home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Победная весна сорок пятого года! А какая ещё может быть весна в сорок пятом, пусть даже и в одна тысяча восемьсот сорок пятом?!

Нет, молниеносной и победоносной войны не случилось, китайско-маньчжурская клика не дерзнула ввязаться в драку с грозным северным соседом, внезапно проявившим интерес к дальневосточным окраинам. Два сына императора поочередно прибывшие на Амур и Сахалин, пекинских мудрецов и озадачили и напутали. А когда второй отпрыск российского самодержца объявил о намерении отца сделать его наместником сибирских и дальневосточных областей империи, совсем присмирели узкоглазые, предпочли «проглотить» обиду, во Владивосток, нагло основанный русскими на «фамильных династических землях Цин», делегацию отправили. Приглашали Константина прибыть к их императору, «на чашку чая», пообщаться и обсудить судьбы вселенной…

Ясно, что так завуалировано азиаты желали порешать вопрос по границе, чтоб точно знать до каких пределов собираются жадные русские «отгрызать» у Поднебесной территории.

Ехать в Пекин отказался, в ответ пригласил в августе прибыть полномочное посольство с ответственными министрами в Шанхай, куда придёт русская эскадра и на борту фрегата «Аврора» (ну хочется и тут увековечить сие славное имечко) подписать договор о вечном и нерушимом мире между двумя великими державами. По тому, как почтенный китайский дипломат немалого ранга, по виду вылитая игрушка — «болванчик из Китая», спешно закивал, я понял — выиграли!

Да и то, когда по осени 1844 я вывалил полковнику Гамильтону всю информацию которую помнил из курса средней школы (а после переноса память работала ого как) о грядущем восстании тайпинов, о страшной гражданской войне и ясно дал понять — не верю в китайские армии южных провинций, не дойдут они до Амура. Ну а маньчжурские части, случись заварушка, будут так потрёпаны казаками, что восстание на юге, которое пока только зреет — начнётся мгновенно. И также, в один миг, сметёт династию Цин…

Старый колонизатор, за мзду немалую работавший и на Пекин (не в ущерб Лондону, разумеется) довёл мою убеждённость в шаткости Поднебесной до верхушки империи. А уж там, поняв, что сказками о многосоттысячных китайских армиях бородачей с севера, прекрасно осведомлённых о внутрикитайских раскладах не напутать, решили договариваться.

И прекрасно! Взяв «своё» на 15 лет раньше (Владивосток от 1844 года он того стоит, поверьте) России нет дела до заморочек раздираемого внутренними противоречиями Китая.

Новости «из России» радовали. Николай Павлович, как водится, попеняв чересчур шустрому Костику, идею присоединения Приамурья и Приморья принял в целом положительно. Впечатлённый «вербовкой» целого английского полковника, родитель интересовался, может ли тот «осветить» планы англичан и в других регионах мира, не только в Китае.

Пришлось срочно отписываться, мол гордый шотландец не будет сотрудничать с кем либо, кроме Константина, ибо опасается за репутацию. Да и случай со сливом информации по Китаю за предательство интересов Великобритании не посчитать, там чисто колониальная логика — одной стороне продать сведения о положении дел у конкурентов, сие джентльмены называют честным бизнесом. Ещё не хватало, чтоб русская разведка, отменно сработавшая против Наполеона Бонопарта, решилась заагентурить Гамильтона, даже не подозревающего, что он «на содержании» у канцелярии великого князя Константина…

Моё «пламенное» желание взять в жёны принцессу Александру Саксен-Альтенбургскую и стать наместником Дальнего Востока родителей и порадовало и озадачило. Судя по всему, не без подсказок маменьки, в Царском Селе решили взять два года на проработку «брачного» вопроса, о чём и сообщили. Но не позднее весны 1847 года Константин должен прибыть в Санкт-Петербург. Касаемо наместничества уже отец вопрошал — сможет ли молодая жена выдержать бытовые неудобства и скуку смертную, проживая в далёком Владивостоке.

