home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

г. Санкт-Петербург

Войтех сбросил звонок, и в квартире снова установилась тишина, нарушаемая лишь звуками улицы из открытого для проветривания окна: по подоконнику барабанил дождь, истерично сигналила машина, смеялась какая-то компания возле магазина в соседнем доме. Войтех встал, чтобы немного размяться, несколько раз взмахнул руками.

Разговор опять получился долгим, но до встречи с зоологом оставалось еще достаточно времени, чтобы успеть собрать самые необходимые вещи и подыскать отель, в который их завтра можно было бы забросить. Прораб обещал закончить ремонт кухни за неделю, Саша все равно в командировке, в которую Войтех и сам планировал отправиться уже во вторник, если ребята к тому времени не закончат, а потому с выбором отеля можно особенно не мучиться, подойдет и тот, в котором они останавливались несколько раз, проводя расследования в этом городе.

Однако первым делом следовало позвонить Долгову. Пусть тоже собирает вещи, еще успеет на самолет сегодняшней ночью. Как и следовало ожидать, Костя внезапной командировке не обрадовался. Интуиция подсказывала, что он и вовсе сейчас не один. Войтех научил себя не обращать внимания на такие мелочи: звонишь человеку и знаешь, с кем он и что делает. Эта особенность тоже появилась после взрыва в лаборатории, но перчатки на руках от нее не спасали.

– Зачем два врача для поимки чупакабры? – не понял Долгов, и в голосе его прорезалось недовольство.

– У Саши есть предположение, что дело может быть не в чупакабре, а в инфекции или паразите, – спокойно пояснил Войтех.

– И на чем основано ее предположение? – недовольство сменилось насмешкой.

– Вот это ты и выяснишь.

Долгов еще что-то проворчал, но Войтех знал, что сейчас он положит трубку, выпроводит подружку и ночью будет в аэропорту. Это уже не интуиция подсказывала, а характер Константина Долгова.

Собрав необходимые вещи – и свои, и Сашины, – Войтех поставил возле порога большой чемодан и вышел в холодную питерскую осень. Зоолог, которого Нев разыскал среди своих знакомых и знакомых знакомых, жил на правом берегу Невы – в той части города, в которой Войтеху не доводилось бывать еще ни разу и которую он, само собой, совсем не знал. Алексей Викторович согласился встретиться в восемь вечера.

Навигатор в Сашиной «Ауди» уверял, что доведет его до места за тридцать две минуты, однако, стоя в пробке к Благовещенскому мосту, Войтех понимал, что это время рискует увеличиться как минимум в полтора раза. Свою маленькую «Шкоду» ему пришлось продать почти сразу после переезда в Санкт-Петербург. Ей было уже немало лет, она бесконечно требовала финансовых вложений и времени. И если с первым особых проблем не было, то второго у него теперь стало очень мало. На работу и с работы они почти все время ездили с Сашей вместе и в наличии двух машин почти не было необходимости, однако сейчас, сидя за рулем слишком большого, на его взгляд, коричневого монстра, он пообещал себе в ближайшее время рассмотреть вариант покупки чего-нибудь поменьше. Если Саше нравится водить это чудовище – ее право, но он чувствовал себя весьма неуверенно, пытаясь протиснуться в узкое пространство между двумя машинами: почему-то часто в пробках автомобилисты любили делать из двух полос пять.

Наконец ему удалось прорваться к мосту, и дальше дело пошло легче и быстрее.

Алексей Викторович жил в одном из абсолютно одинаковых высотных домов, которые различались только номерами на них: желто-белые пятнадцатиэтажки даже стеклились застройщиком, а потому казались совершенно безликими. «Пробирочными», – как сказала бы Саша.

Маленький, толстый, абсолютно лысый человечек в смешных круглых очках обрадовался Войтеху как старому знакомому.

– Проходите, проходите, – суетливо говорил он, то распахивая дверцу шкафа, куда можно было повесить куртку, то включая свет в коридоре, то деликатно отпихивая ногой трехцветную кошку, которая, казалось, воспылала к Войтеху такой же искренней любовью, как и ее хозяин, и норовила потереться о ногу. Два одиноких существа, надоевшие друг другу за много лет совместного проживания, были рады любому гостю.

