о чём прочитала…

— Расскажите мне, — мягко сказал Габриэль.

— В книге об астрономии говорилось, что на самом деле в большинстве созвездий звёзды не связаны между собой. Так только кажется. Они смотрят на нас так, будто они находятся близко друг от друга, но некоторые из них вообще существуют в другой части галактики. Так же и моя семья. Казалось, мы принадлежим к одному семейству, но на самом деле были очень далеки друг от друга. За исключением меня и Кассандры, конечно.

— А леди Хелен?

— Она всегда была очень любящей и доброй, но жила в своём собственном мире. Вообще-то, теперь мы намного ближе. — Пандора замолчала, пристально глядя на него и раздумывая над тем, что она может часами пытаться описать свою семью и так и не передать о ней всей сути. То, как любовь родителей напоминала войну. Блистательную красоту её недосягаемой матери, которая часто пропадала в Лондоне. Характер отца, с его непредсказуемой смесью жестокости и равнодушия. Хелен, которая являлась им лишь изредка, словно странствующее привидение, и Тео с его редкими проявлениями ни к чему не обязывающей доброты.

— Вы вели очень уединённый образ жизни в Приорате Эверсби, — заметил Габриэль.

Пандора рассеянно кивнула.

— Я раньше фантазировала о том, что значит вращаться в обществе. Иметь сотни друзей, ходить повсюду и видеть разнообразные вещи. Но если вы прожили в уединении достаточно долго, оно становится частью вас. А когда вы пытаетесь изменить себя, это всё равно что смотреть на солнце. Долго вы это не выдержите.

— Всего лишь вопрос практики, — ласково сказал Габриэль.

Они разыграли первую партию, в которой Пандора одержала победу, и следующую, где она проиграла Габриэлю. Добродушно его поздравив, она спросила:

— Остановимся сейчас и засчитаем ничью?

Он приподнял брови.

— Победителя не будет?

— Я играю лучше, — любезно ответила ему Пандора. — Я пытаюсь избавить вас от неизбежного поражения.

Габриэль ухмыльнулся.

— Я настаиваю на третьем коне, — он пододвинул к ней колоду. — Ваша очередь сдавать. — Пока Пандора перетасовывала карты, он откинулся на спинку стула и отвлечённо её разглядывал. — Сделаем игру интереснее, заставив проигравшего расплатиться?

— Каким образом?

— Решать победителю.

Пандора прикусила нижнюю губу, обдумывая возможности и озорно улыбнулась.

— Вы действительно настолько плохо поёте, как говорили?

— Моё пение оскорбляет даже воздух.

— Тогда, если я выиграю, вы споёте «Боже, храни Королеву» посреди приёмного холла.

— Где будет раздаваться безжалостное эхо? — Габриэль в шутку кинул на неё встревоженный взгляд. — Боже. Я понятия не имел, насколько вы беспощадны.

— Пират, — с сожалением напомнила ему Пандора и начала сдавать.

Габриэль поднял свои карты.

— Я не собирался предлагать вам ничего сложного в случае вашего проигрыша, но теперь вижу, что придётся придумать что-то более суровое.

— Ни в чём себе не отказывайте, — весело отозвалась Пандора. — Я уже привыкла выглядеть глупо. Ничего из того, что вы предложите меня не затруднит сделать.

Но, как и следовало ожидать, это оказалось неправдой.

Габриэль медленно поднял глаза от карт, они были такими ясными, что её затылок начало покалывать.

— Если я выиграю, — тихо сказал он, — вы встретитесь со мной здесь в полпервого ночи. Наедине.

Разнервничавшись, Пандора спросила:

— Для чего?

— У нас будет полуночное рандеву.

Она непонимающе на него посмотрела.

— Я подумал, что, возможно, вам захочется сходить на ваше собственное, — добавил он.

В её потрясённом разуме всплыли воспоминания о той ночи их первой встречи, когда они спорили из-за свидания Долли с мистером Хэйхёрстом. Кровь прилила к щекам Пандоры. Он был таким милым, она чувствовала себя с ним так комфортно, а теперь Габриэль сделал предложение, которое любая порядочная женщина сочтёт оскорбительным.

— Предполагается, что вы должны вести себя, как джентльмен, — резко прошептала она.

Габриэль попытался выглядеть раскаивающимся, но не преуспел в этом.

— У меня случаются промахи.

— Вы не можете думать, что я на это соглашусь.

К её раздражению, он посмотрел на Пандору, словно она была невинна, как только что снесённое яйцо.

— Я понимаю.

Её глаза сузились.