Ура! Победа! Да какая разница — выдержит принцесса или не выдержит. Главное — Николай Павлович всерьёз стал рассматривать дальневосточные перспективы империи Российской. Не как блажь второго сына и «поход от суицида» старшего. Наместничество — это серьёзно. Так о том я ранее и писал отцу и брату: Александр, как наследник сидит в Москве, Константин на Дальнем Востоке, Николай в Варшаве, Михаил — на Кавказе. Все при деле, все служат Отечеству.

В итоге самодержец «милостливо повелеть соизволил»: инициативы Константина по экспансии на дальневосточных рубежах поддержать, сформировать «Амурский корпус» из добровольцев в три пехотных и два конных (казачьих) полка и выслать с Балтики «сильный отряд из боевых и транспортных судов для создания Тихоокеанской эскадры с базированием на Владивосток». Воистину царский подарок, спасибо, отец!

Добровольцев, как и ожидалось «свесили» на цесаревича. Но Александр, проторивший путь в дальние края, только обрадовался такому поручению. На строительстве железной дороги связующей две столицы, после ухода «недобросовестных подрядчиков» так или иначе связанных с покойным Клейнмихелем, дела спорились. К моим флотским отставникам прибавились и купцы старообрядцы, которых цесаревич вскоре ставил в пример прочим артелям, работали они честно и качественно. А то, что поспособствовал сему Константин, находящийся за тысячи вёрст на восход от масштабной стройки — зачем это знать посторонним? Брат знает, я знаю, отцу, занятому наиважнейшими государственными делами пофиг — а остальные идут лесом. Наверняка старообрядческая община прикинула и просчитала грядущие выгоды от разворачивающегося в стране железнодорожного бума и решила поощрить меня очередным «траншем». На сей раз в 250 тысяч рублей ассигнациями, уже побывавшими в обращении. Деньги привёз всё тот же «учитель-разночинец» представляющийся Степаном Николаевичем. На сей раз курьер обзавёлся аккуратной «чеховской» бородкой, что ярому адепту истиной веры по идее и не положено. Но — конспирация! Степан Николаевич объяснил уменьшение суммы тем, что ещё на 250 тысяч закуплены товары, которые с обозами «Амурского корпуса» двинутся на восток. Толково, я бы и сам предпочёл реальные вещи радужным бумажкам. Эх, проклятые расстояния! Кстати, теперь Владивосток с Амуром связывала плохонькая но дорога — верховые малыми отрядами проскакивали легко. А больше пока и не нужно было.

С лёгкой душой позволил старообрядцам строить церкви и жить по своим канонам — отвёл им место для общины посреди будущих угольных шахт Сучанского района. Наверняка теперь иначе местность эта будет называться, но мне без разницы, хоть имени протопопа Аввакума. Рассказал «учителю» об угле замечательных качеств, о том что флот, перейдя на паровые машины, закупать уголь будет на многие миллионы рублей. А Владивосток рассматривается как главная база зарождающегося Тихоокеанского флота. Вот и пускай ревнители истиной веры не зевают, а берутся за дело, сулящее немалые выгоды и им и державе. Да и великий князь в накладе не останется. И вот, когда уже проговорили все вопросы и «Степан Николаевич» подошёл к двери, я услышал.

— Какие-то ОСОБЫЕ пожелания у вашего императорского высочества будут? — Спросил он не оборачиваясь, уже взявшись за дверную ручку.

— Нет, Степан Николаевич. ПОКА нет. Когда вернусь в Санкт-Петербург, тогда и поговорим более предметно.

— Хорошо, ваше императорское высочество. — И покинул кабинет.

