home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

— Миледи, вам нехорошо? — задала вопрос Ида на следующее утро, стоя возле кровати Пандоры.

Чувствуя, как из глубин уютного забвения к Пандоре, пинаясь и крича, возвращается сознание, она сощурилась, поглядев на личную горничную.

— Я лежу в постели в тёмной комнате, — проворчала она, — моя голова на подушке, глаза закрыты. Люди обычно так делают, когда спят.

— К этому времени вы обычно скачете вокруг и стрекочете, как сверчок по двору.

Пандора отвернула от неё лицо.

— Я плохо спала ночью.

— Остальные домочадцы уже проснулись. Вы пропустите завтрак, если я не смогу привести вас в приличный вид в ближайшие полчаса.

— Мне всё равно. Скажи всем любопытствующим, что я отдыхаю.

— А горничные? Они захотят зайти и прибраться.

— Комната уже чистая.

— Это определённо не так. Ковёр надо подмести и… почему ваш халат лежит в изножье кровати, а не висит в шкафу.

Пандора глубже зарылась в одеяла, покраснев с ног до головы. Она вспомнила, как Габриэль отнёс её в комнату прошлой ночью и уложил в кровать. Было так темно, что она с трудом могла различить окружающую обстановку, но Габриэль обладал исключительным ночным зрением.

— Руки внутри или снаружи? — спросил он, со знанием дела расправляя одеяло.

— Снаружи, — Пандора была растеряна и удивлена. — Я не знала, что один из твоих навыков в спальне — устраивать людей в постели.

— До сего момента только очень маленьких. Джастин обычно низко оценивает мою работу, если одеяла недостаточно подоткнуты. — Матрас под весом Габриэля прогнулся, когда он упёрся в него рукой и склонился над Пандорой. Он коснулся губами её лба, и она обвила руками его шею, ища губы. Он недолгое время сопротивлялся, тихо рассмеявшись и опалив щёку Пандоры дыханием. — Для одной ночи тебе достаточно поцелуев.

— Ещё один, — настаивала она.

Он уступил, и бог знает сколько прошло времени, пока он играл с её губами, а она отвечала с сонным энтузиазмом. В конце концов, Габриэль покинул комнату, растворившись во тьме, словно кот.

Услышав, как щёлкнула крышка от коробки с тапочками, Пандора вернулась в реальность из приятных воспоминаний.

— Здесь только один, — подозрительно сказала Ида. — Где второй?

— Не знаю.

— Зачем вы вставали?

— Я не могла заснуть и искала книгу, — раздражённо ответила Пандора, переполняемая беспокойством. Что если Габриэль не вспомнил о тапочке в холле? А что с упавшей свечой? Что если кто-то из слуг их нашёл?

— Должно быть, он где-то здесь, — раздражённо бубнила Ида, нагибаясь и заглядывая под кровать. — Как вы так легко теряете вещи? Перчатки, носовые платки, шпильки…

— Твои разговоры будят мой мозг, — сказала Пандора. — Я думала, что тебя порадует, если я буду оставаться в бессознательном состоянии, как можно дольше.

— Так и есть, — парировала Ида, — но у меня есть другие дела, кроме как ждать вас всё утро, леди соня, — выпрямившись и фыркнув, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Взбив подушку, Пандора погрузилась в неё головой.

— Однажды я найму милую горничную, — пробубнила она. — Ту, которая не станет называть меня разными именами и читать лекцию на рассвете. — Она повернулась на спину, а потом на другой бок, пытаясь найти удобное положение. Всё бесполезно. Она проснулась.

Стоит ли прилагать усилия звать Иду и постараться одеться к завтраку? Нет, ей совсем не хотелось торопиться. На самом деле, Пандора не знала, что чувствовала. Её захлестнула странная смесь эмоций… нервозность, волнение, меланхолия, тоска, страх. Завтра её последний полный день пребывания в Херон-Пойнт. Она боялась покидать это место. А больше всего тех слов, которые придётся произнести.

Кто-то тихо постучал в дверь. Её сердце подскочило в груди, вдруг это Габриэль пытается вернуть пропавший тапочек.

— Да? — отозвалась она приглушённым голосом.

В комнату вошла Кэтлин, её рыжие волосы блестели даже в потёмках.

— Прости, что беспокою тебя, дорогая, — мягко проговорила она, подходя к кровати, — но я хотела спросить, как ты себя чувствуешь. Ты заболела?

— Нет, но моя голова устала, — Пандора пододвинулась ближе к краю матраса, почувствовав, как прохладная, маленькая ладошка Кэтлин откинула её волосы и ненадолго задержалась на лбу. С того момента, как невестка приехала в поместье, она стала ей практически матерью, несмотря на то, что сама была молодой женщиной.

— Тебе есть о чём подумать, — пробормотала Кэтлин, её лицо смягчило сочувствие.

— Что бы я ни решила, мне будет казаться, это ошибкой, — у неё сжалось горло. — Жаль, что лорд Сент-Винсент не престарелый болтун, покрытый бородавками. Тогда всё было бы проще. Вместо этого он безобразно привлекателен и очарователен. Будто намеренно пытается сделать мою жизнь как можно сложнее. Поэтому я никогда не понимала, почему люди считают дьявола отвратительным зверем с рогами, когтями и раздвоенным хвостом. Он бы никого так не искусил.

— Ты хочешь сказать, что лорд Сент-Винсент — переодетый дьявол? — спросила Кэтлин, немного удивившись.

— Вполне возможно, — угрюмо сказала Пандора. — Он всё запутал. Я как тот щегол, который думает: «О, какая на редкость прекрасная маленькая клетка, с золотыми прутьями и уютной бархатной жёрдочкой, и блюдцем с просом, может быть, всё это стоит моих подрезанных крыльев». Но, когда дверца захлопнется, будет уже слишком поздно.

Кэтлин успокаивающе похлопала её по спине.

— Ничьи крылья не нужно подрезать. Я поддержу любое твоё решение.

Как ни странно, от этого заверения Пандора почувствовала страх, а не успокоение.

— Если я не выйду за него, репутация нашей семьи будет разрушена? А как же Кассандра?

— Нет. Нам будут перемывать кости, но, в конце концов, время притупит память людей, и тогда любое оставшееся пятно на нашей репутации сделает нас интересными собеседниками за ужином. И я обещаю, мы найдём прекрасного мужа для Кассандры, — Кэтлин заколебалась. — Однако, если ты захочешь выйти замуж в будущем, этот скандал может создать проблемы для мужчин. Не для всех, но для некоторых.

— Я не выйду замуж, пока женщины не получат право голосовать и не сделают законы справедливыми. Что означает никогда, — Пандора уткнулась лицом в подушку. — Даже королева выступает против избирательного права, — добавила она задушенным голосом.

Пандора почувствовала, как Кэтлин положила нежную руку ей на голову.

— Потребуется время и терпение, чтобы изменить образ мышления людей. Не забывай, что многие мужчины выступают за равноправие женщин, включая мистера Дизраэли.

Пандора перевернулась, чтобы посмотреть на невестку.

— Тогда жаль, что он не говорит громче.

— Нужно разговаривать с людьми так, чтобы они могли услышать, — Кэтлин одарила её задумчивым взглядом. — В любом случае, закон не изменится в ближайшие два дня, а ты должна принять решение. Ты абсолютно уверена, что лорд Сент-Винсент не поддержал бы твою затею с настольными играми?

