home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

Тихий океан встретил неласково, но морякам главное — чтоб ветер, чтоб не штиль. Скорей бы уж в помощь парусам пришла машина на флот. Пароходики пока увы, не предназначены для дальних океанских странствий. Так кому и заниматься сим вопросом как не мне, генерал-адмиралу флота российского? Ничего, порешаем. Пехоту, тысячу с лишним штыков, с непривычки изрядно укачивало, но неделя отдыха на Оаху взбодрила сухопутных. Правда, пришлось прочитать лекцию о проказе на Гавайских островах, мало ли. Пообещал — вот в Америку прибудем, — там резвитесь с индианками сколь угодно, хоть под венец волоките краснокожих дев. Но с одним условием — коль нашли жену на североамериканском континенте, остаётесь жить и служить на Аляске или там в Калифорнии.

Да, земля благодатная, калифорнийская. Всю дорогу решал — рискнуть, не рискнуть. Вмешаться в войну Мексики и САСШ или отстояться в сторонке. Липкая и цепкая «двойная память» вытаскивала интересные факты. Вроде и прочитал всего раз, заинтересовавшись нефтедобычей в Техасе и историей штата, потом перескакивая со статьи на статью, вышел по ссылкам на золотую калифорнийскую лихорадку, и запомнил же, если и не всё, то очень многое. Цифры, факты, даты, фамилии…

Зато «Цусиму» Новикова-Прибоя многократно читанную, сейчас могу воспроизвести едва ли не дословно, не говоря уже о тактико-технических характеристиках кораблей, участвовавших в Русско-японской войне. В 1900–1905 цены бы мне не было…

Но и в 1846, как оказалось, кое-что могу и значу.

Весь переход в буквальном смысле слова просидел «на сундуках со златом» — из Красноярска во Владивосток за неделю перед отплытием таки добрался «золотой обоз». Павел Артамонович Забелин прям рыдал и умолял хоть немного «разгрузить» его хранилище, совсем уж страшно, живёт как в осаждённой крепости. А тут «подарок» в виде трёх сотен гвардейцев из подшефного Константину лейб-гвардии Финляндского полка как специально поспешали на помощь великому князю, с ними и отправил Хранитель, так я Забелина в переписке величал, золотого песка на семьсот тысяч полновесных рублей. Это вам не бумажки-ассигнации — пуды весомые!

Всё время до отъезда думал, как поступить с «золотым запасом». Оставил во Владивостоке золотишка на двести тысяч, на нужды наместничества. Мало ли — продукты закупить, товары какие для города-крепости, а полумиллионную «золотую казну» велел грузить на флагман. Оружия прикуплю наисовременнейшего, да и запутать постараюсь колонистов, притушить калифорнийскую золотую лихорадку. Нет мол тут никакого золота — это сын российского императора с сибирских приисков привёз тонны драгметалла, оттого и охрана такая большая.

Чёрт. Вот уже и непроизвольно решил — вписываюсь в «битву за Калифорнию». Грешно отскакивать, когда так всё удачно складывается. Конечно, можно сидеть и радоваться отжатым у Китая на полтора десятка лет раньше Приморью и полностью здесь русскому Амуру, обустраивать Владивосток. Константин уже прослыл земель российских прирастителем, достойным своего славного предка — Петра Великого. И это в восемнадцать то лет!

Но если так причудливо тасуется колода — козырь за козырем сдаётся, неужели пасовать? Нет! Решено! Подерёмся за землю калифорнийскую, — если даже не удастся отстоять завоеванное у мексиканцев-латиносов, надавят в поддержку клятых будущих пиндосов англосаксы и французишки лягушкоеды, так продадим с максимальной выгодой, а не как в иной реальности, где доверчивый Ротчев на честное слово, под расписку загнал крепость Росс хитрожопому Саттеру, так и не расплатившемуся за Русскую Калифорнию…

Ну а случится войнушка на американском континенте, — пойду в первых рядах и разгоню америкашек или там мексиканцев, кто под руку попадётся, или погибну со славой. И сразу на второй заход, на этот раз в «папашу», Николая Павловича вселюсь, сразу после подавления мятежа от 14 декабря 1825 года. Что-то понравилась мне первая половина девятнадцатого века. Ничуть не хуже чем вторая «половинка» или начало века двадцатого.

