home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВОЗВЕЩЕНИЕ БЛАЖЕННОГО НИФОНТА ТОМУ ЖЕ ПРЕПОДОБНОМУ ГРИГОРИЮ О ТОМ, ЧТО СВЯТЫЕ БУДУТ И В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ, НО БУДУТ СОКРОВЕННЫ ОТ ЛЮДЕЙ, ПОДВИЗАЯСЬ ВТАЙНЕ

— Еще спрошу тебя, отец! — так говорил блаженному преподобный Григорий, — открой мне: есть ли еще на всей земле святые Божии подвижники, которые бы, сияя добродетелью, как Ангелы, были подобны Антонию Великому, Иллариону, Павлу и другим многим, явным и тайным, ихже знает только Бог Один?

И отвечал блаженный:

— Сын мой! до скончания века не оскудеют святые, но в последние годы скроются от людей и будут угождать Богу в таком смиренномудрии, что явятся в Царстве Небесном выше первых чудоносных Отцов. А такая награда им будет за то, что в те дни не будет пред очами их никого, кто бы творил чудеса, и люди сами от себя воспримут усердие и страх Божий в сердцах своих, ибо в то время и чин архиерейский неискусен будет и не станет любить премудрости и разума, а будет заботиться только о корысти. Подобны им и иноки будут от обладания большими имениями; от суетной же славы помрачатся душевные их очи, и будут у них в пренебрежении любящие Бога всем сердцем; сребролюбие же в них будет царствовать со всею силою. Но горе инокам, любящим злато: не узрят они Лица Божия! Чернец и белец, дающие золото в рост, если не отстанут вскоре от этого зла, лихоимцами и здесь назовутся, и молитва их принята не будет, и пост без пользы, и приношение жертвы Богу, и милостыня — все вменится им в мерзость и осквернение. По широкому пути пойдут они... Но я не хочу много говорить о них, ибо и сам я от юности и до старости не попекся о своем спасении.

Знай же, что умножится всякая злоба от неведения Писания.

И уже умножилась теперь «всякая злоба», переполняя едва ли не до краев чашу гнева Господня. Еще у нас в Православной России Бог пока грехам терпит, но надолго ли? У нас еще в благословенной тишине святой обители — слава Богу — все, за молитвы наших старцев, тихо, мирно; но и в наше уединение нет-нет, да проникнет молва из внешнего міра; и свидетельствует молва эта о том, что умножаются и у нас, на Руси, беззакония міра, и что все теснее и теснее становится верующему сердцу жить на белом свете, угрожающем стать тьмою.

Одному такому сердцу, трепещущему в тисках умножающейся неправды, в ответ на письмо его, отец игумен А., близкий по духу нашей обители, писал так:

«Вы недовольны окружающим вас міром; и я — также. Но вы ищете здесь чего-то, а я знаю и верую, что Царство Христово не от міра сего, ожидаю и правды, и совершенства в будущей жизни. Несчастен человек, если он здесь, на земле, станет искать и покоя, и правды, здесь, где осуждена и распята Истина. Вы спрашиваете: где же милосердие? Но я спрошу вас: можно ли и должно ли быть милосердым к тем существам, которые тысячи лет бьют, и терзают, и клевещут, и обманывают друг друга? Надобно еще удивляться милосердию Правителя міра, что солнце, луна и звезды доселе совершают свой порядок и что земля дает плоды к насыщению ненасытного, алчного, кровожадного человека. Кто отстранит себя от соучастия в людских неправдах (отстранит по возможности, ибо вполне этого нельзя сделать), тот познает в самом себе и правду, и милосердие Божие; тот во всех превратностях жизни будет выше всех испытаний и внутреннего своего человека не преклонит ни за что и ни перед кем из подлой корысти и даже самосохранения. Я знал до пяти человек (не более) в жизни моей шестидесятилетней, которые были блаженны в этом міре скорбей и, лишенные всего, даже крова и насущного хлеба, не заботясь вовсе об этом дневном подкреплении, ходили по міру, как вольные птицы, и совершенно предали себя в волю Божию. Два из них были из купцов, и притом богатых: один — Зиновьев, скончавшийся восьмидесяти с лишком лет на Валааме; другой — Лосев, двадцать лет юродствовавший и утопленный в 1847 году за правду. О трех остальных говорить долго. Кто сам будет милосерд к другим и строг к себе, тот познает и милосердие Божие и в душе своей ощутит радость и блаженство, что все блага, и покой, и удачи этого міра не возьмет за свою горькую слезу о бедном и падшем человечестве. Самые скорби и слезы его души праведны и будут греть, а не терзать его душу; он без слов, одним появлением своим доставит несчастливцу мир и некоторое облегчение. Не проклятия и запросы к правосудию Божию услышатся от него, а только одно теплое желание отдать самого себя за ближнего. Любовь ко всему міру — от последнего животного, от бедной мыши до грешного человека — ощутит он в себе; вот где — совершенство!

