home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Закат вечности все тянулся и тянулся — та долгая тропа золотых сумерек мира, которая когда-нибудь приведет его к вечной ночи. Нет, мир не остановился, выжидая; но движение, которым он был охвачен, не содержало в себе ничего, кроме разве что тех малозначимых событий, что казались грандиозными для существ, в них участвовавших.

Для Лили-Йо, Флор и Хариса событий было великое множество; самое главное, они научились правильно летать.

Боль, напоминавшая о себе всякий раз, когда им приходилось напрягать обретенные крылья, вскоре ушла совсем, когда чудесная новая плоть налилась силой и сухожилия окрепли. Парить при слабой лунной гравитации стало для них удовольствием, которое со временем лишь усиливалось, — ведь уродливые суматошные движения летунов Тяжелого Мира здесь были не нужны.

Они познали науку общего полета, научились охотиться в стае вместе с остальными. Со временем они узнали достаточно, чтобы исполнить придуманный Пленниками План.

Набор разрозненных случайностей, приведший спящих в своих прозрачных саркофагах людей в этот мир, подарил им радость, и она нарастала по мере того, как новая эпоха освоения Луны разворачивалась перед ними. Ибо мало-помалу люди все лучше приспосабливались к жизни в Истинном Мире. Доля выживающих становилась все большей, их превосходство над прочими видами — все более очевидным. Тогда как в Тяжелом Мире условия все более и более благоприятствовали растениям и ничему иному.

По крайней мере, Лили-Йо быстро ухватила, насколько проще живется на Луне, в этом новом для нее мире. Она сидела рядом с Флор и десятком других людей, насыщаясь разбитым в щепы мехострелом, вместе со всеми готовясь выполнить наказ Пленников и отправиться в путешествие к Тяжелому Миру.

Не так-то легко было выразить обуревавшие ее чувства.

— Здесь мы в безопасности, — произнесла она, указывая на покрытую зеленью лунную почву, изнемогавшую от зноя под серебристыми сетями ползунов.

— Если не считать летучих тигров, — кивнула Флор.

Они отдыхали на оголенной вершине горы, где воздух был разрежен и куда не добрались даже гигантские вьюнки. Перед ними распахивался вид на беспокойную бескрайнюю зелень, совсем как дома, — хотя то здесь, то там виднелись округлые края скалистых кратеров.

— Этот мир меньше, — сказала Лили-Йо, снова пытаясь поделиться с Флор тем, что засело у нее в голове. — Здесь мы сами больше. Нам уже не приходится так часто сражаться.

— Вскоре придется.

— Но потом мы сюда вернемся. Это хорошее место, здесь меньше опасностей и нет столько врагов. Здесь племена людей могли бы жить, не испытывая великого страха. Вегги, и Той, и Мэй, и Грену, и всем остальным малышам понравится здесь жить.

— Они будут скучать по деревьям.

— Зато у нас есть крылья. Ко всему можно привыкнуть.

Эта неспешная беседа шла в неподвижной тени скалистого выступа. Над головами людей парили ползуны — серебряные пузыри на фоне багрового неба, — меряя шагами свои паутины и лишь изредка опускаясь к верхушкам сельдерея, шумевшим далеко внизу. Обратив свой взор на этих ослепительных существ, Лили-Йо вернулась мыслями к придуманному Пленниками Великому Плану и вновь пережила его в серии живых, ярких картин.

Да, многое было известно Пленникам. Они умели смотреть в будущее — в отличие от самой Лили-Йо. Она и все прочие вокруг нее жили подобно растениям, интересуясь происходящим сейчас и не загадывая на завтра. Одни лишь Пленники не были растениями. Из своих тесных камер они видели дальше тех, кто наслаждался свободой.

Пленники знали: те немногие, что достигали Истинного Мира, вынашивали мало детей, потому что были уже стары или потому что лучи, заставившие их отрастить крылья, убивали в них семя. Истинный Мир хорош и станет еще лучше, когда в нем будет больше людей. Поэтому похищать детей и младенцев из Тяжелого Мира необходимо, ведь это единственный способ заселить планету. Все это видели Пленники.

Это делалось издавна, на протяжении бессчетных веков: храбрые летуны являлись за детьми в тот, другой мир. Летуны, напавшие на племя Лили-Йо во время их восхождения к Верхушкам, прибыли именно за этим. Они забрали Байн, чтобы доставить ее сюда в коробочке огнежога, и ни о ком из них с тех пор не было слышно.

Многие опасности и несчастья подстерегали людей в долгом путешествии туда и обратно. Из тех, кто отваживался на это, немногие возвращались.

И вот теперь Пленники придумали лучший, еще более дерзкий план.

— К нам приближается ползун, — сказал Банд Аппа Бонди, пробуждая Лили-Йо от ее раздумий. — Надо приготовиться.

