home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Тщательно проинструктировав подполковника Румянцева, на которого получилось «навесить» прохождение во Владивосток огромного обоза, я налегке, с тремя десятками охраны, верхами, по хорошо знакомому маршруту, рванул на переговоры с китаёзами.

А подполковнику предстояло «пробить» дорогу до вполне приличного, проходимого состояния. Никогда ещё тысяча человек и полторы сотни повозок единовременно от Константиновской до Владивостока не перемешались. Грех такой шанс не использовать. И даже более позднее прибытие батальона на место постоянной дислокации не играет особой роли — выдержит и без них город-порт, выстоит. Тем более каких-то приготовлений к набегу банд хунхузов наши следопыты-разведчики не наблюдали. С десяток гольдов работали кто проводниками в команде прапорщика Поскрёбышева, кто осведомителями, рассказывая всё о маньчжурских «лесных братьях». Прохор Поскрёбышев, отрабатывал офицерский чин «по полной». Серебро и золото, конфискованное у бандитов и полагающееся его команде лазутчиков, тратил на личный состав и на «подпитку» дружественных аборигенов. Всего в этом «таёжном спецназе» насчитывалось 56 штыков и я вывел его в непосредственное подчинение себе как наместнику. Ну а когда, даст Бог, поеду в Америку, передам разведчиков заместителю наместника по воинской части, — отец обещал прислать двух обстрелянных полковников, героев Кавказа, чтоб уже здесь, на Дальнем Востоке вручить им генеральские эполеты и «перенастроить» с диких горцев на коварных маньчжур.

К превеликому сожалению в чванно-чиновном Петербурге — Приамурье и Приморье даже в сравнении с Кавказом считаются ссылкой. Сгонять туда — обратно с цесаревичем, «засветиться» перед наследником престола это одно. А переехать на жительство, семью перевести в дикие места на самом краешке России, лишиться возможности «вращаться в обществе», — да кто ж из «сливок» из «элиты» на такое способен. Хорошо, государь-император оказал поддержку, правда, по большей части моральную — разрешил в перспективе, по мере «заполнения людьми» дальневосточных территорий открывать учебные заведения. И, главное — «Офицерскую школу при Амурском корпусе». Плевать, что этой школы «выпускникам» светит максимум чин штабс-капитана, вон по Прохор Сергеевичу Поскрёбышеву посмотрите — рвёт и мечет парень. Как же — БЛАГОРОДИЕ! Пусть и прапорщик для начала.

Потомственное дворянство — чёрт с ним, в России пускай остаётся, а Сибирь и Дальний Восто осваивать будут офицеры и чиновники из низов, толковые ребятишки казаков, крестьян и солдат поселенцев станут основателями новых дворянских родов, как при Петре, при Екатерине…

При активнейшей поддержке брата сей прожект был внимательно рассмотрен «ближним кругом» самодержца и с оговорками, но принят. Высшие сановники империи понимали, что лишь единицы энтузиастов, под стать неуёмному «Константину Дорожнику» поедут в таёжную глухомань, а кто тогда на дальних рубежах Россию охранит? Приняли в итоге Соломоново решение — офицерские чины, заработанные на службе в создаваемом Тихоокеанском наместничестве, признавать в пределах наместничества. Вот же сволочи. Из нашей реальности что-то похожее было с отрядами вооружённой охраны КВЖД, когда офицерские погоны стражей рельс и шпал вызывали лишь усмешки «кадровых благородий». Ну да я не бесхребетный «двоюродный внучек» Николай Второй, я за своих постоять сумею. Таёжный спецназ Поскрёбышева примерно с десяток человек, которые попались под руку в Константиновской, я откомандировал в охрану батальона Румянцева, чтоб ни один хунхуз близко не подошёл. А половину личного состава батальона волевым решением «обезоружил» — пойдут по трассе с лопатами, ломами да топорами.

— Ваше высочество, но это совершенно невозможно! Нет, я за то, чтобы превратить лесную тропинку в полноценную дорогу, но идти по чащобе без охранения!

— Владимир Фёдорович, вы слишком высокого мнения о здешних разбойниках. Они разбегутся на сотню вёрст от такого огромного отряда. Вполне хватит следопытов, приданных в сопровождение. Хотите двести-триста здоровых мужиков «прогулять» с ружьями? Непозволительная роскошь в наших условиях! Нет уж — топоры, ломы, лопаты. Дороги нужны! ДОРОГИ!!! Как воздух!