Хотя, чего это я, собственно, захандрил? Рано нам погибать, ваше императорское высочество, — побеждать будем!

От Гавайев просил Бровцына идти на максимальной скорости и кавторанг не подвёл, успели. 5 мая 1846 года «Аврора» и «Диана» салютовали русским владениям в Калифорнии, получая ответ от пришедших чуть раньше «Паллады» и «Константина», скоро подтянутся ещё три фрегата и шлюп — мощь!

Немногочисленные зеваки кто с восторгом, кто с ужасом наблюдал за слаженными действиями солдат и офицеров «Особого, Его Императорского Высочества Великого Князя Константина Николаевича десантного батальона». Так я, бодрости духа ради, поименовал своих гвардейцев-финляндцев, усиленных лучшими штыками из амурских линейных батальонов. Не зря отрабатывали высадку — молодцы! Из Сономы прибыли встревоженные мексиканские чиновники и вместе с Александром Гавриловичем Ротчевым изображали «торжественный комитет по встрече».

Ждать великого князя пришлось долго. Сначала пехота с гиками и распеванием «Маруси» прошествовала до крепости. Солдатам было заранее приказано держать грудь колесом и рожи корчить пострашнее. Затем торжественно поволокли сундуки с золотом, а следом и я вышел в новеньком мундире контр-адмирала (батя произвёл за блестящий «отжим» территории у Китая и «в связи с восемнадцатилетием».

Так что по званию я был старшим в Экспедиции, — следом только кавторанг Бровцын и пехотный подполковник Кожин. Не зря, ох не зря Невельского оставил во Владивостоке. Зачем мне Геннадий Иванович за спиной — во-первых, наставник в науках морских. А во-вторых, контр-адмирал имеющий право выходить непосредственно на императора, минуя великого князя.

В моей же афере, перед которой блекнет даже фантастическое мировое соглашение с Поднебесной империей, до нас преизрядно зашуганной горсткой англичан, нужно как можно дольше не выходить на контакт с государем-императором. Мало ли — пошатну всю «систему» клятого Нессельроде, расстроится папенька и рассердится. Неохота, даже с учётом прожитых в двух жизнях лет подпадать под гнев Николая Павловича…

— Александр Гаврилович, дорогой, идите ко мне. Эй, пропустить, — рота охраны, которую заблаговременно начал натаскивать на возможные покушения, блюла и бдила.

— Ваше императорское высочество, рад приветствовать вас в этих воистину райских местах.

— Благодарю за службу, Александр Гаврилович. Вон те разодетые попугаи и есть местная мексиканская администрация?

— Да, в Сономе заседает представитель губернатора команданте Валлехо а этот молодой человек что-то вроде чиновника для особых поручений при команданте. Часто гостит в Россе, как узнали о вашем скором приезде, заволновались соседи. А теперь, когда поймут что высадилась целая армия — страшно представить какой переполох случится.

— Не их ума дело. Я в крепость, вы уж объясните здешним чинодралам, что тут территория Российской империи и сын государя, генерал-адмирал флота, наместник Тихоокеанских территорий, сам решает какой должна быть его свита.

— Ваше высочество, неужели правда — война.

— Кого с кем?

— Как кого? России и Мексики!

— Окститесь, Александр Гаврилович. Я во Владивостоке находясь о здешних делах знаю куда более вашего. Вот-вот САСШ начнут наступление, скоро здесь их солдаты будут. Ваш дружок Саттер «Новую Гельвецию» продавать отказался, как я понимаю?

— Да, ваше высочество. Категорически. Так и сказал — деньги здесь роли не играют.

— Так и думал. Тем более у него сейчас «гостит» некто Джон Фримонт с отрядом разведчиков, должный в нужное время напасть на этих вот в сотне шагов стоящих мексиканишек.