Он прошелся перед группой из двенадцати летунов, избранных для этой новой вылазки. Он был их лидером. Лили-Йо, Флор и Харис подчинялись ему, как и восемь других, трое мужчин и пять женщин. Самого Банда Аппу Бонди еще ребенком принесли в Истинный Мир; все прочие явились сюда тем же образом, что и Лили-Йо.

Медленно поднялись они на ноги, медленно расправили крылья. Настал решающий миг их великого путешествия. И все же люди почти не чувствовали страха, не умея смотреть вперед так, как это делали Пленники, — может, за исключением Банды Аппы Бонди и Лили-Йо. Она укрепила в себе волю, прошептав: «Таков Путь». Затем все они широко раскинули руки и взмыли навстречу ползуну.

Ползун успел покушать.

Он поймал в паутину одного из злейших своих врагов, летучего тигра, и высасывал соки, пока не осталась лишь хрупкая скорлупа. Теперь же он опустился на ложе сельдерея, подминая растения огромным брюхом. Двигаясь осторожно и медленно, ползун принялся отращивать почки, чтобы уже очень скоро направиться в черную пучину, куда его манили тепло и радиация. Он появился на свет здесь и, будучи еще очень молод, ни разу не совершал такого жуткого и с таким нетерпением ожидаемого путешествия к иному миру.

Почки ползуна проклюнулись из спины, свесились вниз, лопнули, упали на почву и поспешили прочь, чтобы поглубже зарыться в грязь, где, в мире и спокойствии, смогли бы начать неспешное, десятитысячелетнее развитие.

Пусть ползун и был молод, его тело пожирала болезнь. Он об этом не догадывался. На ползуна напал его смертельный враг — летучий тигр, но он не ведал этого. Огромное брюхо ползуна мало что могло чувствовать.

Двенадцать человек скользнули по воздуху и опустились на спину ползуну и на нижнюю часть брюха, скрытую от грозди его подслеповатых глаз. Они провалились в жесткую поросль, доходившую им до плеч и служившую ползуну волосяным покровом, после чего принялись осматриваться. Лучекрыл пронесся над их головами и пропал из виду. Три затаившихся кувыркуста бросились кто куда и затерялись в шерсти. Никакого движения — словно люди оказались не на живом существе, а где-то на невысоком пустом холме.

Постепенно им удалось растянуться цепочкой и двинуться вперед — опустив головы, поводя глазами: Банд Аппа Бонди с одного краю, Лили-Йо — с другого. Огромное тело ползуна было изрезано, изрыто и покрыто шрамами, так что движение по уходящему вниз склону не было легким. Шерсть росла пучками и была различных оттенков — зеленого, желтого, черного; тем самым одно гигантское тело превращалось, если смотреть сверху, во множество фигур помельче, создавая ползуну естественную защиту. То здесь, то там коренились колючие растения-паразиты, впитывавшие соки из тела своего носителя; большинство их погибнет, когда ползун пустится в странствие между мирами.

Люди выбивались из сил. Однажды, когда ползун пошевелился, они оказались сбиты с ног; по мере продвижения склон становился все более крутым, так что идти приходилось все медленнее и осторожнее.

— Здесь! — вскричала Ю Койн, одна из женщин.

Наконец им удалось найти то, что они искали, то, за чем их послали Пленники.

Собравшись вокруг Ю Койн с ножами наготове, стая людей принялась рассматривать то место на спине ползуна, где волокна его шерсти были аккуратно, полосами срезаны, оставляя оголенным участок не больше человеческого роста в поперечнике. Центр его украшал круглый шрам. Наклонившись, Лили-Йо приложила руку: на ощупь шрам показался ей очень твердым.

Ло Жинт приникла к нему ухом. Тишина.

Люди посмотрели друг на друга.

Никакого сигнала не было нужно, никакого сигнала не было дано.

Все вместе они опустились на колени и воткнули ножи вокруг шрама. Ползун зашевелился, и им всем пришлось упасть ничком. Неподалеку поднялся стебель с почкой на конце, она раскрылась, выплюнув семя, и то упало на далекую почву, прокатившись по спине ползуна. Иглоклык сожрал его, когда семя покатилось прочь от места падения. Люди же продолжали работать ножами.

Короста задвигалась, и люди, приподняв, легко ее оторвали. Темный, покрытый чем-то липким тоннель явился перед ними.

— Я пойду первым, — сказал Банд Аппа Бонди.

Он спустился в нору, и остальные последовали за ним. Круглый участок неба темнел над ними, пока последний из двенадцати не спустился, водворив крышку из твердой коросты на прежнее место. Раздался влажный чмокающий звук, когда та принялась заживлять рану, присасываясь к ее краям.