— О, он бы поддержал, так же как мужчина поддерживает хобби своей жены. Но оно всегда должно оставаться на заднем плане. Было бы не удобно иметь супругу, которая посещает фабрику вместо того, чтобы планировать званый ужин. Боюсь, если я выйду за него замуж, то буду идти на один компромисс за другим, и все мои мечты медленно умрут, пока я буду занята чем-то другим.

— Я понимаю.

— Правда? — искренне спросила Пандора. — Но ты бы сама не сделала такого выбора?

— У нас с тобой разные страхи и потребности.

— Кэтлин… Почему ты вышла замуж за кузена Девона после такого поведения Тео? Тебе не было страшно?

— Мне было очень страшно.

— Тогда зачем ты это сделала?

— Я слишком сильно любила его и не могла без него жить. И поняла, что не должна позволить страху принимать за меня решение.

Пандора отвела взгляд, на неё набежала тень меланхолии.

Кэтлин разгладила морщинки на покрывале.

— Мы с герцогиней везём девочек на прогулку по набережной в городе. Планируем посетить несколько магазинов и попробовать фруктовый лёд. Хочешь присоединиться? Мы подождём, пока ты соберёшься.

Коротко вздохнув, Пандора натянула мягкую простыню на голову.

— Нет, я не хочу притворяться весёлой, когда чувствую себя так провалоразительно.

Кэтлин стянула простыню и улыбнулась.

— Тогда делай, что хочешь. Все разбрелись в разные стороны, и в доме тихо. Девон отправился на пирс с герцогом и Айво, чтобы проверить, не причинил ли шторм ущерб семейной яхте. Леди Клэр на прогулке с детьми.

— А лорд Сент-Винсент? Ты знаешь где он?

— Думаю, он занят корреспонденцией в кабинете, — Кэтлин наклонилась поцеловать Пандору в лоб, и до неё донёсся аромат роз и мяты. — Дорогая, подумай вот о чём: в жизни очень мало вещей, которые не требуют того или иного компромисса. Твой выбор в любом случае не будет идеальным.

— Не слишком счастливый конец, — кисло отозвалась Пандора.

Кэтлин улыбнулась.

— Но не стало бы скучно, если бы конец был всегда счастливым, без преодоления трудностей или проблем на пути его достижения? Ведь тогда конец становится намного интереснее.


Чуть позже Пандора отважилась спуститься вниз в лавандовом платье из тонкого шёлкового поплина с многослойными белыми нижними юбками, которые были собраны сзади и ниспадали волнистым каскадом. Несмотря на сварливое поведение до этого, Ида принесла Пандоре чай и тосты, а потом приложила все усилия, чтобы привести в порядок её волосы. После того, как она завила длинные тёмные локоны горячими щипцами, горничная старательно заколола завитки шпильками на макушке. Всякий раз, когда упрямые прямые пряди отказывались сохранять форму, Ида сбрызгивала их тоником из семян айвы, в результате чего виток становился таким же стойким, как стальная пружина. В качестве завершающего штриха горничная сделала акцент при помощи нескольких жемчужин, прикреплённых к серебряным шпилькам, заколов их в случайном порядке.

— Спасибо, Ида, — сказала Пандора, рассматривая результаты в зеркале при помощи ручного зеркальца. — Ты — единственный человек, кого мои волосы слушаются. — После паузы она смиренно добавила: — Мне жаль, что я теряю вещи. Я уверена, что обязанность заботиться обо мне, сведёт с ума любого.

— Это держит меня в тонусе, — философски отозвалась Ида. — Но не извиняйтесь, миледи, вы никогда не должны говорить слуге, что сожалеете. Это нарушает порядок вещей.

— А вдруг я настолько сожалею, что должна извиниться, иначе просто взорвусь.

— Вы не можете извиняться.

— Нет, могу. Я посмотрю на тебя и постучу по лбу тремя кончиками пальцев, вот так. Ну вот, это наш знак, означающий извинение. — Придя в восторг от этой идеи, Пандора продолжила: — Я могла бы придумать другие знаки, это будет наш с тобой язык!

— Миледи, — стала умолять Ида, — пожалуйста, не будьте такой странной.

Теперь, когда шторм рассеялся, дом заливал солнечный свет. Хотя никого не было видно, пока Пандора шла по коридору, она слышала, как в разных комнатах суетятся слуги. До неё доносились звуки клацанья угольных щипцов, шорох веников, шелест чистящей бумаги, намотанной на кочергу. Вся эта деятельность вокруг неё заставила Пандору тосковать по дому и желать вновь возобновить работу над настольными играми. Пришло время посетить предлагаемые места для небольшого заводского помещения, встретиться с типографом и начать собеседование с потенциальными сотрудниками.

Дверь кабинета была открыта. Когда Пандора подошла к порогу, её пульс участился, она чувствовала, как он бьётся в горле, на запястьях и под коленями. Пандора едва могла себе представить, как встретится с Габриэлем после того, чем они занимались прошлой ночью. Остановившись сбоку от дверного проёма, она заглянула внутрь.

Габриэль сидел за массивным столом из орехового дерева, солнечный свет обрамлял его профиль. Он сосредоточенно читал документ, слегка хмурясь, и останавливаясь, чтобы сделать запись на клочке бумаге. На нём был утренний костюм, волосы аккуратно расчёсаны, лицо гладко выбрито, он выглядел свежим, как только что отчеканенная монетка.

Хотя Пандора не издала ни единого звука и не шелохнулась, взгляд Габриэля метнулся к ней. От медленно расползающейся улыбки на его лице, у неё закружилась голова.

— Заходи, — сказал он, отодвигаясь от стола.

Засмущавшись, Пандора подошла к нему с пылающими щеками.

— Я шла… ну, я просто бродила, но… хотела спросить о моём тапочке. Ты его нашёл? Он у тебя?

Он встал, посмотрел на неё горящими глазами и на мгновение всё, о чем она могла думать, был отблеск огня камина на его затенённой коже.

— Он у меня, — сказал Габриэль.

— О, слава богу. Потому как моя горничная на грани того, чтобы сообщить об этом в Скотланд-Ярд.

— Очень плохо. Я решил оставить его себе.

— Нет, ты можешь так поступить, только с изящной хрустальной туфелькой. А раз это большой, спадающий тапок, связанный из ворсистой шерсти, ты должен его вернуть.

— Я подумаю над этим, — бросив взгляд на дверной проём, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, Габриэль наклонился и украл быстрый поцелуй. — Уделишь мне несколько минут? Или давай бродить вместе. Я хочу обсудить кое-что важное.

Сердце Пандоры ушло в пятки.

— Ты же не собираешься сделать мне предложение?

Его губы дёрнулись.

— Не сейчас.

— Тогда да, ты можешь пройтись вместе со мной.

— На улице? По саду?

Она кивнула.

Они вышли из дома через боковую дверь и отправились на прогулку по покрытой гравием дорожке, Габриэль казался расслабленным, его лицо не выражало никаких эмоций, но небольшую напряжённую морщинку между бровями скрыть ему не удалось.

— Что ты хочешь обсудить? — спросила Пандора.