— И распределите в «летучий сапёрный отряд» самых здоровых. Им на пару часов раньше выходить от движения обоза. По пути расчищать будут дорогу первые полета солдат, потом ещё полусотне свой участок намеряете и далее. Пойдёте во главе колонны, обоз никуда не денется. А больные, ослабшие — тех отправить с телегами.

— Скорость передвижения заметно снизится, ваше высочество.

— Не переживайте за то, господин подполковник! Во Владивостоке казармы подготовлены, обустроитесь к первым морозам. Хм, интересно. Смотрю на шанцевый инструмент — сплошь продукция моего завода, клеймо «К. Кузнецов». Где вас так оснастили, в Москве?

— Точно так, ваше высочество, в первопрестольной тамошнее купечество и коней подарило весьма добрых и инструментом снабдило. Вы ещё пил двуручных не видели, везём с полсотни — очень хвалят солдатики, кому дрова готовить для кухни приходится.

— Купцы старообрядцы были?

— Кгхм, право и не знаю. Не интересовался.

— Желаю удачи, Владимир Фёдорович, до встречи во Владивостоке.

— В добрый путь, ваше императорское высочество!

Наш небольшой отряд «пролетел» от Константиновской до Владивостока в три дня, батальон Румянцева, с моими установками на марш, хорошо бы уложился в месяц. Уж больно старательный офицер, глядишь и «укатает» тракт до приличного состояния, тем более подробную карту ему вручили, где указаны залежи гравия, песка, что разведаны вдоль дороги, все ручейки и речки отмечены. В принципе передовые отряды и нужны для устройства прочных мостов, способных пропустить полтораста тяжелогружёных возов. До сей поры гоняли в основном верхами, мало грузов шло с Амура. Ну да ничего, с приходом подкреплений, за которые огромный респект брату Александру, — и убедил отца в их отсылке на Восток, и собрал батальоны, снабдил всем необходимым, заживём «на высоких берегах Амура»! И весело и звонко заживём!

А пока надо срочно заставить доблестных гвардейцев Финляндского полка вспомнить строевые приёмы, погонять на плацу. Чёрт! Плац то и не довели до ума. Так, обозначили площадку для экзерциций и переключились на плотницкие работы. Жить негде было, а потом — затянуло. Ходят бравые некогда лейб-финляндцы с бородой до пупа (немногие, отмечу сразу, немногие, — большинство бриться продолжает, несмотря на разрешение отпускать бороды). Чисто плотницкая артель а не блестящие воины-гвардейцы.

До сей поры то было оправдано, но сейчас, на переговорах нужно произвести впечатление на китайцев, явить им всю мощь и несокрушимость Российской армии. На фрегаты возьму четыре сотни наиболее здоровых орлов. Ничего, вспомнят науку, промаршируют по Шанхаю, так, чтоб пыль столбом!

Через день после прибытия во Владивосток и «обратную переквалификацию» плотников в гвардейцев, на площади перед моей «резиденцией» случился небольшой переполох. О приближении крупного кавалерийского отряда незнакомых наблюдателям казаков, мне доложили заранее. А как же — система постов наблюдения и азбука по типу морзянки, великая вещь.

Судя по всему, прибыли старообрядцы, раз уж сначала к церквушке правоверных христиан направились. А не к великому князю доложиться. Ну да ладно, непринципиально. Где же Библия, подаренная мне «господином учителем», достопочтенным «Степаном Николаевичем». Так, положить её на видное место на столе и закладку непременно.

Влетел адъютант.

— Ваше императорское высочество! Прибыли казаки с Дона, говорят, по вашему разрешению поставят станицу в Су чанах.

— Верно говорят, кто командиром у них? Зови!

В кабинет зашёл высоченный детина лет тридцати с угольно-чёрной бородой «до пупа».

— Желаю здравствовать вашему высочеству. Прибыли для поселения как прото договоренность имеется.

— Имеется, имеется договорённость. Как тебя по батюшке то? Проходи, Ефим Фомич, проходи сотник Кустов, присаживайся. Да держи наливочку, не отнекивайся — ваши же мне и поднесли. Самый что ни на есть правоверный продукт!

— Благодарствую.

— Вон, зажуй и слушай.

