home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


41

Выйдя из конторы Блумберга, мы с Ульрикой пошли по узкому тротуару Клостергатан. Внезапно перед нами остановился пожилой мужчина в светлом пальто и уставился на меня так, словно я – привидение. Я поскорее прошел мимо, отвернувшись к витрине.

Мы зашли в «Месье Патиссье», сели за столик в уголке, выпили кофе и съели по пирожному со сливками и марципаном.

– Ты выглядишь по-другому, – сказала Ульрика.

– Бодрее? Мне удалось немного поспать.

Она долго рассматривала меня, изучая каждый миллиметр моего лица. Это было приятно – словно ее глаза нежно и заботливо гладили меня.

– Я поняла, в чем дело, – сказала она. – Воротничок! Я не привыкла видеть тебя без пасторского воротничка.

Втянув подбородок, я опустил голову. Даже не заметил, что снял с себя воротничок. Это не было моим осознанным решением. Просто в последние дни я забывал его надеть.

– Будешь читать? – спросила Ульрика, выкладывая на стол пачку протоколов следствия.

Мы поделили между собой бумаги и стали читать. Время от времени мы вздыхали, переглядывались и качали головами.

Не могло быть никаких сомнений, что Линда Лукинд представала человеком, оторванным от реальности, постоянно путающимся в показаниях. На основании того, что можно было прочесть в протоколах следствия, трудно было бы упрекнуть прокурора в том, что он снял с Кристофера Ольсена все подозрения. Обвинения Линды Лукинд казались сфабрикованными психически нестабильной партнершей, одержимой жаждой мести за то, что ее бросили. Но действительно ли все так просто?


Когда мы снова вышли на тротуар, Ульрика предложила пробежаться по магазинам:

– Мне нужен новый шарф. Это займет не более получаса.

– Мне эта идея не нравится, – ответил я.

– А что такое?

– Мне не нравится, как на нас смотрят.

– Я быстро, – пообещала она.

Ворча себе под нос, я последовал за ней в «Оленс», протискиваясь вперед с опущенной головой и кругами пота под мышками. Я все время старался держаться поближе к Ульрике. Когда мы наконец вышли наружу, я положил двадцатку в кружку женщине, мерзнущей у входа. Она стала молить Бога, чтобы он благословил меня.

– Давай быстренько заглянем в «H & M»? – предложила Ульрика.

– Только не туда! Это немыслимо.

– Ну и пусть смотрят.

– Но они могут начать спрашивать. Сотрудники.

Она взглянула на меня и провела рукой по моему локтю:

– Скоро все это закончится. Мы уедем отсюда…

Собрав волю в кулак, я вошел следом за женой в душное помещение «H & M» и поднялся по лестнице. Увидев девушку-сотрудницу, я тут же свернул в отдел мужской одежды и ушел в самый дальний конец магазина. Повернувшись спиной ко всему миру, я подергал несколько рубашек и встал так близко к вращающейся вешалке, что в носу защекотало от запаха новой одежды.

Прошло несколько минут, а я все стоял, прижатый к полосатым футболкам. Когда же Ульрика закончит? Я сделал шаг в сторону, ища ее глазами.

– Адам?

Крошечная оплошность – и она тут же налетела на меня. Я узнал звонкий голос, характерную интонацию в духе Бетти Буп. Хотя, конечно же, если мне неизбежно придется поговорить с кем-то из сотрудников «H & M», то я выбрал бы Бениту.

– Привет! – сказала она, глядя на меня одновременно с участием и восторгом.

– Здравствуй, – со сдержанным вздохом ответил я.

Бенита была ровесница Стеллы и начала работать в магазине примерно в то же время. Пару раз она приходила к нам домой, и мне она понравилась. Умная и веселая девушка, мечтавшая стать певицей. Полушутя-полусерьезно мы говорили о том, что ей надо написать в телепрограмму «Кумир».

Бенита раскинула руки в тот момент, когда я отступил назад, так что получились какие-то странные полуобъятия.

– Я все время думаю о вас, – сказала она. – Как она там?

Я огляделся. Вокруг все было спокойно, никто не подслушивал наш разговор.

– Это полное безумие, – проговорил я. – Все указывает на то, что она невиновна, однако прокурор отказывается ее отпускать. Все это почти заставило меня потерять доверие к нашей правоохранительной системе.

– Прекрасно понимаю, – кивнула Бенита. – Прошлым летом моего кузена посадили в изолятор только за то, что он был знаком с парнем, который кого-то застрелил.

Я кивнул, но ничего не сказал. Я не понимал, какое все это имеет отношение к Стелле.

– Ужасно жаль, что она не может больше у нас работать. Но ясное дело, начальство тоже можно понять. Многих покупателей это могло бы отпугнуть, если бы они узнали Стеллу, – это стало бы антирекламой.

– Подожди. Что ты имеешь в виду? Так ее выгнали с работы?

Бенита прижала ладонь ко рту:

– Я думала, она рассказала. Малин написала ей несколько дней назад.

– Стелла сидит в изоляторе с запретом контактов. Ей разрешено общаться только со своим адвокатом.

Бенита оглянулась через плечо.

– Я… – пробормотала она и указала на кассы. – В любом случае передавайте привет Стелле. То есть я хотела сказать… Надеюсь, что все образуется.

– Все в порядке, – проговорил я, желая пощадить ее чувства.

По пути к лестнице я ни разу не поднял глаз. Ульрику я не увидел. На полпути вниз мне пришлось схватиться за перила. Воздух стал невыносимо удушлив, в глазах у меня двоилось. Пошатываясь, я преодолел последние ступеньки. Вокруг меня звучали голоса, однако все смешивалось в единый гул. Чья-то рука коснулась моего локтя, но я стряхнул ее, протиснулся между вешалок к выходу и пересек улицу под гудение машин. Перед витриной туристического бюро я наклонился вперед и стал глубоко дышать, уверенный, что меня вот-вот вырвет.


предыдущая глава | Почти нормальная семья | cледующая глава



Loading...