— Письмо, которое я получил сегодня утром. Оно от мистера Честера Литчфилда, адвоката из Брайтона. Он представлял Фиби на прениях с родственниками её покойного мужа по поводу некоторых положений его завещания. Личфилд хорошо разбирается в нормах, регулирующих имущественные права, поэтому я написал ему сразу, как только узнал о твоём производстве настольных игр. Я попросил его найти способ сохранить за тобой законные права на твоё предприятие будучи замужней женщиной.

Это заявление вызвало у Пандоры удивление и беспокойство, она сошла с дорожки и начала с интересом разглядывать кустарник в шесть футов высотой с большими белыми цветами размером с камелии.

— Что ответил мистер Личфилд?

Габриэль подошёл к ней сзади.

— Он не дал мне желаемых ответов.

Плечи Пандоры слегка опустились, но она молча слушала, пока он продолжал говорить:

— Как выразился Личфилд, стоит женщине выйти замуж, она лишается практически всех гражданских прав. Она не может заключать ни с кем договоры, это означает, что даже если у неё есть в собственности земля, сдавать в аренду или что-то на ней построить нельзя. Даже если это обособленное имущество, её муж получает все проценты и прибыль. По мнению правительства, женщина, которая пытается владеть чем-то отдельно от мужа, по сути, у него ворует.

— Я и так об этом знала, — Пандора медленно перешла на другую сторону дорожки и слепо уставилась на клумбу с жёлтыми примулами. Что означали примулы? Целомудрие? Нет, это значение цветков апельсинового дерева… Может постоянство?

Габриэль все ещё не умолкал.

— Личфилд считает, что законодательство будет совершенствоваться в будущем. Но сейчас, в момент, когда произнесутся брачные клятвы, ты потеряешь юридическую независимость и контроль над своим делом. Однако… — он сделал паузу. — Не витай в облаках. Следующее, что я скажу очень важно.

— Я не витала. Просто пыталась вспомнить, что означает примула. Невинность, или это относится к маргариткам? Я думаю, это…

— Я не могу без тебя жить.

Пандора резко повернулась к нему, широко раскрыв глаза.

— Значение примул, — лишённым выражения голосом сказал он.

— Откуда ты знаешь?

На его лице появилась усмешка.

— Мои сёстры часто обсуждают чепуху, вроде цветочной символики. И как бы я не пытался это игнорировать, что-то всё-таки откладывается в голове. Теперь вернёмся к Личфилду, он сказал, что согласно недавней поправке к закону о собственности замужних женщин, если ты получаешь зарплату, то можешь оставлять её себе.

Пандора моргнула и настороженно сосредоточила на нём взгляд.

— Любую сумму?

— До тех пор, пока работа оправдывает заработок.

— Что это значит?

— В данном случае, тебе придётся проявлять активное участие в управлении компанией. Ещё ты можешь оставить себе ежегодную премию. Я спрошу Личфилда о комиссионных выплатах от продаж и субсидий, возможно, ты и их сохранишь. Вот, как мы поступим: после нашего бракосочетания, когда твоё дело автоматически перейдёт ко мне, я передам тебе его в доверительное управление и найму в качестве президента компании.

— Но… что насчёт юридических контрактов? Если я ничего не могу подписывать, как буду заключать соглашения с поставщиками и магазинами и каким образом буду нанимать людей…

— Мы можем взять на работу управляющего тебе в помощь, при условии, что он всегда будет подчиняться твоим пожеланиям.

— А что насчёт прибыли? Она достанется тебе?

— Нет, если направишь её на развитие дела.

Пандора пристально смотрела на него, обдумывая идею, пытаясь понять, как будет выглядеть такое будущее, как она будет себя в нём чувствовать.

Такая договорённость даст ей больше независимости и прав, чем когда-либо предполагал наделить замужнюю женщину закон. Но она всё равно не сможет никого нанимать или увольнять, или подписывать чеки, или принимать самостоятельно решения. Ей придётся просить управляющего подписывать контракты и соглашаться на заключение сделок от её имени, словно она ребёнок. Окажется трудным вести переговоры о товарах и услугах, если все будут знать, что верховная власть принадлежит не ей, а мужу.

Это всего лишь видимость владения предприятием. Всё равно, что надеть тиару и просить всех притвориться, будто вы королевская особа, хотя все знают, что это обман.

Оторвав от него взгляд, Пандора поёжилась от разочарования.

— Почему я не могу владеть собственным делом на правах мужчины, ведь тогда никто не сможет его отобрать?

— Я никому не позволю его отобрать.

— Это не одно и то же. Всё запутанно. И поставлено под угрозу.

— Всё не идеально, — тихо согласился Габриэль.

Пандора ходила маленькими кругами.

— Знаешь, почему я люблю настольные игры? Правила логичны и одинаковы для всех. Игроки равны.

— Жизнь не такая.

— Совершенно точно не для женщин, — язвительно заметила она.

— Пандора… мы установим наши собственные правила. Я буду всегда относиться к тебе, как к равной.

— Я тебе верю. Но для всего остального мира на юридическом уровне я перестану существовать.

Габриэль потянулся к ней и легонько взял за руку чуть выше локтя, прерывая её расхаживание по кругу. Его спокойствие треснуло и пошло клочьями, словно край не подшитого подола.

— Ты сможешь заниматься любимым делом. Ты станешь богатой женщиной. К тебе будут относиться с уважением и любовью. Чёрт побери, я не собираюсь умолять, как уличный бродяга с протянутой рукой. Ты можешь получить большую часть из того, что хочешь, разве этого недостаточно?

— Что, если бы мы поменялись местами? — резко парировала она. — Ты бы отказался от всех своих законных прав и отдал бы всё, что имеешь мне? Без моего разрешения, ты бы не смог потратить ни пенни. Подумай об этом, Габриэль, последнее, чтобы ты подписал был бы наш брачный контракт. Разве женитьба на мне того бы стоила?

— Это неразумное сравнение, — хмуро ответил он.

— Только потому что в одном случае всё теряет женщина, а в другом мужчина?

Его глаза опасно сверкнули.

— Значит, выиграть от брака ничего нельзя? Разве перспектива стать моей женой ничем тебя не привлекает? — он схватил её обеими руками, пододвинув Пандору ближе к себе. — Скажи, что не хочешь меня. Скажи, что не желаешь большего из того, что мы делали прошлой ночью.

Пандора стала пунцовой, сердце пустилось вскачь. Ей хотелось раствориться в его объятиях, притянуть его голову к себе и позволить ему зацеловать её до умопомрачения. Но какая-то упрямая, бунтарская часть её разума не сдавалась.

— Мне придётся тебе подчиняться? — вдруг задала она вопрос.

Его ресницы опустились, а рука легла на её затылок.

— Только в постели, — тихо прорычал он. — За её пределами… нет.

Она неровно вздохнула, осознав, что по телу разливается странный жар.

— Тогда ты пообещаешь никогда не мешать мне принимать собственные решения, даже если сочтёшь их ошибочными? И если когда-нибудь посчитаешь, что эта работа мне не подходит, что она представляет угрозу для моего здоровья или благополучия или даже моей безопасности, ты обещаешь, что никогда не запретишь этим заниматься?

Габриэль внезапно её отпустил.