Люди съежились и надолго замерли там, где были, — во мраке едва заметно пульсировавшей пещеры. Они съежились с ножами в руках, сложив крылья, и человеческие их сердца тревожно бились в унисон.

Они оказались на вражеской территории — в нескольких смыслах сразу. В лучшие времена ползуны могли быть только случайными союзниками; они питались людьми с тем же удовольствием, с каким высасывали соки из всего остального. Но этот извилистый ход был делом лап черно желтого убийцы, летучего тигра. Одно из последних выживших насекомых, хитрый и изобретательный тигр инстинктивно сделал своей жертвой самое неуязвимое из всех живых существ.

Самка летучего тигра парит над ползуном, затем начинает выгрызать свой тоннель в его плоти. Зарываясь все глубже, она выбирает наконец место для камеры-ясель, выдалбливая ее прямо в живом ползуне, парализуя стены жалом, чтобы предотвратить их попытки заполнить, заживить пустоту. Там она откладывает яйца, прежде чем вновь выбраться наружу, из тьмы — к солнечному свету. И когда яйца раскрываются, личинки получают свежее пропитание, которого не может оказаться слишком мало.

Выждав какое-то время, Банд Аппа Бонди подал сигнал, и люди двинулись вперед, не без опаски спускаясь по тоннелю. Их движения направлялись слабым свечением. Спертый, насыщенный зеленью воздух проникал в легкие. Очень медленно, как можно тише, предельно осторожно спускались они — ибо впереди что-то шевелилось.

Внезапно оно подступило совсем близко.

— Смотрите! — выкрикнул Банд Аппа Бонди.

Из кромешной тьмы на людей набросилось нечто жуткое.

Прежде чем люди успели сообразить, где оказались, описавший дугу тоннель постепенно расширился, выведя их в камеру-ясли. Яйца летучего тигра уже успели лопнуть, и несметное количество личинок с широкими, в человеческую руку, челюстями обернулось к пришельцам, пощелкивая от ярости и страха.

В тот же миг, когда Банд Аппа Бонди рассек первую атаковавшую его личинку надвое, другая лишила его головы. Он рухнул, и его спутники встали над ним в полутьме. Продвигаясь вперед, они старались увернуться от щелкавших челюстей.

Если не считать их твердых как камень голов, личинки были мягкими и пухлыми. Одно движение меча — и они взрывались, заливая все кругом содержимым своих внутренностей. Они сражались, не умея сражаться. Люди яростно кололи их ножами, пригибались и кололи вновь. Никто из людей больше не погиб. Упершись спинами в стену, они рубили и резали, ломая челюсти, вспарывая тонкую кожу. Без устали они убивали, не испытывая ни ненависти, ни жалости, пока не оказались по колено в слякоти. Личинки хлопали своими пастями, корчились и умирали. Довольно хмыкнув, Харис зарубил последнюю из них.

И тогда одиннадцать человек устало отползли по тоннелю обратно, чтобы подождать, пока высохнет грязь в камере… И погрузиться затем в еще более долгое ожидание.

Ползун заерзал на своей постели из сельдерея. Слабые импульсы пробежали сквозь все его существо. Вещи, которые были исполнены. Вещи, исполнить которые еще предстояло. С первыми уже было покончено, вторые еще ждали конкретных действий. Выпустив кислород, ползун тяжко приподнялся.

Двигаясь поначалу очень медленно, он ухватился и повис на канате, чтобы затем взобраться ввысь, где в разреженном воздухе его ждала сеть. Прежде ползун всякий раз останавливался в этом вечернем небе, достигнув паутины. Но сейчас, кажется, ничто не мешало продолжить подъем. Воздух — ерунда, значение имеет лишь тепло; то самое тепло, что жжет до волдырей и жалит, согревает и ласкает, возрастая по мере подъема…

Ползун выпустил нить паутины из прядильного органа. Набирая скорость и все более укрепляясь в принятом решении, он послал свое великолепное растительное тело прочь, подальше от места, где попадались ему летучие тигры. Впереди, на не поддающейся определению дистанции, плыл полукруг света: белый, и голубой, и зеленый; этот полукруг был интересен, к нему стоило стремиться.

Ибо молодой ползун оказался вдруг в одиноком месте, ужасающем и прекрасном, насыщенном и непроглядной тьмой, и ярким светом, — в месте совершенно пустом. Надо лишь спешить вперед и хорошенько прогреваться со всех сторон… никаких больше забот…

…Разве что там, внутри, глубоко зарывшись в твою кору, засела небольшая стайка людей, использующих тебя на манер ковчега. Даже не догадываясь об этом, ты несешь их в мир, который некогда — ошеломляюще давно — всецело принадлежал их пращурам.


Глава 5 | Теплица | Глава 7



Loading...