— Откуда вам всё это известно, ваше высочество? Ведь вы только с корабля сошли…

— Оттуда, Александр Гаврилович. ОТТУДА. Идите к этому, прости Господи, оруженосцу команданте и скажите — жду Валлехо через три дня здесь, ровно в полдень. Ответит мне за притеснение русских колонистов! И не дай вам Бог как-то смягчить мои слова, эта сволочь понимает только силу.

— Как можно, ваше…

— Ступайте. Да, про грядущую войну Мексики и САСШ помолчите, а вот что обязательно скажите — двести пудов золотого песка великий князь привёз со своих сибирских приисков. Собирается здесь монету свою чеканить.

— Монету?

— Господи, ну тогда сами придумайте что-нибудь весёлое про то как будем использовать золотой песок, добытый во глубине сибирских руд. Не можете? Тогда про чеканку монет соврите. Пускай фазаны разряженные думают, голова то им дана не только чтобы ей есть.

Знаком показал казаку, из отряда отправленного в Калифорнию ранее на фрегате «Константин», подвести роскошного, хотя и с виду спокойного жеребца. Взлетел в седло, стремян не касаясь, картинно, красиво, как и положено…

— Ну что, кто дорогу покажет, вперёд, ребята!

Два десятка всадников, возглавляемых гвардии поручиком Мезенцевым, сомкнулись вокруг великого князя.

— Как дела, Андрей Дмитриевич, загорели, смотрю аж дочерна за полтора то года на калифорнийшине. Как вам здешние места, как туте дамами дела обстоят?

— Гм, ваше высочество, места живописные, кто-то говорит, что и райские. А насчёт дам, тут есть определённые сложности. Но хороши, бестии, ух как хороши…

— Ладно, в крепости расскажете, — не стал мучить зардевшегося поручика, — командуйте, Андрей Дмитриевич!

Едва влетели в форт, только и успел принять непременные хлеб-соль и отмахнуться от предложения учинить торжественный молебен — без меня, дел много, вон поручик карту тащит.

Мезенцев был направлен с полусотней лейб-гвардии Финляндского полка и семью десятками казаков в 1844 году в Калифорнию как самый толковый и знающий офицер, умеющий не только читать карту, но и составить оную.

И время зря поручик не терял. По легенде молодой повеса из Петербурга должен заскучать по женскому обществу и мотаться по колонистам, заводить обширные знакомства, в общем — вести и разведку и рекогносцировку Также Мезенцев получил самые недвусмысленные инструкции по Ротчеву — ежели бы Александр Гаврилович начал без меры распускать язык, про золотые россыпи в поместье Саттера или про ещё что, сидел бы в яме, дожидаясь приезда великого князя. Но, судя по репликам поручика, с Ротчевым они сработались, резидент Российско-Американской Компании в Калифорнии оказался вполне толковым человеком. А как приехал из Владивостока с немалыми суммами от Константина, так целиком их потратил за закупку продовольствия для Аляски. По мнению Мезенцева очень умело торговался и закупил качественную провизию в значительных объёмах. Что ж, это хорошо, только одно непонятно, может потому Саттер и отказался продавать свои владения, что мало его обхаживал Александр Гаврилович, мало посулил. Ладно, с этим позднее разберёмся, есть дела поважнее.

— Андрей Дмитриевич, смотрю, отменно поработали, достаточно подробная карта большого масштаба.

— Пришлось помотаться, ваше императорское высочество, брал для сравнения карты и у американских переселенцев и у мексиканских военных. Но, приходилось их существенно править. Здесь вы видите, не сочтите за похвальбу, одну из самых точных карт округа на сей день.

— Благодарю вас, капитан, — достал из походной сумки заранее приготовленные погоны, — на праздничном ужине жду, Андрей Дмитриевич, в слегка скорректированном мундире.

— Рад служить вашему императорскому высочеству!

— Не спешите радоваться, господин гвардии капитан. Ваша служба только начинается. Именно вам, как знатоку здешних мест предстоит направлять действия отрядов Экспедиции.

— Война?