— Чёрт возьми, Пандора, я не могу пообещать не защищать тебя.

— Защита может превратиться в контроль.

— Ни у кого нет абсолютной свободы. Даже у меня.

— Но у тебя её предостаточно. Когда обладаешь малым количеством чего бы то ни было, то должен бороться, чтобы не потерять и малой толики. — Поняв, что находится на грани слёз, Пандора опустила голову. — Ты хочешь поспорить, и я знаю, что если бы мы начали, ты бы привёл веские аргументы и выставил всё так, будто я неразумна. Но мы не сможем быть счастливы вместе. Некоторые проблемы невозможно решить. Некоторые вещи во мне не исправить. Брак со мной стал бы таким же невозможным компромиссом для тебя, как и для меня.

— Пандора…

Не слушая, она зашагала прочь, едва не срываясь на бег.


Как только Пандора добралась до своей комнаты, она залезла обратно в постель полностью одетая и пролежала несколько часов, не двигаясь.

Она не испытывала никаких эмоций, что должно было стать облегчением. Но почему-то оказалось даже хуже, чем ужасное самочувствие.

Размышления о вещах, которые обычно делали её счастливой, не возымели никакого эффекта. Мечтания о независимом и свободном будущем, о том, как она увидит стопки своих настольных игр, представленные на прилавках магазинов, не помогли. Нечего было предвкушать. Ничто больше не доставит ей удовольствия.

Может, ей нужны какие-то лекарства, её так знобило, вдруг у неё жар?

Кэтлин и остальные, вероятно, уже вернулись с прогулки. Но Пандора ни к кому не могла обратиться за утешением. Даже к собственной близняшке. Кассандра попытается предложить решения или скажет что-нибудь нежное и ободряющее, а Пандоре, в конечном итоге, придётся притвориться, что ей стало лучше, дабы не беспокоить сестру.

В груди и горле не перестанет болеть. Может, если она позволит себе поплакать, ей станет легче.

Но слёзы не пролились. Они остались заперты в ледяном склепе её груди.

Такого раньше не случалось. Она всерьёз начала волноваться. Как долго это продлится? Пандора чувствовала, что изнутри превращается в каменную статую. В конце концов, она обнаружит себя на мраморном постаменте с птицами, усевшимися ей на голову…

Тук-тук-тук. Дверь в спальню едва приоткрылась.

— Миледи?

Это был голос Иды.

Горничная зашла в тускло освещённую комнату, держа в руках маленький круглый поднос.

— Я принесла чай.

— Опять утро? — изумлённо спросила Пандора.

— Нет, сейчас три часа дня.

Ида подошла к кровати.

— Не хочу чай.

— Это от его светлости.

— От лорда Сент-Винсента?

— Он послал за мной и попросил привести вас, а когда я сказала, что вы отдыхаете, он сказал: «Тогда дай ей чаю. Если потребуется, напои насильно». Затем он вручил мне для вас записку.

Как раздражающе. Что за самоуправство. Сквозь её оцепенение пробилась искра реального чувства. Пандора потихоньку попыталась сесть.

Подав ей чашку, Ида подошла отдёрнуть занавески. Яркий дневной свет заставил Пандору передёрнуться.

Чай был горячим, но безвкусным. Она заставила себя его выпить и потёрла сухие, зудящие глаза костяшками пальцев.

— Вот, миледи, — Ида отдала ей небольшой запечатанный конверт и забрала пустую чашку с блюдцем.

Пандора отрешённо посмотрела на красную восковую печать на конверте со сложным фамильным гербом. Если Габриэль написал ей что-то приятное, она не хотела это читать. Если же что-то нехорошее, она тем более не хотела этого знать.

— Ей-богу! — воскликнула Ида. — Открывайте же.

Пандора неохотно повиновалась. Когда она вытащила маленькую свёрнутую записку, из конверта выпал крошечный, ворсистый комочек. Она непроизвольно вскрикнула, приняв его за насекомое. Но приглядевшись, поняла, что это клочок ткани. Осторожно подняв предмет, она узнала в нём один из декоративных войлочных листочков от её отсутствующего шерстяного тапочка. Украшение было осторожно срезано.


Миледи,

Ваш тапочек находится в заложниках. Если вы хотите увидеть его вновь, приходите в приёмную гостиную. За каждый час задержки, будет срезано ещё по одному декоративному элементу.

Сент-Винсент.


Теперь Пандора рассердилась. Зачем он это делал? Хотел втянуть в очередной спор?

— Что там говорится? — спросила Ида.

— Я должна спустить вниз для переговоров о выкупе заложника, — коротко ответила Пандора. — Поможешь мне привести себя в порядок?

— Да, миледи.

Лавандовое шёлковое платье было помято, на нём появилась масса складочек, поэтому Пандоре пришлось переодеться в свежее дневное платье из однотонного жёлтого фая. Оно не было таким же хорошим, как первое, но без многочисленных юбок этот наряд оказался легче и уютнее. К счастью, её замысловатая причёска была так хорошо закреплена, что потребовала минимального исправления.

— Можешь вынуть шпильки с жемчужинами? — спросила Пандора. — Они слишком прелестны для этого платья.

— Но так симпатично смотрятся, — запротестовала Ида.

— Не хочу я выглядеть симпатично.

— Что, если его светлость сделает предложение?

— Не сделает. Я уже дала ясно понять, что не соглашусь.

Ида пришла в ужас.

— Вы… но… почему?

Конечно, горничной задавать такие вопросы было непозволительно, но Пандора всё равно ответила:

— Потому что тогда мне придётся стать чьей-то женой вместо того, чтобы производить настольные игры.

Из ослабевших пальцев Иды выпала расчёска. Когда она встретилась взглядом с Пандорой в зеркале, глаза горничной превратились в два блюдца.

— Вы отказываетесь выйти замуж за наследника герцога Кингстона, потому что предпочитаете работать?

— Мне нравится работать, — отрезала Пандора.

— Только потому, что вам не нужно делать это постоянно! — Круглое лицо Иды исказило грозное выражение. — Из всех глупостей, которые я от вас слышала, эта самая худшая. Вы с ума сошли. Отказаться от такого человека, о чём вы только думаете? Этот мужчина так красив… молод, крепок, в самом расцвете сил, заметьте… и вдобавок ко всему, он богат как королевский монетный двор. Только полоумная ослица может его отвергнуть.

— Я тебя не слушаю, — ответила Пандора.

— Конечно, нет, потому что я говорю разумные вещи! — вымученно вздохнув, Ида закусила губу. — Будь я не ладна, если когда-нибудь вас пойму, миледи.

Нагоняй от её властной горничной мало чем помог улучшить настроение Пандоры. Она спустилась вниз, чувствуя невероятную тяжесть на сердце. Если бы она никогда не встретила Габриэля, ей бы не пришлось всё это сейчас переживать. Если бы только она не согласилась помочь Долли и не застряла в спинке скамейки. Если бы только Долли не потеряла серёжку. Если бы она не пошла на бал. Если бы только, если бы только…

Дойдя до приёмной гостиной, Пандора услышала звуки игры на пианино, доносившиеся из-за закрытых дверей. Это Габриэль? Он играл на инструменте? Недоумевая, она открыла одну из дверей и вошла внутрь.