Сотник был парень толковый, но необразованный, у казаков своя иерархия, там в чинах офицерских нередко ходили произведённые за отличия в боях вчерашние рядовые казаки. Что ж, оно и к лучшему, — нет дворянских условностей, приобретённых от «благородного» воспитания. Впрочем, держится Ефим Кустов свободно. Почтение, конечно, оказывает царскому сыну, но без угодничества. Перспективный кадр, перспективный. Да и вряд ли бы другого прислали «смотрящим» за старообрядческой общиной.

— Так вот, Ефим Фомич, как я и обещал вашим старцам, — указательный палец Константина ушёл вверх, сотник такоже устремил взор в потолок, — отвёл ревнителям истинной веры лучшие места.

— Благодарствуем, ваше высочество.

— Сам видишь, церковку в городе поставили, а там, где поселитесь, станицу казачью сорганизуйте. Почему именно станицу, — в тех местах есть отменный уголь, на котором ходить будут пароходы и паровозы. Слыхал о железной дороге?

— Которую меж Питером и Москвой ставят? Как не слыхать.

— Чуть погодя и здесь такую учиним. А уголь откуда брать? Вот ты и будешь уголёк добывать и продавать. Если не проворонишь, не передашь право своё каким ушлым евреям или там полякам.

— Как можно, ваше высочество! Ни умом ни прилежанием Господь не обидел. Неужто мы не сдюжим?!

— Сдюжите, карту местности, которую вам под станицу отвёл, возьмёшь у старшины плотницкой артели Маслова, единоверца. Как назвать — сами подумайте.

— Слушаюсь.

— Сколько народу привёл, Ефим Фомич?

— Со мной считая — семьдесят шесть казаков.

— А хозяйки где, в дороге?

— Ага, мы с Омска вперёд ушли, старики, детвора и бабы с обозом поди сейчас к Томску подтянулись, зимовать в Иркутске будут, там с нашими сговорено, а на следующий год ждём уже тут. Стройку надо зачинать, чтоб хозяйки и детишки в дом заходили.

— Правильно мыслишь, сотник. Подумай, подобрать надо с десяток таких казаков, которые ради правого дела, ради веры истинной, — я положил правую руку на старинную Библию, Кустов сглотнул и вскочил, — так вот ради сего смогут и бороды сбрить для виду и головы состричь врагам-нехристям. Я в Америку еду, через океан. Там таких отчаюг на время поселить необходимо. Что делать — на месте скажу Но ты знай — надо огромный золотой прииск под себя подобрать. И силой и обманом придётся действовать, под такую задачу посмотри казаков, чтоб не подвели.

— Не извольте сомневаться, ваше высочество. Лучших выберу и сам поеду!

— А бороду не жалко? Эва какая знатная да густая.

— Для дела же ж.

— Вот именно, для дела, — я встал, взял в руки Библию, — думаешь, мне не хочется в открытую выступить, призвать вернуться к истокам правой веры? А нельзя — мигом объявят сумасшедшим, не посмотрят, что царский сын. Император же и прикажет приставить караул. Так-то вот, Ефим свет Фомич. Первым делом — осторожность!

Сотник ушёл такой воодушевлённый, что стало ясно, проблема личной «Тайной канцелярии» с обязательным «отделом спецопераций» практически решена. Где-то за океаном в солнечной Калифорнии наверняка икнулось товарищу Саттеру. Сам виноват — нечего было в иной реальности Российскую империю на деньги кидать. А пока финляндцы дружно бУхали сапожищами на спешно отстроенном плацу, вспоминая каково оно — парадировать, внушая страх врагам и вселяя восторг в сердца верноподданных императора всероссийского.

«Аврора» и «Диана» к дипломатическому вояжу в Шанхай подготовились практически идеально. К ечно, Невельской, не усидевший в Николаевске-на-Амуре и прибывший на «Шилке» во Владивосток, дабы отвечать на морскую часть посольства, переживал. Так на то он и опытный морской волк, живая легенда — всяк пустячок на судах вверенного ему отряда воспринимает как личное оскорбление. Хотя, пустячок тот никому более и не виден, исключительно зоркому оку Геннадия Ивановича разве что…

В Шанхай пришли 15 сентября, сразу же устроив «разминку» финляндцам. Отдохнувшие от каждодневной изнуряющей работы гвардейцы так весело и яро промаршировали, что «понаехавшие» в город англичане, французы, американцы и голландцы впечатлялись на все двести процентов. Не говоря уже о китаёзах, решивших, что русские начали захват города. А всего то и было — затейник великий князь Константин «сочинил по случаю» великолепную строевую песню про Марусю. Ага, ту самую, из гениальнейшего фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

Ещё на тренировках во Владике было ясно — успех обеспечен. Но чтоб такой…

— Теперь понятно, господа, почему я выбрал для переговоров Шанхай? Высадись русская гвардия поближе к Пекину и пройдись маршем там — перепуганные азиаты разбежались бы, и династия Цин рухнула без всякого военного вторжения, исключительно от русской песни!