— Боже упаси. Арест мексиканской администрации, захват Сономы, расширение плацдарма вёрст на тридцать от крепости Росс по побережью и в глубину до форта Саттера. Но нужен повод. Как у вас отношения с гордыми латиносами?

— С кем? Ах, мексиканцами. Сложные. Александр Гаврилович рассказывал, до нашего появления здесь власти очень давили на колонию, тот же команданте Валлехо и прочие, ещё более мелкие чины. Когда Росс обзавёлся гарнизоном — отстали, но явно злобились. Мои поездки воспринимали с неудовольствием, если бы не два десятка казаков в охране — наверняка бы устроили нападение.

— Клоуны в сомбреро.

— Простите, ваше высочество?

— Не обращайте внимания, капитан. Это я так, ругаюсь дипломатично.

Дальнейшие расспросы Мезенцева дали интересную картину быта на калифорнийской земле русских солдат и казаков.

Первым делом новоприбывшие занялись постройкой казармы, укреплением собственно самого форта и приобретением коней. Богатые русские военные (а серебра я отряду Мезенцева на представительские расходы и «на обжиться» отсыпал щедро) быстро стали популярны в здешнем обществе. Казаки, усевшись на коней, тут же начали ухлёстывать за индианками. Не подумайте плохо, всё честь по чести — замуж звали, хозяйство поднимать, детишек заводить и всё такое прочее. Тут незаменимым сводником (в хорошем смысле) оказался Ротчев — свёл с нужными людьми, поставляющими баб и девок индейской и мексиканской наружности как для утех, так и для семейной жизни. Ну а что такого, казаки и турчанок в жёны брали, теперь вот индианок. Нет проблем, нет расизма и прочей ксенофобии!

Десяток станичников уже оженился и вкалывал на полях, по сути само захваченных. А чего — земли пустующей хватает. Мексиканское чиновничество, мзды жаждущее, разумеется, такую русскую сельскохозяйственную экспансию не одобряло, но получивший недвусмысленные инструкции от великого князя Мезенцев посылал латиноамериканцев сразу и далеко. Те, очевидно связанные указаниями из Мехико, убирались, ворча под нос какие-то замысловатые ругательства. Понятно, и так у Мексики сложные отношениями с Северо-Американскими Соединёнными Штатами, а тут ещё на конфликт с людьми, работающими в интересах сына русского императора и от его имени действующими нарываться — себе дороже. В общем, почти не поддавались на провокации мексиканцы, не давали повода проучить их застоявшимся русским гвардейцам. Да, не завидую латиносам. Наверное также себя чувствовали советские пограничники в мае-июне 1941. Ну да ничего, сейчас на календаре май 1846 и мы в солнечной Калифорнии, а не в полесских болотах. Прорвёмся!

Ровно в полдень 6 мая в прохладном свежем срубе, сложенном из здоровенных брёвен, (примерно десять на десять если в метрах брать) сверху от солнца забранного жердями, закиданными свежей травой, на глазах превращающейся в сено, прошёл Военный Совет в весьма урезанном составе. Только ключевые фигуры. Строгая секретность, даже от своих офицеров. Государственной важности дело! Кроме меня присутствовали подполковник Кожин, капитан Мезенцев и сотник Кустов, от моряков — кавторанг Бровцын. Ротчева не звали — дела военные, зачем мирного человека заранее тревожить. Как начнётся, так и будет служащий Российско-Американской Компании делать то, что прикажут.

— Господа, немного перефразируя Гоголя скажу следующее. Собрал я вас для того чтобы сообщить преинтереснейшее известие. Через неделю САСШ объявят войну Мексике. Драка пойдёт не только за Техас, но и за Калифорнию. Наша задача — сделать всё от нас зависящее, чтобы заносчивые янки не смахнули русские владения в Америке походя, под видом борьбы с мексиканской армией. Для этого мы и прибыли сюда, потому и начинаем раньше чем войска САСШ.

— Ваше высочество, — со скамейки поднялся подполковник Кожин, кряжистый, в годах служака, — вы решили объявить войну Мексике и взять окрестные земли под руку России до прихода американских отрядов?