Простите. Вот мои понятия, если и неудовлетворительные, то опытные. Скажу, что здесь христианин всегда найдет и радость, и дело, и мир душевный, если полюбит ближнего любовью Евангельской. Но для этого он должен пройти множество испытаний. Эту тяжкую науку желал бы я лучше познать, нежели еврейские и эллинские слова даже о Имени Непостижимого: в них легко ошибиться, особливо мало знающему; но совесть наша знает и без Канта, что худо и что хорошо...

Но как любить ближнего любовью Евангельской, когда на место Евангелия ум человеческий поставил теперь философию, на место Бога — гордыню ума своего?

«Умножается, — по глаголу блаженного Нифонта, — всякая злоба от неведения Писания...»


15 ноября

Но «да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли».

Как здесь на земле, так и на небе не происходит ничего без воли и позволения Божия. Но люди любят волю Божию только тогда, когда она согласна с собственными их желаниями. Будем любить ее одну, — тогда земля будет для нас небом. Будем благодарить Бога за все, как за худое, так и за доброе, потому что зло делается добром, когда мы его принимаем как ниспосланное Богом. Не будем роптать на пути Промысла Божия, но будем с благоговением искать в них, сколько позволят наши силы, следов премудрости и благости Божиих. И в течении светил небесных, и в порядке времен года, и в происшествиях жизни человеческой — везде исполняется воля Божия. Будем молить Бога, чтобы воля Его исполнялась и в нас, чтобы и мы ее любили, чтобы она все для нас услаждала, уничтожала нашу волю и одна она царствовала в нас, ибо одна воля Божия есть воля благая, и угодная, и совершенная, — и наша обязанность исполнять ее.

Господь наш Иисус Христос сказал о Себе, что Он всегда угодная творил Отцу Своему. Иисус Христос есть образец наш, и Отец Его есть также и наш Отец. Итак, будем молить Господа, чтобы действовал Он в нас по воле Отца Своего так, как Он сам действовал по ней; чтобы Он таинственно соединил нас с Собою и мы не желали бы ничего, как угодная творить Отцу Его. Тогда все сделается в нас непрестанною жертвою Богу, непрестанною молитвою, постоянным выражением нашей любви к Богу.

Передо мною объемистая старая рукописная книга, озаглавленная «Памятная записка о скончавшихся и погребенных в Богохранимой Обители (нашей) и в Ските св. Иоанна Предтечи, находящемся при оной». На книге этой на заглавном месте — надпись:

«Кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти?

Блаженны умирающие о Господе, ей! — почиют от трудов своих».

Сколько в книге этой записано имен христиан, проведших жизнь свою Господа ради и подчинивших волю свою воле Господней!

Отмечу в дневнике своем из книги этой кое-что на душевную потребу и пользу самому мне, многогрешному Евфимию.

«30 апреля 1815 года, пополудни в 4 часа скончался схимонах Иоанникий на 55-м году от рождения. В монастырь поступил из пономарей Жиздринского уезда, села Толстошеева в 1802 году; пострижен в мантию 1806 года марта 29-го, а в схиму в 1810-м в апреле месяце. В послушании трудился при пасеке, бывшей в монастырском лесу. При сей пасеке уединенная его келлия послужила первым основанием уединенной жизни, ибо на сем самом месте в 1819 году построен ныне существующий Скит, и даже доселе соблюдена в целости попечением настоятеля та самая деревянная келья, в которой жил схимонах Иоанникий. В иноческих подвигах преуспевал, в особенности послушанием, тихостью и кротостью с блаженной простотою и незлобием; имел нелицемерную любовь к настоятелю, игумену Авраамию, и ко всей о Христе братии; к церкви Божией притекал первый и исходил последний. По добром подвизе о спасении души своей почил блаженно о Господе с напутствием всех потребных для вечной жизни Таинств. Тело погребено 2 мая, в воскресный день. Многие из окрестных жителей память его доселе почитают служением на его могиле панихид о упокоении его души».

А вот и возлюбленный схимонахом Иоанникием настоятель его, игумен Авраамий! В рукописи событие это записано так:

«Умер в 12-м часу ночи 14 января 1817 года настоятель нашей Пустыни, игумен Авраамий на 58-м году от рождения, положивший первое основание возобновлению Обители. Погребен в южной паперти Введенского собора. Теперь, с расширением храма, место его погребения вошло внутрь придела во имя святителя Николая Чудотворца. Над местом тем ныне икона Введения Богоматери в киоте и пред нею лампада.