Мне внимали «белые господа» с европейских эскадр, какой-то штатский французишка, судя по всему дипломат-шпион, выразил восторг при виде таких бравых молодцов как мои финляндцы и поинтересовался, отдав должное отваге великого князя, почему Константин не дождался подкрепления с Балтики, придя в недружественный Китай на двух фрегатах.

Ишь, сволота галантная, осведомлённость демонстрирует. Примерно в эти дни на Сахалин должны подойти пять фрегатов, того же типа что и «Аврора» с «Дианой», плюс два шлюпа и три военных транспорта. Но отвечал лягушатнику предельно дипломатично, мол, весьма рад, что подошла помощь из метрополии. Теперь, с такой-то силой на море и с амурскими батальонами раскатать маньчжурскую сволочь, поработившую мирный и трудолюбивый китайский народ делать нефиг. И если условия России о разграничении и добрососедстве приняты не будут «Марусю» услышат жители Пекина и доброй половины городов Поднебесной империи. Вернее — бывшей Поднебесной империи, потому как оставлять у власти недоговороспособную династию мы не собираемся.

Дальнейшая беседа «европейцев» с великим князем прямо у места стоянки «Авроры» чертовски напоминала пресс-конференцию, хотя ни одного борзописца поблизости не наблюдалось.

Не разочаровал «интервьюеров», рассказал и о том, что назначен государем-императором главой Тихоокеанского наместничества (вот батя то удивится как узнает) и о переброске в два ближайших года до пятидесяти тысяч регулярной армии и такого же количества казаков с западных рубежей России. И о планах дорожного строительства, центром которого станет Владивосток, также поведал. От всех приглашений на званый ужин решительно отказался, заявив о предстоящей «работе с документами». Оборот из ельцинской эпохи удивительно хорошо «попал» и был понят в середине века девятнадцатого.

Невельской и Бровцын, составлявшие немногочисленную «свиту» великого князя, с облегчением препроводили меня в адмиральский салон флагмана.

— Алексей Сергеевич, Геннадий Иванович, почему такие мрачные лица у вас? Всё идёт прекрасно, поверьте!

— Константин, — на правах воспитателя начал Невельской, запросто обращавшийся ко мне по имени, чего Бровцын себе даже помыслить не мог, — ваше поведение вызывающе. Дёргать тигра за усы — смело, но неосторожно!

— О чём вы, дорогой учитель?

— Невероятно легко спровоцировать нападение китайцев, возмущённых дерзостью «северных варваров». Ну как сгонят толпу фанатиков, постараются поджечь корабли. Хорошо «Диана» отведена на полверсты. Но как остановить происки религиозных мракобесов, от которых власть потом открестится?

— Не пойму вас, Геннадий Иванович. Вы с Грибоедовым что ли параллели проводите?

— Ваше императорское высочество, — официально отчеканил Невельской, — я как старший в чине отвечаю за вашу безопасность перед государем и Отечеством!

— И отвечайте, кто вам мешает? Более того, Геннадий Иванович, я на сушу и не ступлю, до подписания договора, так на «Авроре» и отсижусь. Вас это устроит? А толпы фанатиков — сметайте картечью. Без разницы мирные там жители, немирные. Вам ясно?!

— Вы же, Алексей Сергеевич, возвращайтесь на «Диану» и с наступлением сумерек несколько шлюпок отправьте дозором вокруг фрегата. Ступайте, господа и помните — повода для паники нет. Горстка англичан так наподдала маньчжурской династии, что не пойдут они на провокации. Не дай Бог с сыном русского императора что-то случится. Представьте последствия!

— Господи, Константин! — Невельской схватился за голову, — Константин, ведь именно об этом я и говорю! На рейде боевые корабли европейских держав, я от них подлости ожидаю, им выгодно стравить Россию с Китаем, а самим воспользоваться плодами этой войны.