— Примерно так, Евгений Николаевич. Если мы начнём первыми, а не присоединимся к САСШ, резонанс будет совершенно иным. Россия начала — американцы подхватили. Многие решат, что это спланированная акция, что это — союз двух стран, тайно заключённый. На что я очень надеюсь. Тем более, эскадра прикрывающая нас сильна — только фрегатов через неделю-две в заливе Бодега будет семь!

— С чего начнём, ваше императорское высочество?

— Хороший вопрос, Андрей Дмитриевич. Американцы и мексиканцы вовсю возятся в Техасе, здесь же сил и у тех и у других — ничтожно мало. Небольшой отряд смелых следопытов может таких дел наворотить, — дипломатам не один год отписываться придётся. У Саттера, в «Новой Гельвеции» сейчас отсиживаются бунтовщики, прекрасно снаряжённые сторонники вхождения Калифорнии в САСШ, должные захватить власть в Сономе, разоружив тамошнюю администрацию. Но тут появляется сильный русский отряд, подкреплённый мощной эскадрой, чего никто не мог предвидеть. Соному захватим мы, вот именно вы господин капитан и вы господин сотник.

Мезенцев и Кустов вскочили.

— Андрей Дмитриевич, общее руководство за вами, а Ефима Фомича вводите немедленно в курс здешних дел, он позже начнёт выполнять особые миссии, как только освоится. Сколько лошадей можете собрать за дней пять, за неделю?

— Сотни три точно, — новоиспечённый капитан разволновался, — после захвата Сономы можно произвести реквизицию конного состава принадлежащего Мексиканской республике.

— Проведём, не переживайте, Андрей Дмитриевич.

— Я о другом переживаю, ваше императорское высочество.

— Слушаю.

— Какой повод дали мексиканцы для такого на них нападения, что я скажу солдатам?

— Да к солдатам я лично обращусь. А повод. Да вот хотя бы притеснение казаков земледельцев, угрозы потравить их поля, сжечь избы. После таковых угроз пропали без вести две казачки — Ксения Собчак и Ольга Бузова. Расследование мексиканские власти не проводят, ведут себя грубо, заносчиво. Потому, дабы защитить интересы русских людей на русской же земле и выступают российские солдаты. Понятно?

— Понятно, ваше высочество. Но кто такие казачки Ксения и Ольга? Нет у нас таких, уж извините. Бузыкин в полуроте финляндцев есть, а Собчак и Бузовых, тем более женщин…

— Чёрт вас побери, Андрей Дмитриевич, ну назовите пропавших Глафирой Пупыркиной и Аграфеной Кочергиной. Кто нас проверять то станет? Надеюсь всем понятно, — всё, что здесь говорится, тайна даже от наших офицеров?

— Так точно ваше высочество, понятно.

— И не кривитесь, не смотрите в пол. Если сейчас не выступить, можно забыть о Русской Калифорнии. Все благоглупости о чести, совести, благородстве и правде-кривде выбросьте из головы. Довольно России лить кровь своих солдат за чужие интересы. Здесь и сейчас мы защищаем русских людей на русской земле. А что делаем первый шаг — исключительно упреждаем подлый удар в спину. Американцы задумали уничтожить российскую колонию, полностью уничтожить и обвинить в этом мексиканцев. Те тоже не ангелы, тоже думают как под шумок объявить Ротчева и прочих жертвами свирепых индейских племён, по случаю забредших в эти края. Резню русских людей в крепости Росс мы с вами предотвращаем, против подлецов воюем, их же методом. Надеюсь, всем понятно?

Кожин, Бровцын и Мезенцев принуждённо кивнули, а вот так и не сбривший бороду старообрядец Кустов глядел орлом и казалось — дай команду идти вперёд всё сжигая и уничтожая на пути своём, двинется бравый сотник не раздумывая.