Алексей Викторович провел Войтеха в небольшую комнату, заставленную старой мебелью, как лавка антиквара. Возле потертого дивана, одну ножку которого заменяла стопка таких же потертых книг, уже был накрыт стол: на нем стояли две чашки, чайничек, из узкого носика которого поднималась ароматная струйка пара, вазочка с печеньем и конфетами и даже тарелка с бутербродами.

– Владимир Сергеевич сказал, что его старый друг Евстахий Велориевич просил найти человека, который интересуется редкими и не известными науке животными, так что я готов ответить на любые ваши вопросы, – широко улыбаясь, сказал Алексей Викторович, усаживая Войтеха на диван и наливая ему чай в чашку. Судя по цвету жидкости, заварки зоолог не пожалел.

Трехцветная кошка тут же забралась Войтеху на колени и по-хозяйски улеглась, всем своим видом показывая, что не встанет даже при угрозе ядерного взрыва.

– Очень уж она любит людей, – тут же пояснил Алексей Викторович, – я ее в одном садовом товариществе нашел. Знаете, как люди часто делают? Заводят кошку на лето, а потом бросают, не в квартиру же забирать. Относятся к ней как к вещи, – в его голосе прорезалась злость и обида за брошенных существ. – Выживет зимой – летом опять будет у них жить, нет – новую заведут. Если кто-то остается на зиму в таких местах, все кошки к нему прибиваются. Только кошки – создания гордые. Обратно к предавшим хозяевам не возвращаются. Моей Мурке не повезло: на зиму все разъехались. Я сам там случайно оказался в середине января.

Алексей Викторович запнулся, и Войтех понял, что оказался он там вовсе не случайно. Нев говорил, что зоолог относится к тем людям, которые больше всего на свете мечтают открыть новый вид животных. И желательно не вид моллюска на дне мирового океана. Видимо, в этом садовом товариществе он охотился за каким-то неизвестным видом. За три года работы на ЗАО, когда он иногда проверял заявки самостоятельно, и несколько месяцев существования ИИН Войтеху пару раз доводилось получать такие заявки от очевидцев. К сожалению, чаще всего новыми видами становились такие вот ненужные собаки и кошки, от голода, холода и законов беспризорности терявшие черты, присущие своему виду.

Войтех машинально погладил кошку, развалившуюся на коленях, и та громко заурчала, как будто только и ждала хоть малейшей ласки. Лоснящаяся шерсть и толстый слой жирка на боках говорили, что о том страшном периоде своей жизни она давно забыла.

– Уж как она выжила, ума не приложу, – продолжал тем временем Алексей Викторович. – Одна-одинешенька на много километров. Как она бежала ко мне, как кричала, когда увидела! Забыла и о страхе, и о кошачьей неприступности. Кожа да кости – кошмар. Я ее накормил и в машину закинул, чтобы не сбежала, пока я дела решал. Но она и не думала сбегать! Улеглась на пассажирском сиденье, и даже если бы я хотел, то уже не выгнал бы. Вот и живем с ней вдвоем уже тринадцатый год. Ну ладно, что-то я заболтался. – Алексей Викторович плюхнул грузное тело в кресло, которое ему было откровенно мало, схватил из вазочки шоколадное печенье и уставился на Войтеха. – Вы же по делу пришли.

Войтех вытащил из сумки распечатанные фотографии, присланные сегодня Ваней, на которых были запечатлены погибшие ночью кролики, и протянул их Алексею Викторовичу. Тот схватил снимки, быстро просмотрел их и, не дожидаясь вопросов, сказал:

– Здесь кролики двух пород: белый великан и серый великан. Первая была завезена к нам в начале двадцатого века, а вторую вывели селекционеры в том числе из первой. Обе хороши для разведения, быстро набирают массу, плодовиты. Но у белых лучше шкурка, а у серых – мясо. Самка может принести…

– Меня не кролики интересуют, – торопливо перебил его Войтех, пока ему не устроили целую лекцию по кролиководству. – А то, что их убило.

Алексей Викторович вскинул голову и заинтересованно посмотрел на него.

– Нечто забирается даже в закрытые крольчатники и курятники, убивает их обитателей, но не ест мясо, а до последней капли выпивает кровь.