— Полно, Геннадий Иванович, с «Авроры» я ни ногой, корабли от возможных диверсий будем зорко стеречь, в том числе и от подведения подводных мин. А пушки в ход пустить не осмелятся «просвещённые мореплаватели».

— Дай то бог, дай то Бог — как-то совсем по бабьи запричитал бравый каперанг.

Сами же переговоры, о которых так много говорили здесь, на Дальнем Востоке (сомневаюсь, что в Петербурге кроме Литке и десятка-другого «посвящённых» кто-то был в курсе) прошли на удивление буднично и скучно.

Хотя… кому как.

Китайцы представительной делегацией явились на фрегат, долго кланялись, пытались вручить верительные грамота. Моя охрана, натасканная на поиски возможного отравления, в том числе и воздуха в помещении, в салон пронести ничего не разрешила, а я принимал гостей стоя на корме. На столе лежали два экземпляра договора с подробными картами. В отличие от нашей реальности я внаглую забирал у Кореи на полета вёрст больше побережья и вёрст на тридцать «ощипывал» их в глубину полуострова. Ровно также и отхватывал китайской территории вблизи своего любимого города, нечего им рядышком с Владивостоком делать. Граница пролегала в десяти верстах от озера Ханка, целиком отходящего к нам и устремлялась к устью Сунгари. А если учесть, что по Амуру где на тридцать, где на пятьдесят вёрст граница шла по правому берегу, то дельта Сунгари становилась исключительно российской, а Хабаровск, тьфу ты, станица Константиновская не пограничным городком, а тылом.

Невельской, Бровцын, офицеры и матросы «Авроры» настропалённые моими рассказами о мастерстве китайских отравителей, договорились между собой глядеть в оба, чтоб не пропустить какого движения коварных азиатов. А поскольку актёрами моряки были прескверными, то напоминали гончих, готовых броситься за зайцем и только команда удерживает дисциплинированных псов от страшной, стремительной и смертельной для бедного ушастика атаки. Мандарины и переводчики, вначале встреченные колонной финляндцев, орущих самые грозные и боевые песни, испуганно жались друг к дружке, очевидно опасаясь, что злые и усатые матросы выкинут их за борт. Попытка оспорить линию разграничения была мною прервана сразу же.

— Если к первому декабря по нашему календарю ко мне во Владивосток не будет доставлен экземпляр договора, который контрассигнует император Поднебесной, Российская империя считает себя в состоянии войны с Китаем. И не будет через год ни самой Поднебесной империи, ни императора. Русская армия и флот сосредотачиваются на Амуре и в Приморье, мы не англичане, готовы наступать и зимой. Повторяю. Через год живые чиновники, служившие династии Цин, будут завидовать мёртвым!

Засим я широко расписался поочерёдно на двух экземплярах карты, кивнул заранее проинструктированным офицерам и те вручили документы самому важному Сунь Хунь Чаю.

— Жду свою карту к 1 декабря во Владивостоке. Эй, ребята, проводите высоких гостей!

Едва ошарашенную делегацию вежливо, но настойчиво (под руки) буквально вынесли с «Авроры», Константин обратился к Невельскому.

— Командуйте к отплытию, учитель. Всё что возможно, мы сделали.

— Константин, Константин. Всегда считал вашего батюшку грозой и глыбой. Но вы сегодня превзошли родителя. А ведь вам всего то…

— Восемнадцать исполнилось неделю назад, Геннадий Иванович! Восемнадцать!

— Как не помнить, ваше высочество, на «Авроре» же и отметили! Я о другом, ведь и цесаревича Александра хорошо знаю. Но вы так различаетесь с родным братом.

— А знаете почему, Геннадий Иванович? Саша с детства читал книги про рыцарей и прекрасных принцесс, а я у отца воровал из кабинета справочники, военные уставы и прочие серьёзные книжки. До сих пор страшно — вдруг папенька узнает. Пожалуй, теперь, по совершеннолетию покаюсь, как в Петербург вернусь. Как думаете, простит меня Николай Павлович?

Невельской расхохотался, махнул рукой и побежал отдавать распоряжения по снятию фрегата с якоря. Финляндцы быстро и споро грузились на «Аврору». Те же, кто прибыл на «Диане», горохом ссыпались в шлюпки. Процедура была отрепетирована во Владивостоке и своей чёткостью и слаженностью вызвала восторг у «почтеннейшей публики».