— Ефим Фомич, тебе под начало переходят казаки, главный кавалерист будешь. Подбери из числа пехоты тех, кто более-менее с лошадью может управиться. Без ездящей пехоты никак не обойтись. Вам же, господин подполковник предстоит распределить батальон в отряды или роты, по сто-полтораста человек. Во главе ставить командиров инициативных, мыслящих, готовых действовать самостоятельно, в отрыве от главных сил.

— Как далеко предстоит действовать таким отрядам?

— Совсем уж далеко отрываться не будем, максимум на пару сотен вёрст. Например, форт Саттера должен стать российским, попробую лично встретиться с этим «императором Калифорнии», дам хорошую цену за его землю. Ну а не сговоримся — погибнет Саттер со всеми чадами и домочадцами от банды злых мексиканцев, предварительно продав «Новую Гельвецию» полномочному представителю Российско-Американской Компании.

— Да, Евгений Николаевич. Вам предстоит крепить оборону крепости Росс, отберите триста человек солдат, самых возрастных и бестолковых, посадим их здесь гарнизоном. В рейдах нужны шустрые и здоровые, а в обороне всяк сгодится. Лопаты и кайло им в руки и строить, строить, строить настоящие укрепления, чтоб когда американцы пришлют делегацию, видно было — русские за свою землю драться приготовились насмерть. Чтоб даже не возникало желания идти на приступ.

— Ваше императорское высочество, но приверженцев САСШ здесь немного. Основные бои, очевидно, пройдут на границе с Мексикой и на территории Техаса. Когда ещё сюда доберутся столь нелюбимые вами янки. А вооружённые отряды ополчения могут стрелять в спину нашим солдатам.

— Евгений Николаевич, ещё раз объясняю. У нас нет задачи захватить какие-то уж совсем обширные территории. Получится вёрст на тридцать вокруг крепости утвердить границы Российской империи — я буду бесконечно счастлив. Но форт Саттера нам нужен кровь из носу. Вон Кустов Ефим Фомич и станет его хозяином, когда договоримся с бывшим швейцарским подданным. А мы с ним обязательно договоримся.

Полностью в мой план был посвящён только сотник Кустов, которого я ещё на переходе от Гавайев тщательно проинструктировал. Он с десятком единоверцев при любом исходе боевых действий остаётся в Калифорнии. Где там «золотая» лесопилка у Саттера — определят, благо в их старообрядческой ватаге есть три золотоискателя со стажем. Ну а коль придётся казакам поработать бандой индейцев, или «закосить» под мексиканских партизан — тут уж как обстоятельства сложатся. А пока в паре с капитаном Мезенцевым, знатоком здешних мест выдвинутся станичники в Соному, где и свергнут команданте, мать его за ногу Валлехо…

— Господин подполковник, что у нас с орудиями?

— Двадцать две полевые пушки, ваше высочество, только вот артиллеристов нет совсем.

— Флот поможет. Алексей Сергеевич, — Бровцын вскочил, — к завтрашнему утру укомплектуйте расчёты, Только с «Авроры» никого не берите, флагман всё-таки.

— Списать на берег лучших, ваше высочество?

— Нет, лучших наводчиков непременно оставить на кораблях. Мало ли — вдруг да сцепимся с американской эскадрой. Или там англичане захотят встрять, по своему всегдашнему обыкновению. Но и неумех на берег не надо. Может и бой случиться, будут палить в белый свет как в копеечку. Отберите средних и посмотрите ещё среди пехоты — может, кто и соблазнится романтикой, побыть в роли «бога войны» захочет.

Лагерь, разбитый у крепости, шумел. Вчера солдаты получили возможность отведать местного вина, а кто-то употребил, судя по всему, и более крепкие напитки. Но по пустякам наказывать людей, пересекших Тихий океан, не есть правильно, не есть хорошо. Потому и устроили сегодня день отдыха, время есть. Пускай отдохнут служивые, неясно, что впереди ожидает.

