home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


91

Я роюсь в сумочке в поисках влажной салфетки. Сердце стучит уже где-то в горле, и хотя я беспрестанно вытираю пот со лба, он продолжает течь ручьями. Кажется, жара проникает внутрь, мозг закипает.

Стелла перед моими глазами уменьшается. Не знаю, иллюзия это или ее плечи опускаются и тело сжимается.

Каковы ее мотивы? Восемь бесконечно долгих недель Стелла просидела взаперти в камере, в полной изоляции. Это почти нечеловеческая ситуация, которую осуждает и ООН, и Европейский комитет по предупреждению пыток. В общественных дебатах о шведских тюрьмах часто говорится, что там хорошие условия, – иногда, что даже слишком хорошие. При этом обычно упускается из виду та ужасная обстановка, которая царит в шведских следственных изоляторах.

Естественно, она делает это ради Амины. Но этого недостаточно. У Стеллы были и другие пути. Более простые. Единственное объяснение – она делает все это, сидя сейчас передо мной с опущенными плечами и блестящими от слез глазами, не только ради Амины, но и ради нас. Ради меня и Адама. Ради нашей семьи.

Сколько раз я мечтала о такой подруге, как Амина! Еще с детского сада, когда они со Стеллой были неразлучны. Само собой, у них случались размолвки, но в конце концов их непоколебимое единение побеждало все трудности. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

Не могу представить себе ничего более надежного, чем иметь в жизни такую союзницу, какой были друг для друга Стелла и Амина. Вероятно, вся моя жизнь сложилась бы иначе, если бы и у меня была такая подруга. Само собой, в школе у меня были приятельницы, но уже тогда я начала возводить стену вокруг своего внутреннего мира. Показывать другим людям свои чувства всегда казалось мне проявлением слабости.

Я снова промокнула лоб салфеткой, пытаясь держать себя в руках. Бородач рядом со мной шуршит пакетом со сладостями и жует с открытым ртом, в то время как прокурор оглашает доказательства. Вызывается технический эксперт, который сообщает суду, что, вне всяких сомнений, отпечаток подошвы, обнаруженный на месте убийства, оставлен туфлями Стеллы. Отпечаток был обнаружен в полуметре от тела Кристофера Ольсена, и в нем оказались брызги крови, показывающие, что он был оставлен до того, как Ольсена ударили ножом. Поскольку в пятницу в первой половине дня прошел сильный дождь, можно предположить, что в день убийства Стелла находилась на площадке не ранее середины дня в пятницу.

Когда на свидетельское место садится Мю Сенневаль, атмосфера в зале меняется. Словно все опасаются, что хрупкая девушка с настороженным взглядом и спутанными волосами рассыплется у них на глазах. И прокурор, и Микаэль понижают голос, задавая свои вопросы. Мю Сенневаль долго оглядывается через плечо, прежде чем ответить.

– Вы утверждаете, что около часу ночи слышали крик, – говорит Микаэль. – Вы не могли бы поточнее описать этот звук?

Мю Сенневаль смотрит на него долгим взглядом:

– Было похоже на то, что кого-то ударили ножом. Мужчину. Он крикнул несколько раз, словно в него втыкали нож.

Разумеется, Микаэль ставит под сомнение ее слова. Откуда она может знать, что крики издавал человек, которого ударили именно ножом?

– Если бы его застрелили, я услышала бы выстрелы, – отвечает Мю Сенневаль.

Бородатый журналист поднимает глаза к потолку.

– Вы не могли бы рассказать о состоянии своего здоровья? – просит Микаэль. – Правда ли, что вы в течение ряда лет регулярно посещаете психиатра?

Я слушаю вполуха, пока Мю Сенневаль рассказывает печальную историю своей жизни. Покидая зал суда, она совсем съеживается. Звук захлопнутой за ней двери звучит как вздох облегчения.

Следующие свидетели дают показания быстро и без особых сенсаций. Коллеги Стеллы по «H & M» Малин и София подтверждают, что Стелла всегда носит с собой в сумочке перцовый баллончик и что вечером в пятницу сумочка была при ней. Прокурор показывает баллончик со спреем, и обе свидетельницы подтверждают, что видели у Стеллы именно такой.

Технический эксперт из полиции показывает суду точно такой же баллончик и поясняет, что благодаря химическому анализу удалось установить – жидкость, остатки которой обнаружены на теле Кристофера Ольсена, идентична содержимому перцового баллончика, которым владела Стелла.

После этого сотрудник изолятора Йимми Барк рассказывает, что Стелла во время пребывания в изоляторе неоднократно проявляла агрессию и склонность к насилию. Йимми Барк производит самое неприятное впечатление, отвечает на вопросы кратко и небрежно, и я думаю, что такой человек вызвал бы агрессию у самого далай-ламы.

Бородатый журналист хмурит лоб, слушая показания сотрудника изолятора. Ни с того ни с сего он вдруг протягивает мне своей пакет со сладостями. Я настолько застигнута врасплох, что беру одну конфету, хотя не люблю такие.

Он улыбается мне. Может, я неверно его оценила?

К людям я всегда относилась с долей предубеждения. Со здоровым скепсисом. Всю жизнь я боялась показаться доверчивой. Однажды мой отец сказал, что только собаки, которые чувствуют себя побежденными, подставляют живот противнику. И только сейчас, дожив до сорока пяти лет, я начинаю понимать, что в другом человеке не обязательно всегда видеть именно противника.

Во времена моей учебы в Юридикуме вся жизнь воспринималась как сплошное соревнование.

– Мне нужны баллы, а не друзья, – могла я заявить, отказываясь пойти на вечеринку.

Казалось, я сама заключила себя в капсулу, оболочка которой с каждым днем становилась все прочнее. Все несовершенства надлежало скрыть при помощи усердия и успешности, хотя страха, что мое истинное «я» откроется, меньше от этого не становилось. Тем не менее я часто оказывалась в центре самых разных событий. Мне трудно было где-то находиться, не стараясь взять все под свой контроль, люди тянулись ко мне, стремились со мной познакомиться, однако единственным, кто действительно понимал меня, был Адам.

Сейчас он сидит у дверей зала суда и ждет. Скоро вызовут его. Моральные принципы Адама всегда были непоколебимы. То, что он мог солгать полиции, кажется почти немыслимым. Но я недооценивала значение семьи. Люди готовы отбросить все, что именуется этикой и моралью, чтобы защитить свою семью. Самые суровые принципы легко обращаются в пыль, когда требуется защитить собственного ребенка. Ложь, чувство вины и тайны. Сколько семей построено на этом фундаменте!

В ту минуту, когда на свет рождается новый человек, двое других людей превращаются в родителей. Любовь к нашим детям не знает законов и правил. Сегодня ночью мы с Адамом молча сидели в кухне за бутылкой красного вина.

– Не знаю, дорогая, получится ли у меня.

Я молю Бога, чтобы у него получилось. Странное чувство, но я складываю руки и молюсь Богу. В следующий момент в зал вызывают Адама.


предыдущая глава | Почти нормальная семья | cледующая глава



Loading...