Что ж, как говорится, «будем ждать». От Шанхая до Пекина 1300 вёрст хорошей дороги, до Владивостока также быстро доберутся. Если захотят. А не захотят, не доберутся — придётся начинать. Азиатам только дай слабину, только покажи, что блефуешь — сожрут и не подавятся…

В принципе, воевать есть чем. По Амуру ставятся в пункты постоянной дислокации прибывающие батальоны, опять же казаков там изрядно прибыло, спасибо вояжу брата Саши. А Владивосток устоит. Ну а семью фрегатами размолочу по максимуму китайское побережье. Отец просто не успеет остановить «обезумевшего» сына, войну то я начну, а вот что дальше? Послезнание, оно конечно хорошо и замечательно, но насколько Китай слаб после первой Опиумной войны? Может, решатся цинцы и пойдут ва-банк. Ведь их «именные» земли топчут русские варвары. Те маньчжурские земли, куда китайцам было запрещено переселяться — убивали сразу нарушителей.

Во Владивостоке нас встречали как героев. Почему то в городе ждали начала военных действий с Китаем и наше возвращение восприняли как великую победу. Подполковник Румянцев, приведя свой батальон, застал город-порт с незначительным охранением. Ещё бы — финляндцев я почти всех забрал с собой, экипажи «Авроры» и «Дианы» в чаянии возможного боя были укомплектованы полностью. А город, «владеющий Востоком» остался практически без защитников. Даже сотня казаков-староверов обустраивала свою станицу пророчески окрещённую Воскресенской. Я когда глянул на карту, понял плюс-минус пять вёрст — Партизанск…

Потрёпанные долгим переходом балтийские корабли, скинув часть груза во Владивостоке, ушли на зимовку в Николаевск-на-Амуре. По счастью, в секретном пакете пришли инструкции Невельскому на случай войны с Китаем и конфликта в дальневосточных водах с кораблями европейских держав и САСШ. Теперь Геннадий Иванович свято уверился в том, что Константин действует точно по плану, согласованному с императором. Сие конечно действительности абсолютно не соответствовало, но зачем огорчать хорошего человека излишними знаниями, несущими многие печали? Если что — сам за всё и отвечу…

А про производство в контр-адмиралы Геннадия Ивановича — вообще отдельный рассказ. Отправляю эскадру на помощь деятельному Костику, Николай Павлович решил заодно и поощрить доблестного исследователя Амура и прочих дальневосточных территорий. Адмиральские эполеты в тридцать два года! На дыбы встали «заслуженные адмиралы». На что отец решил пошутить. Мол, коль ваш генерал-адмирал застрял на Тихом океане, порт какой-то там основал, пишет — прекрасная гавань, вместит хоть сотни кораблей…

Так не отправится ли вам, господа адмиралы к своему непосредственному начальнику? Балтика что — лужа по сути. А на Тихом океане есть где развернуться настоящим морякам. Вон Невельской какую стремительную карьеру сделал. И ведь по заслугам — столько пользы принёс Отечеству! Почему бы весь Балтийский флот к Константину не отправить? А Петербург охранят форты Кронштадта…

Флотская молодёжь на все лады пересказывала анекдот от его императорского величества, а Фёдор Петрович Литке «подлил масла в огонь» публично заявив, что он к любимому ученику великому князю Константину Николаевичу готов отплыть хоть сейчас, дайте только какую скорлупку под командование — на яхте уйдёт! Всё-таки флотские более мобильны и шустры, нежели чем гвардейцы. Тех на постоянку из Петербурга не стронуть. На год-два командировка, чтоб скакнуть в чине, орденом разжиться, это одно. А на ПМЖ в провинцию — фигушки. И чёрт с ними, устрою свои офицерские курсы, подготовительные школы среди местной ребятни, получу лет через двадцать СВОЮ элиту. Так, стоп. Чего-то размечтался. С китайцами бы разобраться. Вызвал Румянцева.

— Скажите, а вы фельдмаршалу сколь дальний родственник?

— Увы, ваше высочество, исключительно однофамилец. Потому и здесь.

— Ха, я императору Николаю Романову и однофамилец и кровный родственник, роднее не бывает. И тоже здесь.