Комната оказалась красивой и просторной, с замысловатым деревянным паркетом на полу, стенами в кремовых оттенках и с многочисленными окнами, задрапированными светлыми, полупрозрачными, шёлковыми занавесями. Ковры были свёрнуты и покоились у стен.

Габриэль стоял возле пианино из красного дерева в углу, просматривая ноты, в то время как его сестра Фиби, сидела на скамейке перед клавишами.

— Сыграй вот эту, — сказал он, передавая ей лист бумаги. Он повернулся, услышав звук закрывающейся двери, и встретился взглядом с Пандорой.

— Что ты делаешь? — спросила Пандора. Она осторожно подошла к нему, словно лошадка, готовая сорваться с места. — Для чего ты послал за мной? И что здесь делает леди Клэр?

— Я попросил Фиби нам помочь, — весело отозвался Габриэль, — и она любезно согласилась.

— Меня вынудили, — поправила его Фиби.

Пандора в замешательстве покачала головой.

— С чем помочь?

Габриэль подошёл к ней, загораживая их обоих от взора сестры широкими плечами.

— Я хочу станцевать с тобой вальс, — ответил он, понизив голос.

Пандора почувствовала, что её лицо побелело от обиды, а затем покраснело от стыда, потом снова стало белым, как специальная полосатая вывеска у мужских парикмахерских. Ей бы в голову не пришло, что он способен на такое жестокое издевательство.

— Ты же знаешь, что я не могу вальсировать, — сказала она. — Зачем ты говоришь такие вещи?

— Просто попробуй со мной станцевать, — уговаривал он. — Я размышлял на эту тему и думаю, что существуют способы сделать вальс для тебя доступным.

— Нет, не существуют, — прошипела Пандора. — Ты рассказал сестре о моей проблеме?

— Только о том, что тебе трудно танцевать, не обозначая причины.

— Ну спасибо, теперь она считает меня неуклюжей.

— Мы находимся в большой, по сути, пустой комнате, — послышался голос Фиби от пианино. — Нет смысла шептаться, я всё слышу.

Пандора развернулась, намереваясь сбежать, но Габриэль перекрыл ей путь.

— Ты попытаешься со мной станцевать, — сообщил он ей.

— Что с тобой? — спросила Пандора. — Если бы ты сознательно попытался придумать самое неприятное, смущающее, разочаровывающее для меня мероприятие, когда я нахожусь нестабильном эмоциональном состоянии, это был бы вальс. — Кипя от злости, она посмотрела на Фиби и приподняла ладони вверх, как бы задавая вопрос, что делать с таким невозможным человеком.

Фиби посмотрела на неё с сочувствием.

— У нас двое прекрасных родителей, — сказала она. — Я понятия не имею, как он стал таким.

— Я хочу показать тебе, как учились вальсировать мои родители, — сказал Габриэль Пандоре. — Танец был медленнее и изящнее, чем сейчас. В нём было меньше поворотов, а шаги скорее скользящие, нежели пружинящие.

— Не важно сколько в танце поворотов. Я не могу справиться и с одним.

Выражение лица Габриэля оставалось непреклонным. Очевидно, он не собирался позволить ей покинуть гостиную, пока она не сдастся на его милость.


Факт № 99 Мужчины, как шоколадные конфеты. Те, у кого самые привлекательные обёртки, наделены худшими начинками.


— Я не буду слишком сильно на тебя давить, — ласково сказал он.

— Ты уже это делаешь! — Пандору трясло от негодования. — Чего ты добиваешься? — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Пульс стучал у неё в ушах, практически заглушая его негромкие слова:

— Я хочу, чтобы ты мне доверилась.

К ужасу Пандоры, слёзы, которых раньше не было, угрожали пролиться сейчас. Она сглотнула несколько раз и усилием воли сдержала их, застыв от прикосновения его руки к её талии.

— Почему ты не доверяешь мне? — горестно спросила она. — Я уже сказала, что это невозможно, но по-видимому должна доказать. Так и быть. Я не боюсь привычного унижения: я пережила три месяца лондонского сезона. Ради твоего удовольствия, переживу и вальс, раз это единственный способ от тебя избавиться.

Она перевела взгляд на Фиби.

— Я могу и вам рассказать: мой отец ударил меня по ушам, когда я была маленькой, и теперь я практически глуха на одно ухо и теряю равновесие.

К её облегчению, Фиби не выглядела так будто жалеет Пандору, выражение её лица было обеспокоенным.

— Это чудовищно.

— Я просто хотела, чтобы вы знали почему, когда я танцую, напоминаю сумасшедшего осьминога, размахивающего щупальцами.

Фиби слегка улыбнулась, успокаивая Пандору.

— Вы мне нравитесь, и этот факт ничего не изменит.

Мучительный стыд немного поутих, и она глубоко вздохнула.

— Спасибо.

Пандора неохотно повернулась к Габриэлю, который, казалось, ни капли не раскаивался в своём поступке. Он протянул к ней руки и уголки его губ приподнялись в ободряющей улыбке.

— Не улыбайся мне, — сказала Пандора. — Я на тебя злюсь.

— Я знаю, — ласково ответил он. — Мне жаль.

— Ты ещё больше пожалеешь, когда я заляпаю пальцами тебе весь перёд рубашки.

— Это стоит того. — Габриэль положил правую ладонь на её левую лопатку, кончики его длинных пальцев касались её позвоночника. Пандора неохотно приняла исходную позицию, положив левую ладонь на его руку, чуть пониже плеча.

— Нет, положи ладонь прямо мне на плечо, — сказал он, Пандора помедлила, и Габриэль добавил: — Я смогу тебя лучше поддерживать.

Они встали в закрытую позицию, Габриэль зажал её правую ладонь в своей левой. Пока они стояли друг к другу лицом, Пандора не могла не вспомнить тот момент, когда она заплутала в темноте, а он заключил её в объятия и прошептал: «Ты в безопасности, моя милая девочка». Как тот человек сумел превратиться в этого бессердечного дьявола?

— Разве расстояние между нами не должно быть больше? — спросила она, печально уставившись на его грудь.

— Не в этом стиле. Итак, на первый счёт, когда я начну поворот, сделай шаг вперёд с правой ноги и поставь её между моими.

— Но я подставлю тебе подножку.

— Нет, если будешь следовать за мной. — Он кивнул Фиби, чтобы она начала играть, и стал медленно исполнять первый поворот. — Вместо привычного счёта раз-два-три, третий шаг длинный и скользящий, вот так.

Пандора неуклюже попыталась двигаться вместе с ним. Она споткнулась, наступила ему на ногу и издала раздражённый звук.

— Теперь я тебя искалечила.

— Давай попробуем ещё раз.

Габриэль вёл её, исполняя па, которые действительно отличались от обычных повторяющихся поворотов. В первом туре они совершили только три четверти оборота, потом последовала череда шагов, а затем три четверти оборота в другом направлении. Плавные фигуры танца были очень красивыми, и, без сомнения, очень изящными, когда исполнялись правильно. Но как только они начали совершать поворот, Пандора потеряла всякое чувство равновесия, и комната закружилась вокруг неё. Она в панике вцепилась в Габриэля.

Он тут же остановился и удержал Пандору.

— Видишь? — задыхаясь, спросила она. — Всё накреняется, и я начинаю падать.