Если до этой минуты я сомневался, кто же укокошил графа Петра Андреича, то теперь всё ясно-понятно стало. Нет, развязывать террор против высших сановников Российской империи я не собирался. Да, взяточники, да, воры и тупицы, да обидно было читать о промахах и преступном бездействии генералитета в Крымскую войну. Но у меня и стоит задача эту самую войну предотвратить, над чем и работаю. А что касается венгерского похода 1849 года, тут много нюансов. Как писали у нас «в интернетах», — «поверьте, не всё так однозначно». Обрушить Австрийскую империю — так Пруссия выскочит на первые роли в германском мире лет на двадцать быстрее. Оно нам надо? Ладно, впереди два дальневосточных года. И сейчас я никуда из Владивостока не стронусь — максимум по «тракту» проскочу до станицы Константиновской. Нет, всё-таки переименую её в Хабаровск, путаюсь же постоянно. Типа в память о герое-первопроходце. А станичники поймут, тем более Ерофей Павлович хоть и не родовой казак, но всю жизнь казаковал, водил отряды на врага, Амур воевал для России и Романовых.

Отряд следопытов прапорщика Поскрёбышева (заслужил, да и грамотен, у меня с недавних пор полномочия наместника, могу в офицерские чины производить, до капитана, ротмистра и кавторанга включительно) теперь занимался исключительно отлавливанием маньчжуров, промышляющих на НАШЕЙ территории. Пленных гнали на работы во Владивосток. Жили подданные императора Поднебесной в бараке, под крепким караулом. А вот корейцы были задействованы на дорожном строительстве и, хотя к станице Константиновской на сей день, на май 1845 года от славного города Владивостока проложили от силы восемь вёрст более-менее похожих на тракт, начало великой дороге Владивосток — Санкт-Петербург было положено.

От амурских казаков привезли цыплят и котят со щенками. На фрегатах пара собак была, но два старых кобеля потомства дать не могли по определению, а корейские шавки доверия не вызывали. Свои нам тут нужны, как Бобики и Жучки, так Барсики и Мурки — русского разлива! Вроде «патриотично» пошутить изволил, когда прибыл мяукающе-гавкающий груз, но солдаты да матросы истово закивали, соглашаясь с не по годам мудрым вождём и в очередь выстроились погладить да поиграться с животиною.

В Москве открыли аж три пункта по записи желающих выехать на защиту и освоение российских окраин, сбору средств и нужных вещей для очередной Экспедиции. Как я и предполагал, старая столица в пику чванно-чиновному Петербургу горячо подержала призыв цесаревича Александра Николаевича и «процесс пошёл». Брата Сашу особенно впечатлил анекдот, который он и поспешил переслать мне фельдъегерской почтой. Московские купцы, получая новости из Томска и Красноярска, решили по примеру сибиряков, отчитанных великим князем Константином за гульбу и мотовство, «ужаться» в расходах и все предназначенные к очередному пропитию деньги внесли в фонд Дальневосточной Экспедиции, оставив только на самую дешёвую водку, которую и занюхивали рукавом, экономии для.

Потешно, но и символично в то же время.

А из Красноярска новости поступали замечательные — все «крышуемые» мной золотопромышленники усердно «делали взносы» и Павел Артамонович Забелин, ставший моим полпредом на золотой земле енисейской, боялся покинуть «Княжеский городок», отрядив на его охрану практически всю полуроту лейб-гвардии Финляндского полка. Самородков и золотого песка «натащили» в общей сумме более полутора миллионов золотых рублей и отставной флота лейтенант в прямом смысле спал на золоте, страшась за сохранность сундуков. Оттого и не ехал Павел Артамонович с инспекцией в Енисейск, где начали пробивать тракт до Томска. Из будущих «Сибирских Афин» в сторону Енисейска также пошли дорожные артели.

В письме к брату пошутил, что если дорожники не найдут друг друга на сибирских просторах получится ДВЕ дороги от Томска до Енисейска. Москва с месяц хохотала над анекдотом века двадцатого — Саша его, конечно же озвучил.