– Не может быть! – возбужденно воскликнул зоолог и вскочил на ноги, как будто собирался немедленно куда-то бежать. – Где? Здесь, у нас?

– В Пермском крае.

Алексей Викторович разочарованно выдохнул и снова упал в кресло.

– Вы предполагаете, кто это может быть? – поинтересовался Войтех.

– Чупакабра! Я однажды ловил его под Челябинском, но, – он развел руками, – так и не поймал, хотя видел, видел!

– И как он выглядел?

– Похож на собаку, но прекрасно ходит на двух лапах. Передние короче задних наподобие кенгуру. Морда вытянутая, глаза красные. На спине крылья, но летать он, видимо, не умеет, только парить примерно в метре над землей. При этом издает такой странный звук, – Алексей Викторович сжал зубы и самым натуральным образом зажужжал, как будто в комнате появился рой огромных черных мух с переливающимися зеленым прозрачными крыльями. Потревоженная кошка тут же навострила уши, повернув их в сторону звука, но глаза не открыла.

Войтех кивнул. Описание походило на то, что он встречал в Интернете, разве что нигде не упоминались крылья и способности к парению. Он вытащил еще одну фотографию, на этот раз со следами неизвестного животного.

– А ему могут принадлежать эти следы?

Зоолог взял снимки, но на этот раз рассматривал дольше, вертя их из стороны в сторону.

– Возможно, – наконец медленно произнес он. – Следы как раз принадлежат кому-то из семейства псовых, только явно крупному животному. Если там действительно чупакабра, то намного больше, чем та, что видел я.

– А как вы считаете, это действительно неизвестное животное или результат генетического эксперимента?

– Нет, точно не эксперимент, – уверенно заявил Алексей Викторович.

– Почему вы так думаете?

– Видите ли, при скрещивании разных видов животных полученные особи всегда бесплодны. Можно генетически вывести одну особь, но потомства она не принесет. К счастью, природа ограничивает наши возможности в ее вмешательство. Иначе люди такого бы наворотили!

– А почему вы думаете, что чупакабра не бесплодна? – не понял Войтех.

– Потому что уж в слишком разных местах ее встречают! Допустим, она может преодолевать большие расстояния, но как она перебирается через океан, не умея летать? Ведь первые упоминания о ней были в Пуэрто-Рико!

– А как насчет телепортации? Это объяснило бы и ее появление в закрытых помещениях.

Алексей Викторович вытащил из кармана носовой платок, протер им лоб и спрятал обратно.

– Признаюсь, о таком варианте я не думал. Но объяснить, как она попадает в запертые крольчатники, я могу и без телепортации.

Войтех заинтересованно посмотрел на него, предлагая продолжить.

– Видите ли, чупакабра – очень умное животное. Я провел не один месяц, изучая его, и могу вас заверить, что у него есть как минимум зачатки интеллекта! Он прекрасно умеет открывать и закрывать любые человеческие замки и затворы. Что опять же исключает ошибку, когда его пытаются выдать за собаку или дикого зверя.

– Кстати, о собаках, – вспомнил Войтех, – может она нападать на них и на кошек?

– Исключено! Я не встречал таких случаев.

– А на людей?

– Разве что в целях самообороны. Пить их кровь она не станет.

– Вы уверены?

– Поверьте мне, я изучил немало случаев появления чупакабры! Знаете, ведь каждый зоолог в глубине души мечтает открыть новое, ранее не известное науке животное. Их открывают, открывают постоянно, даже в нашем двадцать первом веке, и не только на глубине океана. Вот буквально в этом году среди галапагосских черепах был выделен новый вид, Chelonoidis donfaustoi. Выделен он на основании морфологических и генетических данных, что, безусловно, впечатляет, но, согласитесь, открыть совершенно новое животное гораздо интереснее. Честно признаться, – Алексей Викторович интимно понизил голос, как будто не хотел, чтобы кто-то посторонний его услышал, хотя даже кошка Мурка ухом не повела, – сидя в засаде под Челябинском, я каждую ночь мечтал, что это животное однажды получит имя чупакабры Ляпишева. Ляпишев – это я, разумеется. Ведь вы же понимаете, кто нашел доказательства – в честь того и назвали, неважно, сколько сведений до этого собрали другие люди. Взять, например, самое громкое открытие двадцатого века – окапи Джонстона. Ведь за несколько лет до самого Джонстона об окапи впервые узнал Генри Стенли, но когда Джонстону подарили шкуру окапи, и все поняли, что она не похожа на уже известных зебр, жирафов и лошадей, новое животное получило именно его имя!