— Ты не падала, тебе только так казалось. — Он сильнее прижал её ладонь к своему плечу. — Чувствуешь, как устойчиво это положение? Чувствуешь мою руку у себя на спине и мои объятия? Забудь о своём равновесии и положись на моё. Я устойчив, как скала, и не позволю тебе упасть.

— Сложно игнорировать свои ощущения, даже если они лгут.

Они исполнили ещё несколько туров. Габриэль оставался единственной непоколебимой твердыней в этом раскачивающемся мире. Несмотря на то, что этот стиль вальса был гораздо более плавным и спокойным, чем тот, которому её учили, внутренний гироскоп Пандоры не мог справиться с поворотом даже в три четверти. Вскоре она почувствовала, что её бросило в холодный пот, и подкатила тошнота.

— Меня начинает мутить, — сказала она, тяжело дыша.

Габриэль немедленно остановился и притянул её к себе. Слава богу, он устойчиво стоял и не двигался, пока держал её в объятиях, а она изо всех сил пыталась справится с дурнотой. Постепенно тошнота отступила.

— Выражаясь доступным языком, — наконец, сказала Пандора, прикоснувшись влажным лбом к его плечу, — вальс для меня всё равно, что для тебя морковка.

— Если ты продержишься ещё немного, — сказал Габриэль, — я съем целую морковь у тебя на глазах.

Она прищурилась, посмотрев на него.

— А я смогу сама её выбрать?

Его грудь завибрировала от смеха.

— Да.

— Раз так, тогда это должно того стоить. — Медленно от него отодвинувшись, она опять положила ладонь ему на плечо и с упорством встала в позицию.

— Если ты сфокусируешь взгляд на чём-то в комнате, — сказал Габриэль, — и будешь смотреть туда, как можно дольше, пока делаешь поворот…

— Нет, я это пробовала. Не срабатывает.

— Тогда смотри прямо на меня, и пусть окружающая обстановка проносится мимо тебя, а ты не заостряй на ней внимание. Зафиксируй его на мне.

Когда Габриэль вновь повёл её в танце, Пандоре пришлось с неохотой признать, что, когда она перестала пытаться ориентироваться в пространстве и сосредоточилась только на его лице, то её уже так не мутило. Он был неустанно терпелив, кружась с ней, скользя и чередуя шаги, обращая внимание на каждое сказанное ею слово и сделанное движение.

— Не поднимайся слишком высоко на носочках, — посоветовал он в какой-то момент. И когда её опасно качнуло в конце поворота, он сказал: — Когда такое случается, позволь мне поддержать тебя.

Проблема заключалась в борьбе с инстинктами, которые кричали, чтобы она наклонялась в совершенно неверном направлении каждый раз, когда она теряла равновесие, и это происходило большую часть времени. В конце следующего поворота она напряглась и попыталась не упасть, почувствовав, что её качнуло вперёд. В итоге, она споткнулась о ногу Габриэля. Как только пол начал стремительно приближаться к ней, он с лёгкостью поймал её и прижал к себе.

— Всё в порядке, — пробормотал он. — Я держу тебя.

— Чёрт, — разочаровано проговорила она.

— Ты не доверилась мне.

— Но у меня было ощущение будто я…

— Ты должна позволить мне это сделать. — Он водил ладонью по её по спине. — Я могу читать знаки твоего тела. Я чувствую момент, когда ты теряешь равновесие, и я знаю, как его восполнить. — Он склонился над ней и свободной рукой погладил по щеке. — Двигайся со мной, — мягко сказал он. — Почувствуй мои сигналы. Всё дело в том, чтобы позволить нашим телам взаимодействовать. Попробуешь расслабиться и сделать это ради меня?

От его прикосновения к её коже… низкого бархатистого голоса… казалось, каждая напряжённая частичка тела расслаблялась. Узлы страха и обиды плавились, превращаясь в растекающееся тепло. Когда они снова встали в позу, начало казаться, что они работают вместе, стремясь к общей цели.

Это походило на партнёрство.

Они вместе преодолевали различные трудности, пока один вальс сменял другой. В какую сторону повороты проще? Лучше делать короткий шаг или длинный? Возможно, это было просто её воображение, но повороты больше не вызывали особого головокружения и потерю ориентации, как поначалу. Казалось, чем больше она упражнялась, тем быстрее привыкало её тело.

Пандору выводило из себя, когда Габриэль хвалил её: «Умница… Да, прекрасно…» А ещё больше раздражало, когда эти слова вызывали в ней вспышку благодарности. Она чувствовала, что постепенно сдаёт позиции, сосредотачиваясь на лёгком давлении его ладоней и рук. Случилось несколько удивительно приятных моментов, когда их движения идеально совпали. Но были и моменты близкие к катастрофе, когда она сбивалась со счёта, и Габриэль приходил на помощь, восстанавливая ритм. Конечно же, он был превосходным танцором, искусно вёл партнёршу и чувствовал такт музыки.

— Расслабься, — бормотал он время от времени. — Не напрягайся.

Постепенно мозг Пандоры успокоился и перестал подавать постоянные обманчивые сигналы о потере равновесия и вращении обстановки вокруг неё. Она позволила себе довериться Габриэлю. Не то, чтобы она наслаждалась процессом, но ощущение полного отсутствия контроля со своей стороны и в то же время осознание безопасности, было интересным.

Габриэль замедлил шаг, а затем они полностью остановились, опустив сомкнутые руки. Музыка затихла.

Пандора посмотрела в улыбающиеся глаза Габриэля.

— Почему мы остановились?

— Танец закончился. Мы только что осилили вальс длиною в три минуты без каких-либо трудностей. — Он придвинул её ближе к себе. — Теперь тебе придётся найти новое оправдание для того, чтобы сидеть в уголке, — сказал он в её здоровое ушко. — Потому что ты можешь вальсировать. — Габриэль сделал паузу. — Но я всё равно не отдам тебе тапочек.

Пандора застыла, не в состоянии осознать происходящее. В голову не приходили никакие слова, даже односложные. Будто поднялся огромный, удушающий занавес, приоткрывая новую сторону мира, вид на вещи, о существовании которых она не подозревала.

Явно озадаченный её молчанием Габриэль ослабил хватку и посмотрел на неё глазами, ясными, как зимнее утро, на его лоб упал рыжевато-коричневый локон.

В этот момент Пандора поняла, что умрёт, если не будет с этим мужчиной. Скончается от разбитого сердца. С Габриэлем она становилась новым человеком, вместе они становились чем-то новым, и всё получалось не так, как она ожидала. Кэтлин была права — идеального выбора не существовало. Ей придётся чем-то пожертвовать.

Но неважно от чего она откажется, этого мужчину потерять она не могла.

Пандора расплакалась. По её лицу потекли не изящные женские слёзы, её сотрясали рыдания, а лицо покраснело. На неё обрушилась волна самого ужасного, прекрасного, потрясающего чувства в мире, и она в ней утопала.

Габриэль встревожено уставился на неё, роясь в кармане пиджака, в поисках носового платка.

— Нет, нет… Ты не должна была… Боже, Пандора, не надо. Что такое? — Он промокнул её лицо платком, потом она забрала его, чтобы высморкаться, её плечи содрогались. Пока Габриэль продолжал кружить вокруг неё и задавать обеспокоенные вопросы, Фиби встала из-за пианино и подошла к ним.