Литке заверил, что пост председателя Русского географического общества безусловно останется за мной, а Фёдор Петрович заместит покамест воспитанника, осваивающего новые земли империи. Также Литке писал, какое большое впечатление произвело на петербургское чиновничество снаряжение экспедиции от Красноярска до устья Енисея на средства великого князя Константина. Забелин, даже сидя на сундуках, нашёл людей для сложного предприятия, грозящего затянуться от трёх до пяти лет. Если ещё и в Архангельске зашевелятся, то первый отрезок Севморпути, начнём по серьёзному осваивать году так к 1850-му. «Диану» и «Палладу» отправил в Шанхай, продовольственный вопрос он первоочередной. Командиры фрегатов имели чёткие инструкции как поступать с «несговорчивыми» китайскими таможенниками и прочей чиновной сволочью. Взяток не давать, на потом и на завтра дела не откладывать — не останавливаться перед применением силы. В данном случае — мордобитии особо борзых китайских бюрократов-коррупционеров. И десантные партии сформировать на всякий случай и расчёты артиллерийские чтоб были наготове. Мало ли. Потому и погнал сразу два фрегата, чтоб у просвещённых мореплавателей не появилось соблазна утопить одиночный русский корабль и списать на неизбежные на море случайности. Невельской, получив «Аврору» занимался исследованиями Сахалина, решив обойти остров, высаживая, а затем забирая партии разведчиков.

Я Геннадию Ивановичу всецело доверял и из казённых средств выделил деньги на строительство небольшой верфи в Николаевске-на-Амуре, — гонять браконьеров на фрегатах очень уж дорогое удовольствие. Вооружённые шхуны с военными командами — самое то. Пойманных за браконьерским ловом япошек приказал даже не возвращать на историческую родину — ташить на Сахалин, дороги пускай строят за миску риса. Да, такой вот я негодяй, расист и империалист. Ну, нету народу на Дальнем Востоке! НЕТУ! В Сибири и то не хватает рабочих рук, а у нас с «трудовыми резервами» на порядок хуже, чем в тех же Томской и Енисейской губерниях.

Ах, Америка, Аляска да Калифорния. Не добраться мне до вас в этом году — негоже царскому сыну сбегать от возможной войны. Небольшой шанс, что цинцы навалятся на нас, пользуясь немногочисленностью русских отрядов, всё-таки был. Тем более их могут подзудить англичане и американцы, недовольные заявкой Российской империи на кусок Тихоокеанского пирога. Именно поэтому я и не дёргался, не рвался договариваться по прокладке «коридора» на Панамском перешейке для скорейшей переброски грузов из Атлантического в Тихий океан. Ничего, подождём. Америкашки скоро зацепятся с Мексикой, а золотишко в Калифорнии откроют через четыре года, если я своими активными действиями не «сдвинул стрелки». Мало ли — в форте Росс появилась воинская команда, пойдут разведчики вынюхивать что у соседей и наткнутся случайно на драгметалл. Одна надежда на Балтийский флот, который «поделится» боевыми кораблями и лучшими экипажами. Фёдор Петрович намекнул в письме, что после того как государь-император одобрительно высказался о старании Константина утвердить Россию на Тихом океане, «заслуженные адмиралы» не особо упорствовали в вопросе перевода части сил на Дальний Восток. Это хорошо, но мало. Своими силами строительство больших кораблей ещё долго не потянем, а единственную пока судостроительную верфь правильно решили в Николаевске-на-Амуре разместить. Там надёжнее — орда китайцев вряд ли дотянется. Хотя и Владивосток сдавать не собираюсь.

— Ваше императорское высочество, дозвольте доложиться! — Поскрёбышев, выслужив офицерский чин, очень старался «соответствовать», получалось пока не особо, но лиха беда начало.

— А, прапорщик, что-то быстро вы, трёх дней не прошло как в рейд отправились. И уже обратно. Кто же это, на важного пленника не похож. Здоровый однако оборванец, хотя и видно не из гольдов — типичная маньчжурская рожа.