Войтех кивнул и вытащил еще несколько снимков, желая прекратить этот поток уже бесполезной для него информации.

– А что вы скажете об этом? – он показал зоологу снимки патологоанатома, который делал вскрытие погибшей женщины Нюши. – Почему на людях следы не такие, как на животных?

На эти снимки Алексей Викторович смотрел еще дольше, чем на следы лап.

– Судмедэксперт считает, что это следы когтей или даже ногтей.

– Кх-м, кх-м, – пробормотал зоолог, а затем взглянул на Войтеха, немного нервно поправив очки.

– Как вы думаете, – осторожно начал тот, – это может быть… что-то вроде оборотня?

– Оборотня?

Войтех кивнул.

– Нет… нет, не думаю.

– Почему? Разные следы на людях и животных, разные следы и на земле. У меня нет фотографий, но местные сказали, что возле первой человеческой жертвы они нашли след босой женской ноги. Это объяснило бы и интеллект, разве нет?

Алексей Викторович бросил снимки обратно на стол, стащил с носа очки и протер ладонью лицо.

– Это морфологически невозможно, понимаете? Один вид живого существа не может превратиться в другой. Есть такое заболевание – гипертрихоз. Это когда волосы растут на человеческом теле даже в тех местах, где расти не должны. Они напоминают шерсть, и, на мой взгляд, именно из-за таких людей и появились мифы об оборотнях, они действительно похожи на животных. Но никогда их нога не может трансформироваться в волчью лапу.

Войтех кивнул, не став озвучивать еще одну свою мысль: все это справедливо для материального тела, но что, если Нев прав? Что, если здесь имеет место своего рода магия? Надо бы позвонить ему, узнать, нашел ли он что-нибудь интересное.

– Кажется, вы не обратили внимания на еще одну интересную вещь, – прервал его мысли Алексей Викторович.

Войтех поднял голову и увидел, что тот снова держит в руках фотографию со следами «волчьих» лап.

– Что именно?

– В этих следах есть кое-что странное…

– Да, животное должно хромать, мы знаем.

Зоолог нетерпеливо покачал головой.

– Еще кое-что. Судя по размеру лап, зверь должен быть очень крупным, я бы сказал, около центнера весом. Но при этом следы на земле довольно слабые, посмотрите.

Войтех взял снимок, который, казалось, изучил уже вдоль и поперек. А ведь зоолог прав: следы видны довольно плохо.

– Твердая земля? – неуверенно предположил он, но интуиция тут же сказала ему, что это не так. Такого же мнения был и Алексей Викторович.

– Нет. Смотрите, здесь еще след от мужского ботинка, и он сильно глубже. Сколько весит среднестатистический мужчина? Килограммов семьдесят-восемьдесят. Ну пусть тоже сто. Его следы должны были быть такими же, как у зверя, если бы земля действительно была твердой.

Его прервал телефонный звонок. Зоолог извинился и поторопился в коридор, где на стене висел телефонный аппарат. Войтех переложил кошку на диван, отряхнул джинсы от шерсти и тоже вышел в коридор, знаками показывая Алексею Викторовичу, что ему пора уходить. Все важное он выяснил и теперь было над чем подумать. Зоолог кивал в ответ, такими же знаками извинялся за не вовремя зазвонивший телефон, объясняя в трубку кому-то о каких-то лабораторных работах.

Когда Войтех уже оделся, Алексей Викторович зажал микрофон рукой и торопливо заговорил:

– Войтех, если вам удастся его поймать, позвоните мне! Просто обязательно позвоните. Неважно, что это за зверь, только не убивайте его. Усыпите снотворным и привозите сюда!

Войтех кивнул, но вслух ничего обещать не стал.


* * * | Сотканная из тумана | Глава 10



Loading...