Основные перипетии грядущей войны мне были известны. Но фактор появления сильного отряда профессиональных вояк из России мог изменить все расклады, все планы воюющих сторон. Чёрт знает мексиканцев — вдруг да кинутся отбивать Верхнюю Калифорнию, пошлют серьёзные силы. Тогда ой как нелегко придётся. Раздолбать то их раздолбаем — русская армия лучшая в мире, Крымской войны нет покамест, да и не будет, надеюсь. Вооружены мои бойцы сплошь дальнобойными штуцерами. Почти весь запас выгреб со складов, когда отправился в поход.

Но, делать работу за американцев, теряя людей, нет ни малейшего желания. Так что ограничимся захватом Сономы на пару дней, даже флаг там вывешивать не будем российский — чисто показательная карательная экспедиция, направленная против охамевшей администрации, третирующей русских людей. Выпороть сволочей на площади Сономы и доставить в крепость Росс, в зиндан. Кстати, когда «толкал речь» о притеснениях русских погаными мексиканишками и, увлекшись, сказанул про ждущий сволочей в сомбреро зиндан, солдаты одобрительно зашумели — знают кавказские новости. Армейский новостной телеграф, он такой — уже сейчас беспроволочный…

До форта Саттера примерно двести вёрст, надо сразу после ареста и порки мексиканского коррумпированного чиновничества продемонстрировать силу российской армии. Хорошо бы по городку прогнать четыре-пять сотен орлов парадным маршем. Но где столько лошадок взять? А сёдла и прочее? Эскадроны ездящей пехоты формировать просто необходимо. Мезенцев молодец, отметил на карте все ключи, родники, места пригодные для лагеря и прочее. Толковый офицер, далеко пойдёт.

Бровцын принёс план отдыха личного состава эскадры, предлагая отпускать на берег от четверти до трети матросов и офицеров. Широким жестом разрешил ближайшую неделю до половины моряков увольнять на сутки. Только бы болячек каких от здешнего бабья не словили. Сифилис то Колумб в Европу отсель привёз. Правда с Восточного побережья материка, но мало ли. Потому корабельным врачам приказал провести разъяснительные беседы с личным составом. Обговорили с Бровцыным возможность участия в боевых действиях на берегу команд с фрегатов. С эскадры можно набрать 400–500 человек, без снижения боеспособности. Неплохо. Но лучше всё таки обойтись пехотинцами, моряков кидать в сухопутные сражения всё равно, что микроскопом грецкие орехи колотить.

Народ ходил ошалелый — Калифорнию каждый второй, не считая каждого первого, называл райским местом, раем земным, райским садом…

Потому и моя проникновенная речь о защите русских интересов от захватчиков, желающих сей прекрасный уголок у России отобрать, имела необыкновенный успех. Солдаты, матросы, офицеры не искушённые в ораторских приёмах века двадцать первого ревели в полторы тысячи глоток вслед за великим князем: «Это наша земля»! «Не отдадим»! «Смерть врагам»! «Слава России»!

Да, уж вдохновил людей на бой и подвиг, так вдохновил. Окрестные индейцы и несколько европейцев решивших немножко «пошпионить» за сыном русского императора, были так ошарашены и огорошены представлением на непонятном языке, разыгранным высоченным красавцем русским принцем, что наверняка будут внукам пересказывать это событие как наиважнейшее, из всего случившегося в их скучной жизни.

Ротчев подошёл ко мне «на полусогнутых».

— Ваше императорское высочество. Что это было? Народ поднялся и готов был пройти с огнём и мечом куда бы вы не указали! На смерть, под картечь! На штурм, на подвиг!

— Да вы поэт, Александр Гаврилович. Эка белым стихом то начали…

— Что вы, ваше императорское высочество. Куда мне до вас. Знаете, как особенно пронзительно здесь, в далёком-далеке от России звучат ваши песни?

— Ого, так я и тут популярен?

— Не то слово, ваше высочество. Надеюсь, сегодня вечером мы услышим «Надежду» в вашем исполнении? Инструмент исправен и настроен.

— Нет, любезнейший Александр Гаврилович. Сегодня будет иная песня, как раз к такому вот случаю написанная. Во время океанского перехода.

— И какая же?

— «Охота на волков».


Глава 14 | Константинополь Тихоокеанский | Глава 16



Loading...