— Вот ваше императорское высочество, золотишко.

— Ого, солидно. Неужели один намыл? Как его разговорить то, кто мало-мальски их язык понимает.

— Есть кореец, разбирает маньчжурскую речь. Привести?

— Не нужно. Сам веди дознание, постарайся узнать откуда золото, с кем работает, где берут продукты. Ну, не мне тебя учить.

— Так что, ваше императорское высочество, трое их было. Вот этот и два помельче. Тех сразу застрелили, а этот бежать, долго гнали. Не подвернул бы ногу — утёк.

— Шустрый значит. Ты, Прохор Сергеевич, (Поскрёбышев от поименования по отчеству распрямил плечи) поспрашивай эту бестию. Построже поспрашивай. Сильно построже. А золото по весу сдай в канцелярию. Половину стоимости в серебре получишь на свой отряд. Тебе тройная доля. Сейчас записку черкану.

— Так, ваше императорское, дело уж больно важное. Золото такой товар что всегда пригодится, а вдруг они там россыпь нашли. Я человек тёмный, из вчерашних солдат. Боюсь за такое важное дело браться.

— Ничего, господин прапорщик. Не боги горшки обжигают. Тебе в этих краях жить и служить, до капитана дорастёшь точно, слово великого князя. Потому и дерзай Прохор Сергеевич, впереди много лет службы. Начинай.

Самому вникать в дела нелегальных артелей не хотелось — время только терять. Нет здесь больших запасов золота, а намывать по крупицам — кто тогда Владивосток строить будет?

В последних числах апреля от корейских властей прибыла делегация — просили уточнить и окончательно определить границы. Данники цинской династии всё правильно поняли и не возмущались, очевидно ван Чхольджон дал прямой приказ своим чиновникам не прекословить. Так, с моей подачи Российская империя продвинулась по побережью Японского моря на юг вёрст на пятьдесят дальше, чем я помнил по картам окрестностей Владивостока, которые изучил от и до, описывая «в альтернативке» приключения удачливого адмирала Небогатова.

Проживающим уже на «нашей территории» корейцам великодушно разрешил десять лет оставаться в своих жилищах и вести прежний образ жизни, и принять русское подданство, если пожелают. Ни один не пожелал! Собрались и ушли на новые места. Вывозу имущества и угону скота приказал не препятствовать, впрочем живность в основном мои орлы и повыкупили, ожидая приезда «московских невест».

Хотя и не распространялся особо о наших с братом усилиях по переселению «людишек» из России на Дальний Восток, среди гвардейцев ходили упорные слухи, что цесаревич решил «войти в положение» и помочь верным слугам младшего брата — отправил во Владивосток молодых девок, для создания семей.

В марте солдаты даже ходили ко мне «депутацией», просили выделить участки под строительство домов. Когда узнал, что две с половиной сотни финляндцев решили остаться на Дальнем Востоке, дабы отслужив десять лет обустроиться здесь, во Владивостоке, ибо дома их никто не ждёт, а великий князь Константин тут будет жить и отцу служить, ибо у российского орла две головы. Одна, — брат Саша он при императоре и смотрит на запад, на поляков и австрияк с турками. Вторая голова, соответственно я, — хмуро взирающая на восток. На Китай-Японию-Корею и на океанские просторы.

Ого, как вывели-то. Какова она, мудрость народная! Признаюсь, расчувствовался, расстелил перед выборными достаточно подробную карту окрестностей города и коротенько рассказал, где в перспективе будут жилые поселения. Твёрдо пообещал один день в неделю, дополнительно к воскресенью, предоставлять всем пожелавшим стать владивостокцами для работ по обустройству усадеб и строительству домов. Денег на радостях выдавать не стал, на что, как понял по мимике, «депутация» втайне рассчитывала. Но обрадовал солдат, обещая им открыть кредит по сто рублей на обзаведение. Чтоб получали не деньгами, а товаром и материалами и прочими нужными в хозяйстве вещами. Кредит же я сам и погашу как только они дома поставят…

Через две недели «финляндцев-владивостокцев» стало почти четыре сотни. Ничего, выдержит карман великого князя, всё равно на балы не трачусь, хожу в походном сюртуке, а вместо дам света и полусвета две симпатичных и покладистых кореяночки — Глаша и Даша, которые ничего не стоят белому господину, мозг не выносят и драгоценностей не требуют.