По кончине игумена найдено в бумагах его духовное завещание такого содержания:

«Духовная грамота К. В. О. Пустыни многогрешного черноризца, игумена Авраамия.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Се аз, многогрешный игумен Авраамий, слушая глас Господа моего, во Святом Евангелии глаголющего: «Будите готовы, яко в онь же час не мните Сын Человеческий приидет. Не весте бо когда Господь приидет, в вечер, или в полунощь, или в куроглашение, или утро, да не пришед внезапу обрящет вы спяща». Того гласа Господня слушая и бояся, а к тому же частым недугованием одержим бывая и день от дня изнемогая телом, чая на всякое время онаго, Господем глаголанного нечаянного часа смертного и по силе приготовляяся к исходу от сея жизни, — сею духовною грамотою моею вестно хощу сотворити всякому, иже восхощет по кончине моей взыскивати имения моего келейного, воеже бы не трудитися ему вотще и не истязавати служивших мне Бога ради. Да весть мое сокровище и богатство, еже от юности моея не собирах. Сие не тщеславяся реку, но да искателей моего по мне имения вестно сотворю: отнележе бо приях святый иноческий образ и постригохся в Московской епархии, в Николаевском Пешношском монастыре в тридесять третие лето возраста моего и обещах Богови нищету изволенную имети, от того времени даже до приближения моего ко гробу не стяжах имения и мшелоимства, кроме святых книг и сорочек с карманными платками. Не собирах злата и сребра, не изволях имети излишних одежд, ни каких-либо вещей, кроме самых нужных, и то для служения: две ряски — теплая и холодная и один подрясник; но нестяжание и нищету иноческую духом и самим делом по возможности моей соблюсти тщахся, не пекийся о себе, но возлагаяся на Промысл Божий, иже никогдаже мя остави. Входящия же в руце мои от благодетелей святыя обители сея подаяния и тыя истощевах на монастырские нужды для братий и на разные постройки; также иждивах на нужды нуждных, идеже Бог повеле. А о имении моем никтоже убо не трудится, по смерти моей испытуя или взыскуя каковаго-либо келейного моего собрания, ибо ниже что на погребение оставлено, ни на поминовение, да нищета иноческая наипаче на кончине явится: Богу бо верую, яко приятнее Ему будет, аще ни единая цата по мне не останется, неже егда бо многое собрание было раздаваемо. И аще мне тако нищу никтоже восхощет обычному предати погребению, молю убо тех, иже свою смерть памятствуют, да отвлекут мое грешное тело на К. кладбище и тамо между трупиями да повергнут е. Аще же владычествующих изволение повелит меня, умершего, погребсти по обычаю христианскому, то прошу и молю христолюбивых погребателей, да погребут они меня в сей О. Пустыни у соборной церкви, по правую сторону у южных входных дверей; и никого не зовите на погребение.

Аще же ли кто от христолюбцев изволяет безденежно помянуть грешную мою душу в молитвах своих Бога ради, таковый и сам да помяновен будет во Царствии Небесном. Требуяй же за поминовение мзды, того молю, да не поминает мя, нища, ничтоже на поминовение оставивша. Бог же да будет милостив и мне, грешному, во веки. Аминь.

Сицевый завет мой, се моя духовная грамота, таковое о имении моем известие. Аще же кто сему известию не имет веры, начнет со испытанием искати по мне злата и сребра, то, аще и много потрудится, ничтоже обрящет, и судит ему Бог».

Блажен, триблажен игумен святый, сотворший волю Господа своего!...

В той же книге монастырских записей нахожу под 1828 годом запись такую:

«22 декабря. Скончался в Скиту преподобный старец Досифей на 75-м году от роду. Пострижен в Площанской пустыни. Из однодворцев Драгунской слободы города Карачева. Провождал пустынную жизнь более 40 лет в лесах Рославльского уезда Смоленской губернии. Достиг блаженного незлобия и искренней простоты. Из Смоленских лесов прибыл на жительство в Скит в октябре 1827 года. Пред смертию его за несколько времени достопамятный был случай: супруга одоевского помещика, Александра Сергеевича Воейкова, лежала в горячке близ смерти. Окружавшие ее одр потеряли всякую надежду на возвращение ее к жизни. Больная забылась на минуту, и в это время окружавшим ее показалось, что она беседует с кем-то невидимым. После этого она вдруг встала с постели сама собою, без посторонней помощи, и спросила:

— Где же монах? Он мне сейчас сказал: «Что ты лежишь? Вставай да в О. Пустынь приезжай молебен служить, а я на твое место лягу — так Бог велел!»