— Что вы понимаете?

— Вы боитесь.

— Я не боюсь! — Собрав в себе всё чувство собственного достоинства, она добавила: — Но я бы предпочла что-нибудь другое.

— Нет.

Её недоверчивый взгляд метнулся на него, в ней вспыхнул темперамент Рэвенелов, словно только что перемешанные угли.

— Я очень старалась вас невзлюбить, — мрачно сказала она. — Наконец-то, у меня это получилось.

— Если хотите, можете отказаться от игры, — безразлично проговорил Габриэль. — Но если решитесь сыграть и проиграете, то придётся вам сделать именно это. — Он сидел, откинувшись на стуле, и наблюдал за тем, как она изо всех сил пыталась взять себя в руки.

Зачем он бросал ей подобный вызов? И почему она колебалась?

Какой-то безумный порыв удержал её от отказа. Какая-то бессмыслица. Она сама себя не понимала. Пандору переполняли запутанные чувства: смесь ужаса и очарования. Посмотрев на Габриэля, она заметила, что, хотя он выглядел расслабленным, его взгляд оставался напряжённым и отмечал каждое изменение в её реакции. Каким-то образом он знал, что ей будет трудно ему отказать.

Комнату заполняли отголоски разговоров, музыки, смеха, звон чашек и блюдец, хрустальных графинов и бокалов, шелест карт за соседним столом, где играли в вист, тактичное бормотание слуг, джентльменов, заходящих обратно в помещение, выкурив сигару на балконе. Она находила практически невероятным то, что они и с Габриэлем обсуждали нечто настолько возмутительное посреди респектабельного семейного сбора.

Да. Ей было страшно. Они играли очень по-взрослому, с реальными рисками и последствиями.

Выглянув в панорамное окно, Пандора заметила, что на балконе стало пустынно и сумрачно, с соседнего мыса опускалась ночь.

— Мы можем выйти на минутку? — тихо спросила она.

Габриэль встал и помог ей подняться со стула.

Они вышли на крытый балкон, который тянулся по всей длине главной части дома, по бокам его обрамляли решётки и вьющиеся розы. По молчаливому согласию, они отошли, как можно дальше от окон семейной гостиной. Западный ветерок доносил звуки прибоя и крики странствующих морских птиц, развеивая последние отголоски едкого табачного дыма.

Прислонившись к одной из белоснежных опорных колонн, Пандора сложила руки на груди.

Габриэль встал рядом с ней, смотря в противоположную сторону на море и упёршись руками в балконные перила.

— Надвигается шторм, — заметил он.

— Как вы это поняли?

— Облака на горизонте гонит боковой ветер. Жара ослабеет ночью.

Пандора посмотрела на его профиль, вырисовывавшийся на фоне красного тусклого заката. Он был мужчиной из фантазий, тем, о ком мечтают другие девушки. Не она. До того, как Пандора приехала в Херон-Пойнт, она точно знала, чего хочет, а чего нет, но теперь всё запуталось. Она думала, что, возможно, Габриэль пытается убедить сам себя в том, что Пандора вполне ему нравится и этого достаточно для женитьбы. Однако, теперь она начала довольно хорошо понимать его преданность семье и обязанностям, и уверилась в том, что он никогда добровольно не выберет кого-то вроде неё в качестве жены. Это произойдёт только лишь в том случае, если спасение её испорченной репутации окажется делом чести. Даже если она и не хотела быть спасённой.

Расправив плечи, она развернулась к нему лицом.

— Вы собираетесь попытаться меня соблазнить?

Габриэлю хватило наглости улыбнуться на её прямолинейность.

— Я могу попытаться вас искусить. Но выбор останется за вами. — Он сделал паузу. — Вы беспокоитесь о том, что, возможно, не захотите, чтобы я останавливался?

Пандора фыркнула.

— После рассказов моей сестры Хелен о супружеских обязанностях, я не могу понять, с чего вдруг женщинам вообще на них соглашаться. Но полагаю, что если кто-то и смог бы сделать процесс немного менее отвратительным, чем, как о нём говорят, то это были бы вы.

— Спасибо, — ошеломлённо сказал Габриэль. — Наверное.

— Но вне зависимости от того, насколько менее омерзительно у вас получится это сделать, — продолжила Пандора, — у меня всё равно нет желания пробовать.

— Даже с мужем? — мягко спросил он.

Пандора надеялась, что сумерки помогут скрыть её покрасневшее лицо.

— Если бы я была замужем, у меня бы не было выбора, кроме, как выполнить свои законные супружеские обязанности. Но мне бы всё равно не хотелось.