В июне вернулись «Паллада» и «Диана», осевшие так, что страшно было за некогда красивые и стремительные фрегаты, напоминающие теперь транспортные корыта. Разумеется я промолчал, дело сделано великое — и продовольствия закупили и большой груз железа и чугуна. Правда, Бровцын сокрушался — дороже обошлось на десятую часть, а он уплатил, дрогнул. Надо было десант с кораблей звать, подвёл он великого князя, в чём и винится.

— Алексей Сергеевич, дорогой вы мой человек! Всё правильно сделали. Нам сей момент лишний раз с китаёзами цепляться не следует. И так их территориально обкорнали, а если ещё и грабить начнём, может и не выдержать Пекин. Нет, драка сейчас России невыгодна. Выиграть время до прихода «Амурского корпуса» — такова сегодня наша задача! А казна выдержит. Не на воровство же ушли деньги, не на излишества, а на закупку столь необходимых в робинзонском нашем положении товаров. Как с железом то удалось провернуть?

— Англичане, ваше высочество. Контрабанда. Оттого и дороже. Стыдно сказать, боевые корабли российского флота, а прятались как какие пираты, в море перегружались, команды вымотались, но работали как черти, офицеры тоже принимали участие в аврале. Знали, во Владивостоке нужен и чугун и железо.

— Ещё разок не побоитесь нарушить законы Китая, поиграть в кошки-мышки с таможенниками? Шучу, шучу, понимаю — размечете вы их джонки. Надо, Алексей Сергеевич. Во как надо!

— Ваше императорское высочество, мы выполним все ваши распоряжения. Тем более капитан Джонсон намекал и о текстиле и о парусах, канатах.

— Прекрасно, через неделю придёт Невельской на «Авроре», отправлю ка я всю троицу «богинь» в контрабандную экспедицию. Не хмурьтесь, господин капитан второго ранга! Шутка! Идёмте лучше отведаем божественного напитка от атамана Кривоногова, да и отобедаем заодно. За столом и расскажете про вашу шанхайскую эпопею…

Через три дня после прибытия фрегатов береговые посты наблюдения оповестили о пароходе, держащим курс на остров Русский. Моряки опознали старого знакомого — английского негоцианта Джонсона. Пока пароход немилосердно чадя вползал в Золотой Рог я прикидывал что побудило почтенного коммерсанта переть по незнакомым водам, рискуя напороться на скалу, что здесь совсем не редкость. Разведка или примитивная жажда наживы, стремление опередить конкурентов и договориться с Константином о поставке грузов? Скорее всего и то и другое, даже не будь Джонсон разведчиком — всё что приметит обязательно расскажет соотечественникам, коллегам Даниеля Дефо…

С пронырливым англичанином договорились о сотрудничестве. По тому, как он грамотно ставил вопросы, выясняя в чём нуждается «колония» стало понятно — есть у купца и «двойное дно».

— Капитан, послушайте, ваша посудина не единственная на белом свете. Задирать цену и потерять покупателя, готового платить золотом за обеспечение всем необходимым тридцатитысячного воинского корпуса? Джонсон, поучитесь гибкости у заокеанских «кузенов». Они готовы работать даже в долг, настолько ценится у янки слово русского великого князя!

И потом, Владивосток не колония! Это полноправная территория Российской империи, такая же как древний Псков, или сибирский Томск, или Астрахань, Архангельск.