Больной ответили, что никого в комнате, кроме них, не было. С того часа больная чрез несколько дней была здорова и поспешила с супругом в О. Пустынь. Когда они приехали, то, по Божьему строению, первым встретили на скитской дорожке старца Досифея, который только один из всей братии был в то время в Скиту, а прочая братия была на послушании. Увидавши Старца, бывшая больная, никогда раньше его не видавшая и ничего о нем не слыхавшая, в ту же минуту вспомнила, что именно его видела в своем видении, в том же образе и в том же одеянии. Старец показал им внутренние постройки в Скиту и приветливо побеседовал с ними на пользу души в простоте сердца. Вскорости после того, в декабре месяце, Старец занемог, проболел 12 дней и тихо почил о Господе в твердом уповании на спасение свое после 50-летних трудов в монашестве».

Такова чудесная сила пустынных подвигов. Такова сила пустынной молитвы. «Непрестанно молитеся», — говорит апостол Павел. Наша зависимость от Бога так велика, что не только мы должны делать все для Бога, но должны просить у Него и средств угождать Ему. Эта обязанность прибегать к Нему во всех наших делах не должна казаться нам тягостною, напротив, она должна быть для нас утешительной. Не есть ли блаженство беседовать с Богом, открывать Ему все сердце свое и чрез молитву быть в теснейшем общении с Ним? Сам Бог побуждает нас к молитве. Разве не даст Он нам те блага, которых просить у Него Сам побуждает нас? Итак, будем молиться ему с верою, будем опасаться, чтобы плод молитвы нашей не уничтожился сомнением, которое, как говорит апостол Иаков, подобно волнению, возметаемому и развеваемому. Если кто из вас находится в печали, говорит тот же св. апостол, тот должен утешать себя молитвою. Но сколь мы несчастны! — мы чувствуем скуку в этом небесном занятии. Наше хладнокровие к молитве есть источник других отступлений от Закона Божия! «Просите, и дастся вам; ищите и обрящете; толцыте, и отверзется вам». Если бы мы должны были просить только богатства, то какая бы заботливость, какое усердие, какое постоянство наше было бы в молитвах! Если бы мы должны искать только сокровища, то куда бы только не проникло наше желание найти его? Если бы мы должны были стучать в двери, чтобы получить свободный вход в тайный совет Царя, чтобы открыть себе путь к важнейшим должностям государственным, то сколько бы раз мы повторяли свои удары! Чего только не делаем мы, чтобы найти ложное счастье! До каких унижений, до каких даже бедствий не доводим мы себя единственно для призрака мирской славы! Сколько трудов, сколько стараний употребляем мы для получения ничтожных удовольствий, которые оставляют по себе только одни угрызения совести!... Истинное сокровище есть только сокровище благодати, и его-то люди обыкновенно не хотят искать и просить у Бога. Будем же неослабно стучать в двери милосердия Его: Он их отворит нам, ибо слова Господа нашего Иисуса Христа не могут быть неверны: неверны только мы.

Отмечу в записках моих еще две смерти, записанные в книге монастыря нашего: рядового послушника и знатной боярыни.

«1839 года в августе (число не обозначено) скончался рясофорный монах Макарий, в міру — вяземский купец, Макар Осипов Барышев. Лет престарелых. В монастыре с 1837 года. По силе своей трудился в послушании на чреде чтения Псалтири. Кроткого нрава и правдивого. Поболел недели три. При смерти необыкновенно скоро заговорил Иисусову молитву и, на вопрос о сем, послушнику сказал:

— Приседят бесы!

И указал рукою к ногам своим.

Почил о Господе тихо».

Это одна запись. А вот и другая:

«1841 года, августа 30. Скончалась на монастырской гостинице подполковница, Графиня Александра Ильинична фон дер Остен-Сакен на 44-м году от рождения. Они приехала в гостиницу в июне сего года нездоровая и постепенно ослабевала. Во все сие время находилась при ней родственница, вдова, графиня Елисавета Александровна Толстая, чернская помещица. Пред смертию, по прочтению духовником отходной, она тихим голосом с поспешностью говорила невидимому духу:

— Руку, руку! Пустите руку!...

И скончалась тихо. При погребении довольно было родных ее: малолетние племянники, графы Толстые6, генерал Ергольский и другие...»

... Выписал я сказание об этих двух смертях себе в назидание: уже поговаривают умники из мирских о міре невидимом:

— Какие там бесы? Кто их видел? Монахи да попы выдумали их, чтобы пугать ими невежественных простолюдинов и властвовать над ними!

Жалкие безумцы! каков будет их ужас в час смертный!...



ПОЧЕМУ МЛАДЕНЦЫ ТЯЖЕЛО СТРАДАЮТ И БОЛЕЗНЕННО УМИРАЮТ? ПОЧЕМУ ГОСПОДЬ ИХ РАНО ОТ НАС ВОСХИЩАЕТ? | Собрание сочинений. Том 3 | 1850 год



Loading...