— Не будьте так в этом уверенны. Я обладаю такими навыками убеждения, о которых вы ещё не слышали. — Его губы дрогнули, когда он увидел выражение её лица. — Пойдёмте внутрь и закончим игру?

— Не тогда, когда вы требуете от меня исполнения нечто такого, что противоречит всем принципам.

— Вы волнуетесь не о принципах. — Габриэль наклонился к ней поближе, осторожно заставляя прижаться к колонне. Его насмешливый шёпот проник в её правое ушко, как струйка дыма. — Вы беспокоитесь о том, что можете совершить нечто порочное и получить от этого наслаждение.

Пандора молча дрожала от стыдливого удивления, во всех потаённых местечках на её теле пробудилось медленное пламя возбуждения.

— Пускай решает судьба, — сказал Габриэль. — Что может случиться такого плохого?

Её ответ был честным и немного неуверенным.

— У меня может не остаться выбора.

— Ваша девственность не пострадает. Вы станете только немного менее невинной. — Он отыскал пальцами внутреннюю поверхность её запястья и стал поглаживать крошечную бьющуюся жилку. — Пандора, вы не оправдываете репутацию проказливого близнеца. Рискните. Давайте вместе устроим небольшое приключение.

Пандора не представляла, что когда-нибудь может оказаться беззащитной перед такого рода искушениями, никогда не догадывалась, как трудно окажется устоять. Тайная ночная встреча с ним станет самым по-настоящему позорным поступком в её жизни, и она была совершенно не уверена, что он сдержит своё обещание. Но её совесть представляла крайне хрупкую и ничтожную преграду на пути желания, которое казалось постыдным в его слепой силе. Нервы, голод и гнев обессилили Пандору, и она приняла решение слишком быстро, как и большинство своих решений.

— Я доиграю, — решительно заявила она. — И ещё до того, как вечер подойдёт к концу, в вестибюле будет звучать ваше будоражащее исполнение национального гимна. Всех шести куплетов.

В его глазах промелькнул удовлетворённый блеск.

— Я знаю только первый, так что придётся вам довольствоваться его исполнением шесть раз.


Возвращаясь в прошлое, Пандора не должна была удивляться тому, что последний кон проходил совершенно по-другому, чем первые два. Стиль игры Габриэля резко изменился, он больше не осторожничал, а, наоборот, был агрессивен и стремителен. Он выигрывал взятку за взяткой с удивительной лёгкостью.

Это было не обдирательство, а расправа.

— Карты меченые? — раздражённо спросила Пандора, пытаясь изучить их рубашки, не раскрывая своих карт.

Габриэль выглядел оскорблённым.

— Нет, колода была запечатанной. Вы видели, как я её вскрыл. Хотите, чтобы я принёс новую?

— Не утруждайтесь. — Она упрямо разыгрывала оставшиеся карты, уже зная, чем всё это закончится.

В подсчёте очков не было необходимости. Он выиграл с таким большим отрывом, что это стало бы бессмысленным занятием.

— Кузен Девон был прав, когда предупреждал меня, — с отвращением пробормотала Пандора. — Меня одурачили. Не такой уж вы посредственный игрок?

— Милая, — мягко отозвался он, — ещё будучи в коротких штанишках, я учился игре в карты у лучших шулеров Лондона.

— Поклянитесь, что карты не были краплёными, — потребовала она, — и что вы их не прятали в рукаве.

Он смерил её ровным взглядом.

— Клянусь.

В вихре беспокойства, гнева и самобичевания Пандора оттолкнулась от стола и встала, прежде чем он успел ей помочь.

— На сегодня с меня хватит игр. Пойду посижу с сестрой и другими девушками.

— Не сердитесь, — уговаривал её Габриэль, поднимаясь на ноги. — Вы можете отказаться от обещания.

Хотя она знала, что предложение было высказано в примирительных целях, Пандора, тем не менее, сильно оскорбилась.

— Я отношусь к играм серьёзно, милорд. Выплата долга — это дело чести или вы считаете, что, раз я женщина, то моё слово весит меньше вашего?

— Нет, — поспешно отозвался он.

Она бросила на него холодный взгляд.

— Я встречусь с вами позже.

Развернувшись, она ушла, стараясь, чтобы походка была размеренной, а лицо невыразительным. Но внутри неё всё застыло от жуткого страха, когда она подумала, с чем она вскоре столкнётся.

Рандеву… наедине с Габриэлем… ночью… в темноте.

О боже, что я натворила?


Глава 9 | Дьявол весной | Глава 11



Loading...