— Ваше высочество! Прошу простить. Но как вы собираетесь снабжать такую армию? Здесь, в диком краю?! Вам понадобятся тысячи и тысячи тонн гру за!

— Мы считаем в пудах, но работы для вашего судёнышка, если сойдёмся в цене, хватит минимум на несколько лет…

То, как бритт существенно сбросил цену можно посчитать и за моё умение вести переговоры, вон как Бровцын смотрит уважительно. Но, скорее «хозяева» доплачивать будут Джонсону за «работу» на владивостокском направлении. Ну да чёрт с ним, пускай рассказывает резиденту о спешащей к нам армии. Какие тридцать тысяч? Хорошо если пять тысяч штыков подтянется в наши края «из России».

Невельской прибыл возбуждённый. Рассказ капитана первого ранга изрядно повеселил собравшихся офицеров.

— Господа, только представьте, выгружаем в Александровске-Сахалинском три десятка японских браконьеров, а тамошний царь и бог и воинский начальник лейтенант Мягков бежит с жалобой. Те без малого две сотни азиатов, отловленных ранее, настолько обжились, что потребовали предоставить им женщин.

— То есть, Геннадий Иванович, вам предложили напасть на рыбацкие деревушки на Хоккайдо и похищать прекрасных японок? Ха-ха-ха!

— В том то и дело, что нет! Захотелось пленникам русских женщин, насмотрелись на Сахалине на казачек и двух офицерских жён. Русские им больше понравились чем свои.

— Ха-ха-ха.

— Ах-ха-ха, ну Геннадий Иванович, ну повеселил.

— Честное слово, господа. У японцев такой обычай. Кто прожил среди чужаков, пусть и короткое время, сам становится изгоем. И потому пленники не думают возвращаться на Родину. На Сахалине дороги строить готовы, но чтоб непременно им русских жён предоставили. Даже креститься согласны.

— Ваше высочество, но ведь каков анекдот?

— Какой тут анекдот, Алексей Сергеевич? Серьёзная проблема вырисовывается. И чёрт с ними с японцами, у меня почти тысяча мужиков готовых остаться жить и работать во Владивостоке, если им подруг жизни привезти и прям тут и окрутить. Но где их взять то. Девок молодых и замуж желающих, и чтоб православные и щи варить умели?

— Но вы сами говорили, казаки…

— Так-то казаки, у них это дело поставлено грамотно, чувствуется опыт переселения на большие расстояния. Но там девки едут по большей части просватанные заочно за определённого казачину. Чтоб вот так, в никуда ехала — таких, пожалуй и не найти.

— Ваше высочество. Вы заказали для собственных нужд большой океанский транспорт.

— Заказал, только не для собственных, а для обслуживания тихоокеанских портов. Не всё же Джонсонам да Смитам разным переплачивать.

— Простите, ваше императорское высочество, неточно выразился. Но что если этот транспорт в первый рейс уйдёт с крепостными девушками, выкупленными для последующей их женитьбы с поселенцами здесь?

— «Корабль невест»? Смешно, только с крепостными волокиты много. Брат, Александр Николаевич, обещал помочь из числа государственных крестьян выбрать несколько сотен сироток или младших дочерей в многодетных семьях. Каждой выделим денег на обзаведение, чтоб первое время не мыкалась тут.

— Скажете тоже, ваше высочество. Разве будет на востоке России молодая девка мыкаться. Да не в первый так во второй день окрутит какого бравого унтера и под венец. Хозяйкой! Финляндцы вон как яро огораживают свои участки. А кое-кто уже и дома артельно поднимает.

— Господа, вы звери! Да, именно так. Одна женщина на корабле к несчастью, а вы хотите ими транспорт забить, чтоб они два океана травили в трюме? Нет уж — по суше погоним невестушек. По суше! Для надёжности.


Глава 10 | Константинополь Тихоокеанский | Глава 12



Loading...