— Простите, ваше…

— Давайте без чинов, Владимир Фёдорович, расскажите, как прошли «великокняжеским трактом», ваше мнение, опытного офицера крайне важно.

— Насколько я могу судить, прокладывалась дорога с прицелом на будущее, видно желание провести её по наикратчайшему расстоянию, нередко в ущерб сегодняшним реалиям.

— Так-так-так, любопытно. Продолжайте.

— Я прошёл весь путь от Амура с первыми отрядами, в нескольких местах давал команду провести обоз параллельно проектируемой дороге исключительно ради скорейшей доставки пэуза и пехоты во Владивосток. Но сотню человек пускал и по основной дороге, чтобы и там проходили хоть какие-то работы, хотя в этот раз на тех участках повозки шли в обход. Что сказать — замысел грандиозный, лет через десять-пятнадцать тракт станет образцовым.

— А казаки вам где попались — уже в пути, или еще в Константиновской.

— Эта сотня бородатых башибузуков? Да мы ещё в станице стояли, как они пролетели, переговорили с атаманом и вслед вам устремились.

— Меня-то они не догнали. Смотрите, Владимир Фёдорович, их станица Воскресенская, там уголь отменного качества, значительные запасы. Я назначаю вас комендантом крепости Владивосток, а станица Воскресенская один из дальних форпостов крепости.

— Благодарю за доверие, ваше императорское высочество! Не подведу!

— Поговорите с моряками, получите у капитана второго ранга Бровцына подробные карты побережья, подумайте как рациональнее расположить посты. Я всё-таки моряк, в сухопутной службе мало что понимаю.

— Будет исполнено, ваше императорское высочество!

Весь октябрь и ноябрь шла лихорадочная подготовка к возможной войне, «Аврора» и «Диана» готовы были сорваться в море, а потом и вовсе ушли из Золотого Рога, чтобы не вмёрзнуть в лёд с началом военных действий.

Финляндцы готовились десантироваться с фрегатов, тренировались в шлюпочных гонках, стрельбе. Благо Балтийская эскадра привезла немало грузов потребных и в войне и в жизни мирной. Боеприпасы были в достатке. 17 ноября 1845 года во Владивосток влетел английский пароход. Почему-то подумалось — по всем приметам на днях подморозит, ещё вмёрзнет тут, сволочь, шпионить будет…

Ан нет, не по торговым и не по шпионским делам прибыли просвещённые мореплаватели — привезли троицу знатных маньчжурских князей, которые в свою очередь доставили ответ от китайского императора.

Не будет войны, пошли соседушки на все наши условия. ПОБЕДА!!!

Как хотелось орать, прыгать, ходить на голове, но большой жизненный опыт (если сложить мои и Костика годы — шесть десятков как-никак наберётся) удержали. Хмуро буркнул, что жду от соседей соблюдения договора, сам его нарушать не собираюсь.

Маньчжуры, уже как у союзника, попросили инструкторов в свои отряды личной гвардии. Хитры, азиаты, хитры. Обещал подумать. Пленных отдать категорически отказался. Заявил, что все они суть браконьеры, захвачены за преступным промыслом и будут нести наказание, пока не окочурятся на тяжёлых работах. Судя по физиономиям владетельных князей, про пленников спросили для проформы — реакцию «прощупать», не кинется ли великий князь Константин Романов на радостях (понимают же — договор это моя большая победа) делать щедрые подарки. Не кинулся. Не повёлся. Молодой, но ранний, примерно так я «прочитал» выражения «морд лица» делегатов китайского императора. Может и неправильно прочитал. Да и чёрт с ними. Своих проблем хватает. Едва выпроводили «дорогих гостей» собрал народ на площади, поздравил с победой, завоёванной без единого выстрела, без пролития капли драгоценной русской крови. И оттого — стократ более ценной ПОБЕДЫ. Дал неделю отдыха, разрешил заниматься своими делами, приказал вернуть «Аврору» и «Диану» в Золотой Рог. После пары празднично-загульных дней в квартале, отданном под участки для солдат переселенцев, застучали топоры. Строятся орлы, связать решили жизнь с краем дальневосточным. Это здорово. Теперь можно и о делах американских подумать. «Высвистел» сотника Кустова.

— Проходи, Ефим Фомич, сразу за стол, разговор у нас долгий будет. О делах наиважнейших, через Великий океан нас ожидающих…


Глава 12 | Константинополь Тихоокеанский | Глава 14



Loading...