Крепко обняв Пандору, Габриэль бросил рассеянный взгляд на сестру.

— Я не знаю, что не так, — пробормотал он.

Фиби покачала головой и ласково взъерошила его волосы.

— Всё в порядке, болван. Ты ворвался в её жизнь, словно шаровая молния. Любой бы человек немного разволновался.

Пандора только смутно осознавала, что Фиби покинула гостиную. Когда поток слёз иссяк, и она смогла заставить себя посмотреть на Габриэля, её заворожил его пронизывающий взгляд.

— Ты плачешь, потому что хочешь за меня замуж, — сказал он. — Так ведь?

— Нет. — Она икнула и всхлипнула. — Я плачу, потому что не хочу не быть твоей женой.

Габриэль резко втянул носом воздух. Его рот захватил её губы в грубом поцелуе, граничащим с болью. Пока он жадно упивался ею, всё его тело сотрясала дрожь.

Прервав поцелуй, Пандора прикоснулась ладонями к его щекам и печально уставилась на него.

— Какая рациональная женщина захотела бы выйти замуж за человека с такой внешностью?

Он снова впился в её губы требовательным и неистовым поцелуем. Она закрыла глаза и сдалась на милость порочному, почти лишающему чувств, блаженству.

В конце концов, Габриэль поднял голову и хрипло спросил:

— А что не так с моей внешностью?

— Разве это не очевидно? Ты слишком красив. Женщины будут кокетничать, пытаться привлечь твоё внимание и преследовать тебя.

— Они всегда так поступали, — сказал он, целуя её щёки, подбородок, шею. — Я даже не замечу.

Она извернулась, уклоняясь от его хищного рта.

— А я замечу и возненавижу это. И ведь так утомительно, день за днём смотреть на идеально красивого человека. Ты мог бы, по крайней мере, попытаться потолстеть, или отрастить волосы в ушах, или потерять передний зуб, хотя нет, даже тогда ты всё равно останешься слишком красивым.

— Я мог бы попытаться обзавестись залысинами, — предложил он.

Пандора рассмотрела эту возможность, откинув густые, короткие, золотистые локоны, которые упали ему на лоб.

— В твоей семье были лысые люди? С какой-нибудь стороны?

— Я о них не знаю, — признался он.

Она нахмурилась.

— Тогда не давай мне напрасных надежд. Просто признай: ты всегда останешься красивым, и мне каким-то образом придётся с этим жить.

Она попыталась отстраниться, но Габриэль крепче сжал руки.

— Пандора, — прошептал он, надёжно стискивая её в объятиях. — Пандора.

Если бы она только могла остановить жутко-прекрасные чувства, которые её наводняли. Жар. Холод. Счастье. Страх. Пандора не понимала, что с ней происходит. Габриэль бормотал прекрасные слова ей на ушко:

— Ты такая красивая… Так дорога мне. Я не прошу тебя сдаться, я предлагаю свою капитуляцию. Я сделаю всё возможное. Это должна быть ты, Пандора… Только ты… До конца моей жизни. Выходи за меня замуж… Скажи, что выйдешь.

Он целовал её, страстно лаская языком, гладил Пандору ладонями, разведя в стороны пальцы, будто бы ему было недостаточно прикосновений. Габриэль изменил хватку, пытаясь привлечь её ближе к себе, мощные мышцы его тела напряглись и расслабились. Затем он замер, всё ещё прижимаясь губами к её шее, будто бы осознав тщетность слов. Габриэль молчал, слышалось только его неровное дыхание. Она прижалась щекой к его блестящим волосам, которые пахли солнцем и океанской солью. Её ноздри заполнил его аромат, тело окружило его тепло. Он ожидал её ответа с убийственным терпением.

— Хорошо, — прохрипела она.

Он затаил дыхание и посмотрел на неё.

— Ты выйдешь за меня замуж? — очень осторожно спросил Габриэль, будто стараясь убедиться, чтобы не произошло недопонимания.

— Да, — едва смогла произнести она.

Сквозь его загар пробился румянец, а по лицу растеклась медленная улыбка, столь яркая, что чуть её не ослепила.

— Леди Пандора Рэвенел… Я сделаю вас такой счастливой, что потеря денег, свободы и юридических прав, перестанут иметь значение.

Пандора застонала.

— Даже не шути на эту тему. У меня есть условия. Тысячи.

— Согласен на все.

— Начнём с того, что… Я хочу отдельную спальню.

— Кроме этого.

— Я привыкла к большому личному пространству. Мне нужна комната в доме, которая будет только моя.

— Можешь распоряжаться множеством комнат. Мы купим огромный дом. Но постель у нас будет одна.

Пандора решила оспорить этот факт позже.

— Важное условие состоит в том, что я не стану обещать тебе повиноваться. В прямом смысле. Это слово нужно убрать из брачных обетов.

— Согласен, — с готовностью отозвался он.

Глаза Пандоры расширились от удивления.

— Правда?

— Тебе придётся заменить его на другое слово. — Габриэль склонился над ней, прикоснувшись к кончику её носа своим. — Подходящее.

В такой близи от его губ думать было сложно.

— Лелеять? — на одном дыхании предложила она.

Он усмехнулся.

— Если хочешь. — Когда он опять попытался её поцеловать, она откинула голову назад.

— Подожди, есть ещё одно условие. Насчёт твоей любовницы. — Пандора почувствовала, как он застыл, сосредоточив на ней взгляд. — Мне бы не понравилось… То есть, я не могу… — Она замолкла, потеряв терпение, и заставила себя договорить: — Я не буду тебя делить.

Его глаза засветились, как бело-огненная сердцевина пламени.

— Я сказал: только ты, — напомнил он ей. — И именно это имел в виду. — Его ресницы опустились, а губы нашли её рот.

И долгое время после этого они уже ничего не обсуждали.

Пандора смутно запомнила остаток того дня. Лишь несколько мгновений выделялись в сказочной дымке. Сначала они пошли поделиться новостями с её семьёй, которая, казалось, осталась в полном восторге. Когда Кэтлин и Кассандра по очереди обняли Габриэля и начали забрасывать вопросами, Девон отвёл Пандору в сторонку.

— Это то, чего ты хочешь? — мягко спросил он, пристально глядя на неё своими голубыми глазами с чёрной окантовкой, так сильно напоминающие её собственные.

— Да, — сказала она с лёгкой ноткой удивления. — Так и есть.

— Сент-Винсент приходил поговорить со мной сегодня днём о письме от адвоката. Он сказал, что если сможет убедить тебя выйти за него замуж, то сделает всё возможное, чтобы поощрять твоё дело и воздержаться от вмешательства. Он понимает, что оно для тебя значит. — Девон замолчал, взглянув на Габриэля, который всё ещё разговаривал с Кэтлин и Кассандрой, а потом продолжил, понизив тон: — Шаллоны придерживаются традиции, согласно которой слово джентльмена непоколебимо. Они по-прежнему соблюдают соглашения, скреплённые столетие назад простым рукопожатием.

— Значит, ты считаешь, что мы можем положиться на его обещание.

— Да. Но я заодно сказал, что если он его не сдержит, я сломаю ему обе ноги.

Пандора улыбнулась и склонила голову ему на грудь.

— … Мы хотим, чтобы всё произошло в скором времени, — услышала она слова Габриэля, сказанные Кэтлин.

— Да, но нужно столько всего спланировать: приданое, церемонию, приём, свадебный завтрак и медовый месяц, ну и, конечно же, цветы и платья подружек невесты…

— Я помогу! — воскликнула Кассандра.

— Я не смогу всего этого сделать, — тревожно выпалила Пандора, стремительно развернувшись к ним. — На самом деле, я ничего не смогу из этого сделать. Я должна подать ещё две заявки на патент, встретиться с издателем и найти производственное помещение в аренду… Нет, я не могу позволить свадьбе встать на пути всех важных вещей, о которых мне нужно позаботиться.

Губы Габриэля дёрнулись, когда он услышал какая степень важности присвоена свадьбе в сравнении с производством настольных игр.

— Я бы лучше сбежала и тайно вышла замуж, чтобы потом сразу вернуться к работе, — продолжила Пандора. — Медовый месяц стал бы тратой времени и денег.

Конечно, она прекрасно понимала, что медовый месяц стал традиционным для молодожёнов высшего и среднего классов сословия. Но она боялась погрузиться в новую жизнь, в то время как все её планы и мечты отойдут на второй план. Она не сможет наслаждаться поездкой, думая о всех тех вещах, которые ждут её дома.

— Пандора, дорогая… — начала Кэтлин.

— Мы обсудим это позже, — спокойно сказал Габриэль и ободряюще ей улыбнулся.

Опять повернувшись к Девону, Пандора пробормотала:

— Ты видел? Он уже мной управляет. И у него это хорошо получается.

— Мне знакомо это чувство, — заверил её Девон и его искрящийся взгляд метнулся к Кэтлин.

Вечером перед ужином, Шалоны и Рэвенелы собрались в семейной гостиной. Открыли шампанское, произнесли тосты в честь жениха и невесты и будущего объединения двух семейств. Пандору поразило, что все родственники Габриэля с готовностью и теплотой приняли новость.

Слегка приобняв Пандору за плечи, герцог улыбнулся и, наклонившись, прижался тёплыми губами к её лбу.

— Какое же вы приятное дополнение к нашей семье, Пандора. Имейте в виду, что с этого момента герцогиня и я будем считать вас одной из наших дочерей и соответственно всячески портить.

— Я вот не испорченный, — запротестовал стоящий рядом Айво. — Мама считает, что я — сокровище.

— Мама всех считает сокровищами, — сухо проговорила Фиби, присоединяясь к ним вместе с Серафиной.

— Нужно срочно послать телеграмму Рафаэлю! — воскликнула Серафина. — Чтобы он успел вернуться из Америки на свадьбу. Я бы не хотела, чтобы он её пропустил.

— Я бы не стала переживать на этот счёт, — сказала Фиби. — Чтобы спланировать свадьбу таких масштабов, понадобятся месяцы.

Пандора неловко замолчала, пока все вокруг продолжали болтать. Всё казалось нереальным. Всего за неделю её жизнь полностью изменилась. В голове была полная неразбериха, ей просто необходимо оказаться в тихом месте и разобраться в собственных мыслях. Она насторожилась, почувствовав, что её плеч сзади коснулся нежный изгиб руки.

Это оказалась герцогиня, в её голубых глазах сияла доброта, и толика беспокойства, будто она понимала, как страшно было принять самое важное решение в жизни, основанное на нескольких днях знакомства. Но эта женщина никак не сможет понять, каково это столкнуться с перспективой выйти замуж за фактически незнакомого мужчину.

Герцогиня безмолвно увлекла Пандору за собой через одну из дверей, которая вела на балкон с видом на море. Хотя до этого они проводили время в одной компании, но так и не нашли возможности поговорить наедине. Внимание герцогини от случая к случаю требовали все: от маленького внука до самого герцога. В её спокойной манере, женщина являлась центром, вокруг которого вращалось всё поместье.

На балконе было холодно и темно, ветер заставлял Пандору поёживаться. Она надеялась, что герцогиня привела её сюда не для того, чтобы высказать неодобрение. Какие-нибудь фразы в духе: «Тебе, конечно, есть чему поучиться», или «Ты не та девушка, которую я бы выбрала для Габриэля, но, похоже, нам придётся с этим свыкнуться».

Пока они стояли бок о бок у перил балкона, обращённого к тёмным водам океана, герцогиня сняла шаль с плеч, развернула её и накинула на них обоих. Удивлённая Пандора не могла пошевелиться. Кашемир был лёгким и тёплым, благоухал сиреневой водой с примесью талька. Онемев, Пандора стояла рядом с ней, пока они слушали успокаивающий щебет ночного козодоя и музыкальные трели соловьёв.

— Когда Габриэлю было примерно столько же лет, сколько сейчас Айво, — почти мечтательно заметила герцогиня, глядя на небо цвета спелой сливы, — он нашёл пару осиротевших лисят в лесу, в загородном поместье, которое мы арендовали в Гэмпшире. Он не рассказывал тебе об этом?

Широко раскрыв глаза, Пандора покачала головой.

Полные губы герцогини изогнулись в задумчивой улыбке.

— Это была пара самочек, с большими ушами и глазами, напоминающими блестящие чёрные пуговицы. Они издавали звуки, словно чириканье маленьких птичек. Их мать погибла в браконьерском капкане, поэтому Габриэль завернул б-бедняжек в пальто и принёс домой. Они были слишком малы, чтобы выжить самостоятельно. Естественно, он умолял оставить их себе. Его отец согласился позволить ему растить их под присмотром егеря, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы вернуться в л-лес. Габриэль неделями кормил их мясной кашицей и молоком с ложечки. Впоследствии, он научил их преследовать и ловить добычу в загоне.

— Как? — заворожено спросила Пандора.

Женщина взглянула на неё с неожиданно озорной улыбкой.

— Он протягивал мёртвых мышей по загону на веревочке.

— Какой кошмар, — воскликнула Пандора, смеясь.

— Так и было, — согласилась герцогиня со смешком. — Конечно, Габриэль делал вид, что он не против, но это было д-довольно отвратительно. Тем не менее, детёныши должны были научиться охотиться. — Леди сделала паузу, прежде чем продолжить более вдумчиво. — Я думаю, что для Габриэля самой трудной частью их воспитания оказалось держать дистанцию, как бы он их ни любил. Никаких л-ласк, нежностей или даже имён. Они не могли перестать бояться людей, иначе не выжили бы. Как сказал ему егерь, с таким же успехом он мог бы их убить, если бы приручил. Это мучило Габриэля, он так сильно хотел оставить их себе.

— Бедняга.

— Да. Но когда Габриэль, наконец, отпустил их, они упорхнули и могли жить в дикой природе и охотиться. Это стало для него хорошим уроком.

— В чём состоял урок? — серьёзно спросила Пандора. — Не любить, если заранее знаешь, что потеряешь?

Герцогиня покачала головой, одарив её тёплым и ободряющим взглядом.

— Нет, Пандора. Он научился любить лисят, не меняя их. Позволяя им оставаться такими, какими задумала их природа.


Глава 13 | Дьявол весной | Глава 15



Loading...